Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Интервью /Зона вылета

Тоталитарный рэп. Константин Кинчев

Тоталитарный рэп. Константин Кинчев

Тэги:

Единственной возможностью встретиться с Константином Кинчевым лично был промежуток времени с семи тридцати утра до половины девятого в аэропорту Пулково. В другое время Константин прячется от суеты у себя в деревне под Питером, дает концерты, ездит на рыбалку, записывает песни. Разговаривать с журналистами не любит - считает лишней тратой сил.

Есть такое общее место, что рок - это свобода, некий абстрактный призыв разрушить рамки и границы, но лидер «Алисы» изо всех сил опровергает этот стереотип, сообщая точку зрения человека, которого абсолютная свобода едва не довела до могилы: свобода - это не отсутствие границ, а лишь возможность установить свои собственные.

Кинчев редко выпивает, много занимается спортом, хоть и курит до сих пор, ходит в церковь, влюблен в жену (Александра - очень красивая женщина, кстати), растит троих детей.

И все-таки создается впечатление, что Константин, как человек, заглянувший в глаза собственным демонам, теперь дует на воду - то есть держится от всех соблазнов как можно дальше, но есть в нем искра, на которую очень хочется дунуть - чтобы увидеть его настоящего. Это мы и попробовали сделать в нашем торопливом интервью.

 

Константин, вы нередко говорите, что рок не имеет ни малейшего отношения ни к сексу, ни к наркотикам, ни к прочим подобным вещам. Но вы сами прошли этот путь. И для большинства рок - все-таки протест, революция, свобода... даже не свобода, а анархия.

- Любой человек творческой профессии сложнее, противоречивее и глубже, чем трактовка его поступков и высказываний. Клишируют человека журналистские штампы, вырванные из контекста «цитаты» да броские «выносы» ради сиюминутного. Вот вы, например, считаете, что рок - это протест, причем протест с саморазрушением. И, подчеркивая этот весьма пошлый тезис, делаете его для себя и для читателя, по сути, аксиомой. Вы уверены, что и я считаю так же? В таком случае вы ошибаетесь. Рок для меня - это всего лишь моя жизнь со взлетами и падениями, ненавистью и любовью, радостью и болью, со всем тем, что мы можем назвать жизнью. Подобной категоричностью вы вынуждаете меня к протесту, вот я и протестую, как истинный рокер - разрушая очередной стереотип. Так что ломали стереотипы, ломаем и ломать будем.

Константин Кинчев

 

Так все-таки рок-н-ролл - это революция? Или нет? И если революция, то как она соотносится с вашим нынешним мировоззрением - христианством, непротивлением злу насилием?

- Непротивление злу насилием - это толстовщина, не имеющая ничего общего с Евангелием. Вы поднимаете довольно сложные темы, но понимаете ли вы, что именно хотите спросить?! Рок-н-ролл, если желаете, - это революция, но революция, свойственная любому, абсолютно любому человеку, который не желает плыть по течению искаженного мироустройства, диктат которого отрицает любовь как понятие.

Есть мнение, что не бывает бывших алкоголиков и наркоманов... Человек разумный, с силой воли, может себя сдерживать, но все равно хочется. Как с этим справиться?

- Ну мало ли кому чего хочется? Разум - это и есть сила воли. Уметь управлять собой, сдерживать свои пагубные желания - трудная задача. Другое дело, что негатив не всегда заметен. Некоторые думают, что желания любого рода и есть суть личности. Я так не думаю.

Вы довольно провокационно рассуждаете о либерализме, государственном устройстве, свободе. Как вы понимаете свободу? В частном масштабе отдельной человеческой жизни и в государственном?

- Провокационней либералов трудно рассуждать о либерализме, так что вы мне льстите. И что такого провокационного в моих рассуждениях о государственном устройстве и свободе? Что тут смущает? Что свобода - это не воля? Что обустраивать государство - это тяжкое бремя ответственности?!

А как ваши идеи выражаются в обычной жизни? Например, в воспитании детей? Как вы их воспитывали, когда они уже немного подросли? Водили на концерты, давали читать книги, разговаривали о свободе, государстве, воле?

- Концерты «Алисы» - это не воспитательный процесс, это просто радость, и радость добровольная. Вы полагаете, что я назидательный безумец, который заставляет собственных детей «читать папины книжки»?! Хотят - идут, не хотят - не идут. Хотят - слушают мои альбомы, не хотят - не слушают. То же самое с книгами - спросят, что прочесть, отвечу, не спросят - навязывать ничего не буду. Мы просто обмениваемся информацией. Допустим, младшая, Вера, читает Станиславского «Работа актера над собой», и я на эту книжку подсаживаюсь, в свою очередь рекомендуя ей прочесть дневники Олега Борисова.

А ваша семья патриархальная? Вы глава семьи? У вас есть дом в деревне, есть участок земли, вы там живете по полгода. Вы на этой земле что-то выращиваете?

- У меня нормальная семья. Я главный. Жена - соратник. Может быть иначе? Странно, почему наличие деревни воспринимается как какой-то акт насилия над домочадцами? Деревня и деревня. Я ж не гоню жену на выпас коров на заре… Живем себе и живем. Она цветочки какие-то выращивает, загорает на берегу озера, читая до одурения, с подружками мартини пьет у камина. Чем плоха такая жизнь?! Надоело - можно в Питер скататься, по музеям-театрам погулять… Большую часть времени мы живем вдвоем, у детей своих дел гора, и всем нам хорошо.

Ваша дочь переживает, что она дочь Кинчева? Для нее легко быть ребенком знаменитости?

- У меня две дочери и сын. Не думаю, что они чувствуют себя детьми знаменитости, в них разное намешано, они сложные люди, но вот этой шняги - ребенок известных родителей - абсолютно точно нет ни в ком из них. Честно говоря, я и сам себя не очень-то ощущаю знаменитостью.

Ваш сын, как пишут, работает у вас в группе, старшая дочь - театровед, младшая учится на актрису. Насколько у вас близкие отношения с ними, могут ли они спросить у вас совета, попросить помощи?

- Мои дети - это МОИ дети. И, разумеется, у меня с ними близкие отношения, но близкие настолько, насколько дети в этом нуждаются. Я всегда рядом, если у них есть необходимость спросить совета, я рад помочь, но сам навязываться не буду. Естественно, меня волнует как будущее, так и настоящее моих детей, но они взрослые люди и сами строят свою жизнь в общем-то как хотят. Хорошо, если эти решения подразумевают мое отношение к ним, если же нет, то я бессилен, как любой родитель.

Константин Кинчев

 

Вы, кстати, в одном интервью говорили о телесных наказаниях. Мол, распоясавшегося ребенка можно и того, ремнем. Вы думаете, что физическая боль положительно влияет на воспитание? Разве это не просто запугивание?

- Я говорил, что лучше ремнем, чем в сердцах рукой. Пока ремень ищешь, в себя приходишь и понимаешь, надо наказывать или нет. За вранье надо. Все остальное можно простить.

Как вы думаете, почему вообще в России есть такой культ физического воздействия? Или по крайней мере нормальное к нему отношение? Можно «поучать» жену кулаками, детей пороть. Это признак нашей патриархальности, дикости, силы или слабости?

- У нас ко многому «нормальное» отношение, и это печально. Самое печальное - это «нормальное» отношение к равнодушию. Людям нет дела до других, все постепенно зарываются в свои норы. Не пробиться. Дикость ли это? Наверное, да. Патриархальность тут совершенно ни при чем. Патриархальность - это приверженность неким законам, а у нас законов нет. Все, как хотят, так и живут.

Однажды вы сказали, что «задача любого публичного, а тем более творческого человека - как бы самонадеянно это ни звучало - поднимать толпу до своего уровня и делать таким образом из толпы народ». Вот что это за уровень? Куда вы поднимаете толпу?

Главное для творческого человека, человека публичного - не превращать людей в толпу. Я эти превращения наблюдаю каждые выходные по ТВ. Толпы беспричинно и безудержно ржущих людей. Это кошмарное зрелище.

Для тысяч молодых людей вы идол. Вам легко отстраниться от этой ситуации, не возомнить о себе? Вот такое поклонение, оно вообще влияет на человека?

Идолом себя никогда не чувствовал, да и вряд ли когда-либо им был. У нас с поклонниками очень специальные отношения, не сиюминутные, это скорее история любви и дружбы, без тени поклонения. Я их люблю, и они меня. Вот и все. Просто потому, что не врем друг другу.

А стычек, конфликтов с вашими поклонниками никогда не было?

- С отдельными представителями, но… кто старое помянет, тому… Ворошить, вспоминать нет никакого желания.

Константин, вы уже много лет придерживаетесь одного и того же образа - прическа, черные джинсы в облипку, небрежные черные майки без рукавов. Вам никогда не хотелось что-то изменить? Или это, наоборот, признак цельности натуры?

- Черных джинсов в облипку я давно уже не ношу, лет пятнадцать, наверное. И майки как майки, удобные для концертов. Были и рваные рубахи, и камзолы припанкованные. Да много чего было. А исхожу я не из «цельности натуры», а из личного комфорта, хотя, безусловно, внешний вид в той или иной степени отражает личность.

Говорят, что нынешние времена очень похожи на годы застоя. Вы согласны? Если ответ «да», то в чем сходство?

- Ничего общего с застоем. Новое ощущение - абсолютная отстраненность государства от человека.

Константин Кинчев У меня нормальная семья. Я главный. Жена - соратник. Может быть иначе?

 

Отстраненность - это что, новый политический строй?

- Я сказал о собственных ощущениях, если они вас заинтересовали, то подробности реализации этих «проектов» вам с удовольствием объяснят власти предержащие, рассказывая, с какой заботой и вниманием они относятся к народу.

В конце восьмидесятых было ощущение общности круга, к которому вы принадлежали - общности рок-движения. Сейчас ощущение, что все разошлись: Шевчук в оппозиции власти, Гребенщиков защищает власть, вы ушли в религию.

- Штампы, штампы, штампы. Это я про «уходы» туда-сюда. Юрий Юлианович не молится на оппозицию, это его личные человеческие пристрастия, он вот так выражает свой протест. Люди творческие, как и нетворческие склонны к идеализации как власти, так и тех, кто против нее. Это дело вкуса, так сказать. Я тоже склонен к идеализации. Доверчивость - наш бич. Не всегда понимаешь, во что вписываешься, а если кажется, что понимаешь, не ждешь подвоха. Гребенщиков никого не поддерживает, он «сохраняет покой», Борису Борисовичу, как мне кажется, сильно по барабану что власть, что отсутствие оной. Я стараюсь понять ужас и бремя ответственности людей, решающих судьбы страны. И все это не мешает ни мне, ни Юрию Юлиановичу, ни Борису Борисовичу быть православными христианами. Вся власть от Бога, приходится терпеть по мере сил.

Вот вы думали, почему в стране есть только один вид мейнстрима - «что-то такое Дима Билан», а все другие направления спрятаны в подполье?

- Мне почему-то кажется обратное. «Что-то такое Дима Билан» спрятано в подполье под названьем «корпоратив», а все нормальные люди катаются по стране с гастролями.

Вряд ли сейчас неформатной группе тяжелее заявить о себе, чем в советское время. Или тяжелее?

- Искушений больше: подстроиться, причесаться, подравняться под формат, замелькать в теле- и радиоэфире, начать косить «капусту». Только к року это уже не имеет никакого отношения. Поэтому молодым группам в нынешнее время сложнее остаться самими собой. Кто забивает на эти искушения, у тех появляется свой верный и преданный слушатель. У нас была другая ситуация - искушений не было, мы просто добровольно вычеркивали себя из социума и жили сегодняшним днем, потому что завтра вообще могло не наступить, так что нам было проще.

Вы уже давно классик русского рока? Бывает ощущение, что «я уж не тот»?

- Странный вопрос… Если с возрастом появляется такое ощущение, значит, я изначально был «не тот». Значит, изначально надо было делать по жизни что-то другое.

Константин Кинчев

Фото: Евгений Военский

 

Опубликовано в журнале «Медведь» №135, 2009


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое