Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Обзоры /Дежурный ревизор

РАУЛЬ. Лучшие спектакли Чеховского фестиваля

РАУЛЬ. Лучшие спектакли Чеховского фестиваля

Тэги:

На нынешнем, XI фестивале, проходящем с 19 мая по 14 июля, опять присутствуют несравненные потомки Чаплина. Джеймс и Аурелия Тьере, внук и внучка Чарли Чаплина, Виктория Чаплин-Тьере, его дочка – они для зрителей Чеховского фестиваля традиционный манок. У внука и внучки Чаплина свои собственные театральные компании, но их мама Виктория придумывает костюмы и огромные «сновидные» куклы-бестии  для произведений обоих детей. Эти цирковые, танцевальные, драматические спектакли с неизменным удовольствием воспринимают семьи, дети и их взрослые, в любой стране мира. 

О своём персонаже в спектакле «Рауль» Джеймс Тьере сказал  поэтично, задумчиво, метафизично: «Мне хотелось создать театрального персонажа в самом благородном смысле слова, то есть вневременного. Потрескавшаяся живопись Ренессанса. Человеческая жестокость. Доброжелательные создания. Необычная битва. Он стоит на берегу и ждёт только одного сигнала, чтобы отклониться от заданного пути». 

Чеховский фестиваль

Внук Чаплина в своём спектакле «Рауль», который для него настоящий Opus Magnum, который он никогда бы не хотел заканчивать и играл бы, танцевал, пока есть силы, бесконечно – далеко, очень далеко ушёл от незатейливого, рукодельного, «номерного» цирка. Конечно, присутствует россыпь мастерских трюков, но они настолько растворены в мощном течении драматического действия, что становятся метафорами. Даже звук, с невиданной для нашего театра точностью поставленный Тома Дело, это вовсе не звук, а символические жесты драмы. Сценография построена удивительно – с предельно возможным размахом, и при этом с минимализмом, занавес-парус напоминает занавес-судьбу легендарного таганского «Гамлета». А в чём драма, какова трагедия? 

Робинзон-Рауль сидит в вигваме, построенном из мачт и парусов затонувших кораблей, погибшего человеческого мира. Нет никакой цивилизации, зато есть очень назойливый двойник, с рычанием «Рауль, Рауль!» бьющийся, кидающийся, разрушающий ветхую постройку. Двойник борется с Раулем по ту сторону зеркала, дарит ему искусство – скрипку, чтобы Рауль обнаружил зрителей мира, других людей – нас, зрителей театра им. Моссовета. Но невозможно единство по сю сторону, в дневном сознании. Рауль готов к осознанным сновидениям и уморительно не понимает, как можно читать книги, ведь голова тяжела как каменное ядро. Голова – юла.  Голова – нога! Я иду дышу я иду ды. Образ двойника очень глубок – мы сами, силами  неподотчётного дневной логике сновидческого сознания разрушаем свою жизнь. Мы сами вытаскиваем себя за волосы из болота материального воплощения, так сказать. Рауль пытается узнать, что за мир окружает его вигвам, но его сносит плотнейшая, водная среда непознаваемого, он замедленным подводным танцем пытается выйти вон, но течение судьбы указует место – обратно на коврик домашних привычек. 

Чеховский фестиваль

Между тем, привычки Рауля магичны – он танцует со своим жилищем, чтобы успокоить инфразвуковую дрожь убежища. Людей нет, зато есть существа. Он танцует с плавно вздымающейся медузой, вызывающей мурашки узнавания у зрителей, он танцует с кошмаром сна, с железной многоножкой, превращаясь в жука-навозника. К нему прямо из непознаваемого приползает огромная сухопутная рыба, говорящая ультразвуком, а хозяин разрушающегося вигвама предлагает рыбе поселиться в банке с водой. К нему, уставшему от попыток хоть чего-то понять и упавшему, умершему, приходит огромный тряпочный слон с потешным хвостиком и поднимает Рауля к новой жизни. И эта новая жизнь – после жизни. Готовясь отлететь, Рауль собирает свет с парусов, вылепливает руками светового человечка. Этот танец рук незабываем. Рауль превращается в светлячка, в точку света, пролетающую кверху ногами перед первым рядом вплотную, трогательно, касаясь зрителей, крылышкуя золотописьмом тончайших жил. Эта мошка света трепещет ножками и ручками, вызывая долго подавляемую ностальгию по всему грандиозно простому – детству, мотылькам вокруг лампочки, уходящей сквозь пальцы солнечной жизни, страху потусторонней тьмы. Но и в кромешную тьму сценического неба Рауль взмывает легко, отбрасывая ненужный головной фонарик разума. 

Зрители хлопают и кричат, свистят, завывают. Зрители в восторге. Джеймс Тьере и его «Компания Майского Жука» устроили театральный праздник в мае, в театре им. Моссовета. Кузнечик в кузов пуза уложил много всяких трав и вед. 

Фото предоставлены Чеховским фестивалем


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое