Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Интервью

Константин Щекочихин: «Отец всегда мог дать сдачи»

Константин Щекочихин: «Отец всегда мог дать сдачи»

Тэги:

Юрий Щекочихин – легендарный журналист, депутат Государственной Думы, трагически погибший больше десяти лет назад. «Медведь» встретился с его старшим сыном.

– Каким Вы помните папу? – спросила я его сына Костю Щекочихина.

– Он бы все время среди людей. Отец все время знакомил меня с каким-то невероятными людьми, которые папу окружали. «Котя, это бывший директор ЦРУ, Котя, этот человек главный в наших космических войсках, Котя, это тот самый Городницкий, песни которого ты поешь под гитару, Котя, это гениальный детский писатель Эдуард Успенский, Котя, это мой близкий друг – спецназовец из СОБРа, раненный в Чечне, он теперь живет у меня на даче.» Папа брал меня за кулисы Театра Юного Зрителя где шли его пьесы – «Ловушка 46 рост второй» и «Между небом и землей жаворонок вьется», Женя Дворжецкий и Леша Веселкин курили в антракте, а я восхищенно смотрел на них. Мы вместе ездили на съемки в Крым, в Коктебель, где его друг, режиссер Александр Клименко снимал фантастический пост-перестроечный боевик, до этого летали в Луганск к шахтерам, где отца выбрали депутатом. Так что это были не сказки а, скорее, знакомство с папинойреальностью, которая мне в подростковом возрасте казалась сказочной.

– А дома?

– Он не был домашним, семейным человеком. Но мы много времени провели с ним в путешествиях. Например, в Коктебеле, который родители знали и любили еще до моего рождения. До сих пор помню комнату с туалетом в коридоре. И то, что отсутствие комфорта для отца было незаметно. Помню радость от награды – «серьезный» значок «Турист СССР», подаренный мне другом отца после восхождения на потухший вулкан Кара-Даг. Мне было11 лет. Помню рынок, полный фруктов и овощей, что казалось праздником лета.  Было здорово! Папа знал – у него есть Котя. Я знал – у меня есть папа. Жаль, что столько интересного прошумело в разговорах взрослых в то лето над моей головой и я тогда к ним не прислушивался. Запомнилась бардовская песня, которую весело пел папа по ходу цензурируя ее из-за присутствующего ребенка.

– Он отзывался на Ваши просьбы? Выполнял Ваши желания?

Будучи подростком я попросил электрогитару.  Папа спросил сколько она стоит и, услышав, ответил – Это исключено.

–  Между вами были конфликты?

–  Однажды мыочень поспорили и я, будучи глупым упрямым подростком, попытался с ним подраться. Синяк на ноге отец вспоминал мне потом много лет и мне все эти годы было ужасно стыдно. Потому что, как я потом узнал, папа легко мог дать сдачи и, несмотря на свои, не слишком серьезные габариты, в молодости ставил на местогораздоболее серьёзных противников.     Папа не умел вести себя со мной как с ребенком, он изначально относился ко мне как ко взрослому. В 1996 году, когда удостоверение помощника депутата открывало вообще все двери в Москве (а я, естественно, не мог его получить, в отличие от подавляющего числа детей депутатов), я очень на него обижался.      Отца постоянно узнавали на улицах, а однажды, на Парке Культуры к нему подошел какой-то человек, внимательно посмотрел в лицо, потом развел руки для объятия и сказал: «Виталий! Коротич!». Папа очень смеялся, когда рассказывал эту историю. – Сильно ли вмешивался в вашу учебу? Находил ли он для этого время?

Когда выяснилось что для поступления на журфак у меня не хватает публикаций (хотя две из пяти необходимых для поступления статей, написанных для «Московских Новостей» под руководством папиного стажера, блестящего молодого испаниста Сергея Брилева, вот-вот должны были выйти в печать), мама настояла на том, чтобы отец зашел (просто поздороваться) к Ясеню Николаевичу Засурскому и объяснил ситуацию. Папа сопротивлялся, но все же как-то добрался до журфака. Но зайдя поздороваться он, скорее, усложнил ситуацию, настояв на том, что все экзамены я сдаю сам, без каких-либо поблажек. Если не наберу баллы – мои проблемы. Конкурс на международное телевизионное отделение в 1995 году был очень серьезным, так что мне пришлось упорно заниматься, чтобы получить хотя бы минимальные 4/4 за сочинение и 5 за язык.

 – Брал ли он вас на работу? Учил ли на своем примере?

Я помню «Литературную Газету,» кабинеты в сигаретном дыму, нижнюю часть манекена, почему-то стоявшую рядом с отцовским столом, знаменитого фотографа Юрия Роста в больших очках, аккуратную немецкую старушку, которую мне представили как издательницу «Шпигеля» и странное блюдо – сосиска в хлебе под названием «Горячая Собака» в буфете редакции.

Много лет спустя я пришел в Новую Газету в тайне от папы. Тогда, в 2001 году, мало кто разбирался в интернете, а я уже имел за плечами опыт создания сайта фотослужбы Известий. Газете был очень нужен автор, способный объяснить интернетные новости простым, человеческим языком. Понятно, что под своим именем я публиковаться не мог, так что специальный корреспондент «Новой» в интернете носил корейскую фамилию Хин – три последних буквы от Щекочихина. Было смешно читать на одномсайте, после событий 9/11, статью каких-то левых анархистов о том, что в «Новой Газете» Щекочихин опять либерально рефлексирует по поводу американских властей, но зато какой-то неизвестный Константин Хин подробно и честно разбирает неоднозначную реакцию интернета на сам терракт. Отец никогда не учил меня, он читал мои тексты и загадочно улыбался

– А потом, когда на журфаке у Вас были цветные волосы и семь колец в левом ухе – возражал ли он?

– Нет. Папа и сам хипповал когда-то,хоть был сыном военного.  Он сказал только: «Котя,еслия узнаю хотя бы об одной затяжке травы, я оторву тебе голову» – эта наивная фраза была сказана 18-ти летнему журфаковцу-рейверу.

– Расскажу анекдот. Губерман выдает его за правду. И рассказывает так: был несколько лет назад в Тель-Авиве случай. Старик на остановке автобуса увидел настоящего панка. Ярко-красная грива. Здесь –гладко выстрижена, там – ярко-синим покрашена. А кое-где – ярко-зеленым. И старый еврей с него глаз не сводит. Они на остановке вдвоем. Автобуса нет. Наконец панк не выдерживает и говорит: Ну то вы на меня уставились? Вы что в молодости всякие безумства и безрассудства не совершали? Старик в ответ: Совершал!  В молодости с попугаем я переспал и смотрю не ты ли мой сын?      Мы с Костей посмеялись.

– Нет, папа не комментировал, – сказал он, – У него была фраза: «Котя у нас Сам». Он уважал мою самостоятельность.

– А как он относился к Вашим девушкам?

– Лет в 17, когда я, второкурсник журфака, уже долго жил с девушкой, он произнес – «Котя, ты уже взрослый, скоро у тебя начнутся сексуальные проблемы» (правда, я тогда не смог не засмеяться – почему проблемы, папа, все же хорошо!). 

– По-моему, проблем нет и сейчас – Вашей дочери 14 лет, а Вы с ее мамой уже дружите, и все без проблем.

–  Да-да, – улыбнулся Костя, – Папа с гордостью представлял моих девушек своему окружению, вкусы у нас совпадали. В чем-то он всегда остался юным, чуть ли не моего возраста. Как тогда, когда мы чуть не подрались. Заметьте, силу он надо мной не проявил. Хотя, когда случалось, мог отделать любого.

– Да, наверное. И «отделал» тех, которые на него обиделись до мести.  Семья знала о его врагах?

 – Враги были каким-то абстрактным злом. Они не общались с отцом, поэтому я их не видел. Враги наверняка были, но я про них только слышал. Те, кого я видел в Крыму, во время того самого, кинематографического путешествия, как потом выяснилось – жуткие и безумно опасные бандиты и воры в законе. Хоть отец, будучи тогда одним из немногих экспертов в области организованной преступности, ни капли не щадил их в своих публикациях.

–  Какие воспоминания остались о его друзьях?

Друзья всегда были вокруг отца. Он называл эту группировку «командой» или «бригадой». Сообщество людей, которые пытались быть такими же как папа. Не у всех получалось. А папа был очень жестким в отношении тех, кто его разочаровал. После смерти отца они ощущались как некая невероятная сила, которую я всегда чувствую и которой никогда не воспользуюсь. Его помнят, его любят, ему верили и верят. Я не знаю больше людей при жизни и после смерти заслуживших столь невероятное доверие как друзей, так и врагов.– Мне кажется, он защищал всех нас, наше поколение от зла. Он и сейчас, подняв руку оттуда, говорит: «Все будет хорошо!».

– Так всегда говорила его мама.


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое