Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Стиль жизни /Путешествие/приключения

Лучшее из средневековья за 24 часа. Каркассон

Лучшее из средневековья за 24 часа. Каркассон

Тэги:

Каркассон позволяет пережить средневековье, хоть ненадолго поселиться на избранных его страницах – причем на тех, которые нравятся.

 

«О, горе мне! Я не видел Carcassonne!», – сказал Gustave Nadaud в середине прошлого века. А вот я видела Каркассон, самую совершенную средневековую крепость Европы. И много, кстати, есть тому подтверждений: счет из HoteldelaCite, взятое на память меню отличного ресторана LaBarbacane. И чайная чаша с надписью: «Сathare. Graal. Montsegur». Кто знает, тот понимает.

Выбор маршрута богат так же, как и сама история: турниры рыцарей и трубадуров; костры инквизиции и касуле (cassoulet), альбигойская ересь и культ Прекрасной дамы, истребление катаров-еретиков, изгнание трубадуров из Лангедока, превращение феодальных замков в твердыни французского абсолютизма при Людовике IXСвятом в XIIIвеке с похвальной целью «отсель грозить» испанцам, притаившимся за франко-испанской границей, что совсем неподалеку.

Все это среди карнавалов, цветочных рынков, салютов, ристалищ. И в облаках душистых ароматов провансальской кухни. Все это в оправе или на фоне древних стен и башен, достойных Эсмеральды, Айвенго, сарацинов, крестоносцев, монахов, рыцарей прекрасных дам и самих дам, святого Доминика – основателя зловещего ордена доминиканцев – и Кевина Костнера, который здесь снимался в «Робин Гуде» вместе с Морганом Фрименом.

И самое главное: несмотря на массовый туризм в Средневековье, здесь по-прежнему живет великая тайна. Есть романтики, которые и сегодня приезжают сюда на поиски Святого Грааля – чаши со стола Тайной Вечери Иисуса Христа. Она, если верить очень смелым гипотезам, спрятана в пещерах у таинственного замка Монсегю, что неподалеку от Каркассона.

Короче говоря, каким вам нравится Средневековье, таким вы его и получите. Но только в Каркассоне.

Каркассон

 

ВЕЧЕР – УТРО

«Каркассон – это средневековая крепость на холме примерно в 100 км и от Тулузы, и от испанской границы с двумя уровнями крепостных стен, 52 башнями, замком, собором и окружающими стены рвами. Реставрирован французским архитектором Viollet-le-Duc в ХIХ веке. Включен в список наследия ЮНЕСКО как наиболее полно сохранившийся крепостной город средневековья».

Приезжайте в Каркассон ночью. Тогда вы сразу увидите то главное, зачем сюда стоит ехать. Вот вам ваши детские сны, активные и интерактивные грезы на тему Средневековья, ставшие явью. Искусно подсвеченная явь во всем своем крепостном совершенстве парит в черном небе – холма ведь не видно. Лучше всего любоваться явью с мосту через маловодную Aude. Все так и делают. А потом устремляются в город навстречу истории. Которая, кстати, богата и поучительна.

Первыми поставили крепость на Каркассонском холме, конечно же, римляне (122 год до н. э. – 460 год н. э.), которым, как всем нормальным людям, нравился Прованс и Лангедок. Они постоянно совершенствовали крепостной образ столицы своей колонии Julia-Carcasso. Но пика своего влияния Каркассон достиг при правлении Тренкавелей (Trenchavels). RaymondRogerTrencavelи его потомки, вассалы герцога Барселонского и короля Арагонского, подарили краю 130 замечательных лет (1082 – 1209) расцвета культуры и веротерпимости, до того как, опустошенный крестоносцами, он стал добычей французской короны. Средневековье было мрачным везде, кроме этой цветущей и солнечной земли. Здесь распевали баллады трубадуры на аквитанском – первом европейском литературном языке. И мирно сосуществовали католики, иудеи и катары. О последних никто и не догадывался, что они страшные еретики, пока папа Иннокентий IIIне пошел на Аквитанию крестовым походом (1209), чтобы «искоренить вонючую проказу юга», как называли катаризм церковные отцы. И физически ее искоренил – на кострах, сжигая так и нераскаявшихся еретиков. А чтобы и следа от заразы не осталось – впервые в Европы учредил инквизицию. Каркассон стал военной добычей Simon de Monfort, предводителя крестоносной орды. Кровавый де Монфор был убит в 1218 году при осаде Тулузы (камнем, брошенным неизвестной защитницей города). Его сын Amauryвручил отцовское наследство французской короне в 1224-м. И вот Луи VIII, завладев Каркассоном, превратил его в неприступную пограничную крепость, а его потомки – Луи IX, Филипп Смелый и Филипп Красивый достроили Каркассон до его теперешнего красивого и грозного вида.

Каркассон

Но в конце ХVвека появились порох и пушки, а в 1659 году пограничная крепость и вовсе потеряла свое значение: по Пиренейскому договору франко-испанскую границу отодвинули далеко на юг от крепостной твердыни. В XVIII веке легендарная крепость непристойно обветшала. А город у ее подножия разбогател на виноторговле и производстве тканей. И вот в 1850 году созрело государственное решение: позорящие город руины разобрать. Тогда на защиту ветерана встала культурная элита Франции с Проспером Мериме во главе. И отстояли крепость. И убедили французское правительство выделить деньги на уникальный проект реставрации. Чудо реставрации свершилось по проекту и под руководством знаменитого архитектора Viollet-le-Duc. Время повернуло назад. Время остановилось в прошлом. История ожила навсегда. Сегодня в крепости живут 229 человек. Не считая, разумеется, гостей со всего мира.

И рубятся рыцари, и плещут знамена, и трубы трубят, лошади ржут и чиркают мечи по кирасам. И... Тренкавель, защитник катар, побеждает, исторической правде вопреки. Долой историческую правду! Она некрасива. Исход возможен любой. Как в компьютерной игре. Рыцари рубятся nonstop. По крайней мере в «высокий» сезон. А театрально-исторический амфитеатр при этом предлагает трубадуров всех мастей – от средневековых до Рея Чарлза. А традиции концертов классической музыки! Здесь, в стенах древнего Каркассона, любил играть сэр Иегуди Менухин...

Народ наводняет узкие улочки – запросто, по-средневековому. Гуд стоит на всех языках. Все на продажу – и кич, и еда, и искусство. Здесь вечный карнавал. Здесь тесно. Здесь весело. Здесь вкусно.

Каркассон

 

ДЕНЬ: КРЕПОСТЬ В КРЕПОСТИ

... Желаете в толщу Средних веков? Добро пожаловать в винный погреб отеля DelaCite. Вряд ли средневековый покой может быть более полным. Вы в крепости, которая в крепости, которая в крепости, которая в крепости. Считайте: две крепостные плюс отельные, плюс подвальные стены. Читайте путеводитель, определяйте: вот камни Филиппа Красивого, вот – Луи Святого, вот – древнеримские, а вот – виконта Тренкавеля, значит, катарские.

Винный погреб так винный погреб! Хорошо, что здесь нет электричества. Это помогает постижению. Сначала полная тьма. А потом знаменитый сомелье GeorgesGarcia, повелитель десяти тысяч драгоценных бутылок, чиркает спичкой. И стал свет – от одинокой свечи у вашей тарелки. Тьма отступает. По крайней мере от стола. Вы, конечно, не знали, что это наглядная катарская агитация.

Катары учили: есть два бога – Бог света и Бог тьмы. Бог света – творец невидимого, идеального мира справедливости. Бог тьмы – создатель всего материального. Люди – ангелы света, томящиеся в темницах плоти. И что тогда смерть, как не освобождение света? Поэтому дело всей жизни, чтобы свет до времени не угас, чтобы его становилось все больше и больше внутри человека.

Поддерживает ли внутренний свет меню знаменитого, хотя и молодого шефа Франка Путела? Поддерживает – и всеми возможными кулинарными способами. Кроме удивительного томатного меню на основе совершенных провансальских помидоров, здесь есть все, чем гордится Прованс. Поэтому давайте считать, что мы только стремимся к совершенству. Будем как простые катары. Ведь только совершенные носители катарской религии и наставники, которых и в лучшие катарские времена было примерно четыре тысячи, были вегетарианцами. Остальные только стремились. Разумнее поддаться искушению плоти, которую ведь не каждый день искушает мсье Putelat: говядиной с абрикосами и равиоли с баклажанной начинкой; голубем, тушенным в молоке, ароматизированном анисом; JohnDory, жареной с цветами мака и цуккини.

То есть катары бы нас не осудили. А если бы осудили, мы бы этого не узнали. Ведь занятые поддержанием внутреннего огня никого громко не осуждают. Папа Иннокентий III узнал, что не нравится катарам только потому, что сам живо ими интересовался (слишком богата была катарская земля, но слишком мало платила она церкви дани).

Каркассон   Каркассон

Конечно же, католический папа – не только Иннокентий, любой – катарам нравиться не мог. Руководимая им церковь действительно была занята стяжательством даров материального мира. Процветала торговля индульгенциями. Слишком пышным было убранство католических церквей. И даже кресты, которые катары как орудие казни не признавали святыней, были вызолочены. Накладные религиозные расходы катаров были мизерны. Им не нужна была церковь как помещение для общения с Богом: ведь молиться Свету лучше всего там, где его больше, – под открытым небом или, например, в амбаре, если погода плохая. Значит, станешь катаром – и не надо тебе платить церковную десятину. Возможно, этот последний пункт, а не только тихое учение о поклонении Свету особенно импонировал лангедокской знати и убеждал в праведности катаризма. И он же, возможно, заставил папу заняться тихими катарами вплотную: ведь уплывала десятина – богатая дань богатого Лангедока.

Сначала в 1206-м к катарам был заслан монах и аскет Dominique de Guzman, впоследствии святой Доминик, основатель ордена доминиканцев, хорошо потрудившихся на ниве инквизиции. Он долго ходил по дорогам босой и проповедовал слово Божье. Но никого не сагитировал и на путь истинный не обратил: здесь видали аскетов, церкви, утопающей в роскоши и занятой поборами, не доверяли, а победа в теологических диспутах с катарами доставалась святому монаху с трудом. Но что самое возмутительное: правители Аквитании стояли за своих катаров горой, не желая с ними расправляться даже под страхом собственного отлучения от католической церкви. Папа Иннокентий гневался и ждал случая применить решительные меры.

И вдруг – какая удача! – убит папский легат Pierre de Castelna (1208). Кто убил? Исторические источники путаются, давая ответ на этот вопрос. Маловероятно, конечно, что убили, как надо было папе, катары, которые принципиально не носили оружия и отказывались от мясной пищи, чтобы не убивать.

Но Иннокентию IIIбыло все ясно. Он объявил крестовый поход против катарской ереси. От желающих записаться в крестоносцы не было отбоя. Предприятие обещало быть выгодным – не два, а три в одном: и отпущение грехов, и возможность поживиться в богатом Лангедоке, и не так далеко, как Святая земля…

Как хорошо и удобно листать пожелтевшие страницы у камина в библиотеке отеля! Или в саду у бассейна, которым – единственным в крепости – особенно гордится отель. Любоваться закатом и каркассонскими башнями, врезанными в закат.

…Жители Безье, закрывшиеся в церкви, сожжены заживо. Костры в Minerve. В Сasseneuil. В Casses. В Montsegur. В Agen. И наконец, в 1321-м, спустя почти 100 лет после первого крестового похода – последний костер в Villerouge-Termenes, на который взошел Guilhem Belibaste. Последний катар, как долго считали. Но настоящая ересь почему-то неискоренима.

Каркассон

 

ЗАКАТ: ПОСЛЕДНИЙ КАТАР

«Montsegur– маяк и солнечный дом катаризма». Otto Rahn(1904-1938)

«Отто Ран в основном в ответе за весь комплекс мифов, который связывает катаров, замок Монсегюр и святой Грааль». Профессор Joscelyn Godwin

...Queribus, Peyrepertuse, Puilaurens, Lastours, Керибюс, Пейрепертуз, Пуйлоранс, Ластур... Катарские замки. Такую замечательную экскурсию предлагают совершить гостям Hotel de la Cite. Живописные исторические руины на утесах, уводящие в небо. Вся катарская родина отсюда как на ладони до самых Пиренеев.

Вот где хорошо постигать великую катарскую идею о перманентной борьбе Света с Тьмой. Вот где Свет cамым красивым образом побеждает Тьму каждое утро. Вот где Тьма самым красивым образом побеждает Свет каждый вечер.

Подъем, вопли восторга на разных языках, щелканье фотозатворов, спуск, застолье... Хороши виноградники у подножия катарских развалин!

Монсегюр... Самый таинственный из катарских замков. Последний и священный оплот катаризма. Он стоит на холме (1200 м) над деревней Монсегюр, сотня жителей которой привыкли к паломничеству туристов.

...Дело было в Монсегю в 1244 году. Он пал после десятимесячной осады десятитысячным войском крестоносцев. Уцелевшей горстке защитников и даже совершенным, так и не взявшим в руки оружие, чтобы убивать врагов, были предложены выгодные условия: жизнь в обмен на покаяние. Ни один из 225 совершенных не раскаялся. 16 марта все взошли на костер. Змея зажарена живьем в самом ее логове. Но палачи не праздновали долгожданную победу на катаразимом.

Так долго трудившиеся, они были разочарованы. Монсегюр, слывший главной катарской сокровищницей, о богатстве которой ходили легенды, оказался пуст. Ничего!

Под пытками у одного из еще не сожженных катаров удалось вырвать признание: в ночь на 16 марта из крепости удалось бежать четверым. Они и унесли катарские сокровища и документы. И реликвии.

Какие? Этот вопрос долго звучал в веках. Пока катарской заразой не заразился немецкий мальчик из захолустного Michelstadtна юге Германии. Красивое учение о вечном служении Свету ради вечной борьбы с Тьмой очаровало его еще в детстве.

Став студентом факультета истории и права, Отто Ран взялся писать работу о провансальском трубадуре Guyotи его стихотворении об утерянной чаше Грааля, которое немецкий поэт Вольфрам фон Эшенбах (1170-1220) положил в основу своего «Парсифаля».

Идя по следу Грааля через всю Европу, Отто Ран в 1929 появился в Монсегюре и три месяца систематически исследовал катарские руины и пещеры в окружающих Монсегюр горах, где можно было найти древние скелеты прятавшихся здесь катар и таинственные сакральные знаки на сводах.

Однажды Рана осенило. Он вдруг понял, какие именно священные сокровища были вынесены катарами из замка Монсегюр, осажденного крестоносцами. Поразительные исторические совпадения и созвучия названий навели немецкого романтика на смелую гипотезу: замок Монсальва (Montsalvat), где, если верить эшенбаховской поэме хранился Священный Грааль, на самом деле не что иное, как катарский Монсегюр (Montsegur). Так может, это священную чашу со стола последней вечери Иисуса Христа спасли бежавшие накануне аутодафе из Монсегюра катары?!

Каркассон

Эта идея, очаровавшая Рана, очаровала также и рейхсфюрера СС Гиммлера, возглавлявшего также и таинственное Ahnenerbe– подразделению СС по изучению наследия предков: строители Тысячелетнего рейха срочно нуждались в новых богах и красивых легендах, не имеющих ничего общего с «иудейскими древностями» Библии.  Фашистам очень хотелось, чтобы немцы выглядели по-новому благородно: логическая связка «Чаша Грааля – Парсифаль – жрецы Света катары» им очень понравилась.

В 1936 году Отто Ран был приглашен в Ahnenerbeна хорошо оплачиваемую работу, быстро удостоился высоких чинов. И также быстро пришелся не ко двору. Наверное, Отто Ран был слишком романтичным и недисциплинированным. И его отправили в командировку – концентрационный лагерь в Дахау – чтобы подумал над своим поведением и подтянулся. Там судя по всему Ран окончательно понял, как не похожи на мирных и безобидных катар его новые работодатели, желающие лишь вырядиться в одежду служителей солнца. По возвращении из этой «творческой командировки» зимой 1938-39 годов Ран немедленно подал в отставку. Спустя несколько месяцев он погиб в горах. Случилось это в годовщину падению Монсегюра. Возможно по чистой случайности.

Но друзья были уверены, что Ран покончил собой.

«Меня пугает моя страна. Две недели я провел под Мюнхеном (Дахау находится под Мюнхеном. – А. Г.). Теперь я хочу одного: вернуться в свои горы. Невозможно терпимому и либеральному человеку, каким являюсь я, жить среди моих теперешних сограждан», – так писал Отто Ран накануне своей смерти в письме к другу.

Он действительно не боялся смерти, как настоящий катар. Катарская религия допускает самоубийство. «Главное требование – лишить себя жизни не от отчаяния, страха или боли, а лишь для того, чтобы окончательно избавиться от материальной оболочки», – так писал Отто Ран.

Ему было 34. Пусть он не нашел Священный Грааль. Зато закаты у Монтсегю прекрасны.

 

Опубликовано в журнале «Медведь» №66, 2003


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое