Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Обзоры /Дежурный ревизор

КНИГИ ЯНВАРЯ. Последняя книга Собчака, воспоминания о советском Переделкино, биография Фрейда

КНИГИ ЯНВАРЯ. Последняя книга Собчака, воспоминания о советском Переделкино, биография Фрейда

Тэги:

Виртуальное как реальное

Рассказ увлечённого человека, предложившего совершить виртуальное путешествие  по городам  Модене, Ферраре, Парме, Пизе и  Сиене XI-XV веков. Во время  экскурсии нас познакомят со всеми  этапами становления итальянского искусства, беременного Ренессансом, стараниями таких мастеров  как Беато Анджелико,  Доменико Венециано,  Пьетро делла Франческа и их  менее известными товарищами – предшественниками Джотто, Донателло и Мазаччо…  Витторио Згарби. Предчувствие Ренессанса. – Перевод А. Голубцова. – М.: Слово/Slovo, 2015

Витторио Згарби. Предчувствие Ренессанса

 

Возвращение с похорон

 «Я был знаком со многими знаменитостями столетия, но в тех случаях, когда знаменитостями становились мои сверстники, прослеживаю одну закономерность: знал я их сколько-нибудь близко до того, когда к ним пришла громкая известность». Поводом к написанию этой книги послужила просьба  Бориса Ардова (в знаменитой семье Ардовых часто гостила и подолгу жила  Ахматова) незадолго до смерти к автору «написать про нас всех». Журналист и писатель Александр Нилин (сын автора «Жестокости» и «Испытательного срока») вспоминает о людях «писательских стойбищ» – Переделкина,  Лаврушинского переулка и района метро «Аэропорт». Начав с детских воспоминаний  об отце и его именитых соседях: Александре Фадееве, Корнее Чуковском, Константине Симонове, Николае Заболоцком,  Дмитрии Шостаковиче, Александре Довженко*, Валентине Катаеве, Сергее Смирнове (восстановил в правах защитников  Брестской крепости) и  других позабытых-позаброшеных  «инженеров человеческих душ», он плавно перешел к их детям, своим сверстникам,  состоявшимся и «некогда популярных». С  прыгающей походкой.  Автор не смакует, подобно другим мемуаристам, а просто ностальгически вспоминает всех, кого помнит: Геннадия Шпаликова и Инну Гулая, Семена Липкина и Александра Авдеенко, Андрея Кучаева и  братьев Вайнеров,  Иосифа Бродского и Евгения Евтушенко (да всех и не перечислить), сокурсников по школе-студии МХАТ,  высших сценарных курсов ВГИКа, по факультету журналистики МГУ, друзей с Ордынки и тех с кем ему довелось работать. Всех тех, о которых пел Владимир Высоцкий (он тоже здесь есть): «И нас хотя расстрелы не косили, но жили мы, поднять не смея глаз, – мы тоже дети страшных лет России, безвременье вливало водку в нас».  В тему: Татьяна Вирта « Родом из Переделкино», Наталья Громова, « Странники войны. Воспоминания детей писателей», Михаил Ардов «Все к лучшему…» и  «Возвращение на Ордынку».

*Классик кинематографа. Посаженный им  яблоневый сад на «Мосфильме» плодоносит до сих пор, а в Переделкине, где у автора «Арсенала» и «Земли» дачи как таковой не было (жил в слепленной своими руками украинской мазанке),  и мазанку и сад снес под свой дом монументалист Зураб Церетели.

Александр Нилин. Станция Переделкино: поверх заборов. – М.: Из-во Елены Шубиной, АСТ, 2015

Александр Нилин. Станция Переделкино: поверх заборов

 

Двигатель прогресса

Все что хотелось узнать о причудах и вывертах моды:   париках, корсетах, кринолинах (под их защитой беременная могла сойти за девственницу), рафах (плиссированные воротники – ошейники),  фижмах, бриджах, чулках, гульфиках (они же ширинки), длинных белых лайковых перчатках («женщины с большим декольте чувствовали себя без них, одноразовых,  голыми»), кальсонах и других одежках и поднарядах («мой зад выглядит достаточно большим?») вплоть до унисексовых драных джинсов и маек – можно найти в этой книге.  И как эта самая мода влияла на трансформацию взглядов разных сословий на приличие,  нравы, доходы, контрацепцию и  бунты. «В XYIIIвеке в Англии, ведшей затяжную войну с Францией, из крахмала в основном изготавливали пудру для волос. Объёмы пшеницы, перерабатываемой в процессе производства, оценивались по-разному; однако,  согласно отчетам акцизного управления, каждый год производилось свыше восьми миллионов фунтов (английский фунт равен 0,45359 кг. – «М») крахмала. При этом считалось, что для изготовления одного фута крахмала требуется  в среднем два фунта пшеницы. Соответственно … ежегодно на головы богачей высыпалось четыре миллиона четырёхфунтовых буханок хлеба». Факультативно: Ольга Вайнштейн. Денди (мода, литература,  стиль жизни), НЛО, 2012.  Сьюзан Дж. Винсент. Анатомия моды. Манера одеваться от эпохи возрождения до наших дней.  Пер. с англ. Елены Кардаш. – М.: НЛО, 2015

Сьюзан Дж. Винсент. Анатомия моды. Манера одеваться от эпохи возрождения до наших дней

 

Конец Европы

«Нужно очистить Россию от этого грамотного сброда.  Умеющие хорошо читать и писать  рабочие и крестьяне опасны. – Но в Германии все, и рабочие и крестьяне, умеют отлично читать и писать. – Немецкий народ – народ высокой Kultur».  Санацию пленных проводили с помощью газеты «Правда» – тех, кто не умел читать или делал это плохо,  оправили в лагерь, остальных расстреливали. Нет смысла пересказывать сюжет этой жесткой книги, написанной под псевдонимом Куртом Эрихом Зукертом – «неудобным» классиком итальянской литературы прошлого века.  Как корреспондент Corrieradella Sera  на Восточном фронте он прошел путь от Сталинграда до Долмации.  Свою книгу он начал писать на Украине в селе Песчанка в1941 году и поставил точку в повествовании в 1943 на Капри.  Главным персонажем книги является «веселящийся и кровожадный монстр» по имени Капут.  Из письма «К немецкой молодежи»,  написанного автором в 1952 году: «Теперь, когда Гитлер уже несколько лет как мертв, а нацизм побеждён, было бы бесполезно, глупо и неуместно вновь говорить о нем, если бы нацизм, как это явствует по многим приметам, не только не демонстрировал свою живучесть, но и не являл готовности, пусть и под другим именем и под другими знаменами, вновь выйти на сцену в той же ненавистной роли, которую он играл при Гитлере». Курцио Малапарте. Капут. Пер. С итал. Геннадия Федорова. – М.: Ад Маргенем Пресс. – М.: 1915

Курцио Малапарте. Капут

 

Обломки памяти

Он родился в боевом 1919 году. Получил приличное образование – инженер электрик.  Добровольцем ушел на фронт. Защищал Ленинград  – город,  в котором жил («Ленинград – это не Москва, в городе трех революций царил более строгий режим»). То, что дозволялось в Москве –  в Ленинграде – ни-ни». Войну закончил офицером – командиром роты тяжелых танков. После войны стал писать. Первая книга «Искатели» была тут же экранизирована как и последующая «Иду на грозу».  Героями его книг были неординарные люди науки:  биолог Любищев «Эта странная жизнь»,  генетик Тимофеев-Ресовский «Зубр», физик Курчатов, математики. А также Петр I, Лев Толстой, Достоевский.  И еще о временах и их людях, разговорах с ними.  Вот  о Шкловском обидевшем Горького сказав ему «Человек – это звучит горько».  И вот последний плод бессонниц,  «легких вдохновений, /Незрелых и увядших лет,/Ума холодных наблюдений /И сердца горестных замет». Поэт Пиндар писал: «Будь таким, каким бы ты себя познал». Спустя две тысячи лет Гете отточил эту фразу до совершенства: «Стань тем, что ты есть». Даниил Гранин. Причуды памяти. Серия наш ХХ век. – М.: Центрполиграф, 2014

Даниил Гранин. Причуды памяти

 

Жизнь и смерть отца психоанализа

Очередная и скорее далеко не последняя попытка препарировать  мозги отца психоанализа и толкователя  «бессознательного» Сигизмунда (Зигмунда) Шломо Фрейда (1856-1939).  Некоторые из европейских учёных, в том числе и те, кто поддержал Гитлера, считали  его шарлатаном, что не помешало доктору  стать мировой знаменитостью.  Страдая от неизлечимой болезни, он попросил доктора ухаживающего за ним ввести ему несколько кубиков морфия, после чего его мучения прекратились.  Учение же его до сих пор живет и иногда побеждает. И это тоже о нем: сценарий  (первый вариант  1959 года) Жана Поля Сартра «Фрейд» и «Фрейд. Истрия болезни»  Петра Люкимсона, а также  книги Ирвина Стоуна, Томаса Манна и Стефана Цвейга. Факультативно: проза шпиона-бисексуала Сомерсета Моэма о неудовлетворенных дамочках. Рене Мажор, Шанталь Таларган. Фрейд.  Пер. с фр. Е. Колодочкиной.  – С.: МГ серия ЖЗЛ, 2014

Рене Мажор, Шанталь Таларган. Фрейд

 

Если бы да кабы…

Очерки о развилках истории России от Рюриковичей до наших дней – куда бы и как пошло наше «отечество свободное» в случае  альтернативного варианта ее исторического развития.  И как власть имущие принуждали  Клио стать «разменной монетой в политической игре» бездумно  и целеустремлённо делая все, чтобы Россия оставалась страной «упущенных возможностей». «Всякая косность мысли оборачивается догмой, хуже того – идеологией, которая по природе своей не терпит разномыслия, сомнений, рефлексией». Для ночных «тягостных  раздумий о судьбах моей родины…». Ирина Карацуба, Игорь Курукин, Никита Соколов. Выбирая свою историю. – М.: АСТ, Corpus, 2015

Ирина Карацуба, Игорь Курукин, Никита Соколов. Выбирая свою историю

 

Анкета Сталина

Прораб перестройки, мэр Ленинграда, переименованного им в Санкт-Петербург,  написал эту книгу в Париже, куда его тайно вывезли на самолете. Книге предшествуют два замечательных эпиграфа. Один принадлежит руке Александра Ивановича Герцена, звавшего Русь к топору: «Только народ, научивший думать за себя,  способен отучить других действовать за него».  И второй, изреченный организатором  якобинского террора, заложившего основы революционной диктатуры,  Жану-Полю Марату, зарезанному дворянкой Шарлоттой Корде – правнучкой великого драматурга Пьера Корнеля:  «Общество станет свободным только тогда, когда научится быть бдительным к своим вождям». Анатолий Собчак. Сталин. Личное дело. – М.: Эксмо, 2015

Анатолий Собчак. Сталин. Личное дело

 

«Ты гори, моя свеча…»*

Черт его знает, на кой ляд занесло «ветеринарного врача, московского интеллигента, прекрасного сына, мужа и отца» Евгения Золотоворотова в храм Вознесения Господня в Сторожах что у Никитских ворот,  где венчался Пушкин  с Гончаровой, и поставить там свечку. В результате спонтанного поступка вся его жизнь раскорячилась и пошла кувырком. В общем, были посланы ему испытания…. «– Кто?  – Тот, который предложил в Москве памятник мужскому члену поставить. Открываю январский номер, а там его редакционная статья. Знаете, как называется? ‘Им бог, а нам…’   Ну, сами понимаете, что… Мужской половой орган…Скандал был ужасный!  Лужков обиделся, церковь утерлась в очередной раз. И о скандале не слышали?  – Нет.  – Ну, знаете ли! Евгений Алексеевич, вы живете под собою не чуя страны.  – Вы что не смотрите телевизор? – Почти не смотрю. …Но вы и глянцевые журналы не читаете? – Не читаю. …Да я бы и сам их с удовольствием не читал, но приходится… Я в них печатаюсь.. Жить то надо… Деньги нынче в глянце…». Картина маслом…

* Федор Сологуб.  «Ты гори, моя свеча,/Вся сгорай ты без остатка, —/ Я тебя гасить не стану. / Ты гори, моя свеча, — Свет твой мил мне или нет, / Пусть кому-нибудь он светит.

Догорай, моя свеча, / Вся сгорай ты без остатка.»

Валерий Залотуха. Свечка. В 2-х томах. – М.: Время, 2015

Валерий Залотуха. Свечка

 

Объяснение в любви

То, что Николай Васильевич Гоголь написал «Мёртвые души» в Риме знают все, или почти все. Те, кто время от времени ходит в Третьяковскую галерею, знают, что в Риме творили Орест Кипренский и Карл Брюллов. Но мало кто знает или почти никто не знает, что русские  люди всегда были привязаны  к Вечному городу «над которым время остановило свой полет и сложило крылья» и по которому  бродили «в некоем опьянении» Иван Тургенев, Александр Герцен, Николай Некрасов, Иван Аксаков, Максимилиан Волошин… (см. обложку). О том, как им жилось в этом городе и как они объяснялись ему в любви. Алексей Кара-Мурза. Знаменитые русские в Риме. – М.: Издательство Ольги Морозовой, 2015

Алексей Кара-Мурза. Знаменитые русские в Риме

 

Судьба солдата во Франции

Предлагаемый к чтению роман о первой мировой войне и про то, как ветеранам жить дальше получил, как лучший, в 2013 году Гонкуровскую премию.  Те, кто выполнял приказы (в данном случае выжившие художник Эдуард Перикур и его друг Альберт),  завидуют павшим на подмостках театра мировой бойни,  мечтая о новых ботинках и командиры, посылавшие их на смерть, сбивают в мирное время состояния на гробах. «Все кто думал, что война скоро закончится, уже давно умерли».  Читается как детектив. Пьер Леметр. До свидания там, наверху. Пер.с фр. Д. Мудролюбовой. – М.: РИПОЛ – классик, 2015

 Пьер Леметр. До свидания там, наверху

 

«Эмма – это я»

«Пресная и скучная» биография человека, сына хирурга городской больницы,  который в 17 лет оказался  обуяным страстью писательского ремесла,  которую он удовлетворял денно и нощно, отожествляя своих героев с  собой.  В 22 года, каково?   он берется за написание «Воспитания чувств». Потом будет «Саламбо» и «Госпожа Бовари», которую он писал  56 месяцев, похоронив в конце героиню (или себя? – заявив, что Эмма этот он) в трех гробах,  которые с трудом несли шесть носильщиков. Гамлета, кто помнит,  в одном несли четыре капитана.  И еще – он всю жизнь мечтал «чтобы было больше просвещенных людей». Когда его ученик Ги де Мопассан опубликовал свой шедевр «Пышку», понял что обеспечил себе достойную смену.Бернар Фоконье. Флобер. Пер. с фр. Л. Чечет. – М.: МГ, малая серия ЖЗЛ, 2015

Бернар Фоконье. Флобер


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое