Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Стиль жизни /Путешествие/приключения

Кения – не грузинская фамилия

Кения – не грузинская фамилия

Тэги:

Африка хороша тем, что дает тебе чувство: ты – реально – хозяин природы. Земля как будто вся твоя – огромная дикая планета. Что такое Африка и ее природа против европейских парков и зоопарков? Это как большая любовь против похода не в публичный дом даже, а вовсе в аптеку… Ниже – отчет Игоря Свинаренко о путешествии по Кении.

 

А СМЫСЛ?

Я летаю в Африку с куда большим удовольствием и азартом, чем в Париж и Нью-Йорк. А что? Я уже был во всех странах и городах – в тех, которые хотелось повидать. Западную жизнь я понял – насколько это возможно эпизодическими быстрыми наездами.

Другое дело Африка. Меня тянет в нее с какой-то прямо ноющей, пусть и слабой, но болью. Кстати, такое часто с людьми бывает. Раз туда слетал – и подсел. Отчего, почему? С третьего или какого-то там захода я дал версию. Значит, вот что там притягивает.

1. Приятно бывать в странах более диких, чем Россия. Оттуда потом возвращаешься домой и видишь вокруг сверкающий, богатый мир, очень современный и передовой. Это полезно для психики – видеть свою страну такой хоть иногда.

2. Там в огромных количествах дикая природа и дефицитные эксклюзивные элитные звери спокойно ходят по саваннам и бушам, как будто так и надо. Запад после Африки кажется унылыми каменными джунглями, причем малогабаритными, тоскливыми, душными. Ну, природы и у нас полно, только она либо совершенно дикая и недосягаемая, либо сильно попорченная, либо слишком привычная. Африканская же хороша тем, что она и дикая, и доступная, и экзотическая. Не заяц пробежал мимо, не лось зашел в город в голодуху, не кошка мяукнула – а идет себе степенно стадо слонов мимо твоего джипа, и все это в порядке вещей…

3. Посмотришь на местных негров там, поудивляешься на них (это я еще мягко выражаюсь), натерпишься от их нерасторопности – и после дома уже легче реагируешь на сообщения о массовых отравлениях грибами или тормозной жидкостью или о заживо сгоревших похитителях высоковольтных проводов из цветного металла. То есть, грубо говоря, после Африки «Россия – великая наша держава» или как там в гимне поется…

4. По поводу африканского притяжения. Вот есть версия, что человек вообще пошел отсюда. Так нас что, тянет на историческую прародину? Отчего нет…

Африка

Одно нехорошо – путь неблизкий. Сперва от Москвы три часа лететь до Амстердама. Там пауза на пять часов, но, к счастью, в аэропорту Скипхол есть все, чего душа пожелает, вплоть до душа и казино, не говоря уж про duty free и бары. А можно лететь и Air France, через Париж. После этой остановки еще восемь часов дремать в «Боинге» аж до Найроби. Прыжок из Европы в Африку можно, конечно, совершить и экономклассом, но только для того, чтобы обратную дорогу проделать бизнес-классом, разложив кресло до состояния полноценного дивана, на котором спишь по-человечески. Найроби – самый центр Африки, сюда – это видно на KLMовской карте – слетаются все самолеты этой крупнейшей мировой авиакомпании, которым надо на Черный континент, а далее – по всей Африке. Найроби в этом смысле что-то вроде Москвы. Прибывают в эти два города всевозможные иностранцы и потом разлетаются по провинции смотреть дикую природу, прицениваться к ископаемым и знакомиться с простодушными девушками. Как похоже! Сходство все-таки удивительное. Особенно в последнее время оно усилилось: к примеру, фуражки русских офицеров приобрели невероятно высокие тульи и кокарды стали очень замысловатыми – ну чисто африканские! И еще у нас (и у них) обострились отношения с белыми, под которыми я тут понимаю европейцев и американцев. Но хватит об этом, достаточно уже я написал о сходстве русских с неграми, как африканскими, так и американскими и даже французскими. Последние (вот забавно) брали на себя функцию «подсознания Европы» – уж это точно по-нашему.

Африка

 

Шофер, который вез нас из аэропорта в город, начал издалека:

– Население страны – тридцать пять миллионов. Больше половины – католики, почти треть – мусульмане. Треть же – безработные… Племен всего сорок два. Они пришли из Конго и Египта. Главный язык – суахили, он вообще основной в Восточной Африке. В 1963 году мы получили независимость от Англии. Наши герои сражались против британских большевиков (!) и победили. Англичане после этого стали уезжать, их осталось тыщ тридцать... Это авеню имени Хайле Селассие, названа в честь эфиопского императора. А там мавзолей нашего президента Кениаты. Экономика у нас такая: кофе, чай, фрукты, цветы – это все на экспорт. Чтоб вы знали, четверть мирового экспорта цветов – это розы из Кении!

И еще, конечно, туризм. К нам идут инвестиции, даже (внимание!) русские. Вон, видите вывеску? Russian motors. Это ваши, они продают вездеходы.

«Ага, такие же наши, как ваши», – это я про вездеходы. И экскурсовод, и я – мы все ездим на «Ниссанах» с очень нерусскими моторами.

Далее шофер подошел к сути дела:

– Первый русский, которого я тут возил, был очень богатый: у него были серебряные и даже золотые зубы. Чаевых он мне дал аж сто долларов! Наверно, у него дома свои алмазные копи…

Африка

Намек я понимать отказался, но с помощью наводящих вопросов выяснил: 100 долларов – сумма не случайная, это расхожая месячная зарплата, которой вполне хватает на еду и бедный местный товар.

Слушая пояснения, я жадно смотрел в окно. Хотелось напитаться впечатлениями. Африка все-таки. Шоссе до города было довольно широкое и ровное, с разделительной полосой. То и дело мелькают стройки и еще чаще – базары. Местные едут на маленьких грузовичках размером с нашу «Газель». Борта наращены железной решеткой в человеческий рост; вот пассажиры в него, в этот рост, и стоят, набившись в клетку как селедки. Иные висят еще снаружи, как мешочники на поезде в нашу гражданскую. Разве только народ почерней. Тепло, сухо, кругом акации, пыль и где открытый грунт – а такое у них, как и у нас,  частое явление, не Европа же – яркий краснозем. Вроде ничего особенного… А вот ведь цепляет.

Африка

Когда черный шофер начал про русских, мне сразу пришла на ум наша традиционная коммерческая схема «все отнять и поделить». И я встрепенулся. Появилась надежда, что пустой треп, какой нередко завязывается между водителем и пассажиром, удастся перевести в осмысленную содержательную беседу.

– А скажи-ка, братец, хорош Мугабе или плох? – меня всегда умилял этот простодушный взгляд, что грабеж – обычное человеческое занятие, не то что хуже других, а даже и благороднее, взять хоть Робина Гуда и народную к нему любовь.

Негр напрягся. Мне казалось, я чувствовал это его напряжение, нечеловеческое усилие, которое он тратил на то, чтобы выглядеть передо мною либеральным настолько, насколько это возможно. Он хотел убить меня своей политкорректностью наповал. Он собрался и стал вдохновенно, но спокойно врать:

– Мугабе – он не плохой. Он просто сильный. Там как было дело?

Я-то знал, как. Известно, что президент страны принялся отнимать землю у фермеров-англичан и раздавать ее ветеранам. Которые в свое время воевали – за независимость, что ли? Кажется, эту схему раздачи отнятой у чужих земли впервые применили в Риме, еще когда он был республикой. Если римляне, эти ботаники и даже основатели белой цивилизации, которые придумали для нас всю юриспруденцию, не очень охотно считали инородцев за людей, то какой спрос с малограмотных сельских негров, у которых было трудное детство? Казалось бы...

Африка

Но, с другой стороны, всему свое время. Что позволено было пару тыщ лет назад, то сегодня часто, увы, уголовка чистейшей воды. Про все это думал я, слушая черного шофера. Он же пытался меня «лечить».

– А было дело так. В 1980-м Мугабе договорился с англичанами, что те отдают землю черным, а государство дает за это приличную компенсацию. Справедливо?

– Ну, допустим.

– Но денег нет!

– И?

– Ну, если нету денег, что делать? Ждать, пока появятся? А если это затянется? Что, ветеранам сидеть без земли пять лет? И это будет, значит, справедливость? Ну, так же тоже нельзя… В общем, землю стали забирать, а деньги потом дадут. Но англичане оказались людьми несознательными, трудно им, видите ли, потерпеть. Мы же терпели, когда они были у нас колонизаторами! А теперь мы свободны. У нас очень хорошая демократия! Газеты пишут, что хотят. У нас glasnost& perestroika. Правда, нельзя фотографировать полицейских и государственные учреждения… Понял, да?

– Я ли не понял…

Шофер перешел на светские околополитические темы:

– Как поживает лидер ваших правых (!) Жириновский? А как самочувствие нобелевского лауреата Солженицына?

– Ты чё, Исаича читал? Правда?

– Конечно. У него была такая трогательная и печальная книга про деревню в Сибири, где все жители очень бедные, мне было их жалко. У вас в Сибири все как в Африке, да?..

Едем дальше. В центре города на деревьях тут и там – огромные гнезда. Их свили здоровенные птицы марабу. Которые, как известно, жрут разную падаль. Очень удобно! Птицы бесплатно содержат город в чистоте, заменяя московских киргизов, впрочем, недорогих. Белье сушится на балконах… Посреди города торчит большущая закругленная елда, которую московские начальники отсюда скопировали (нашли у кого воровать интеллектуальную собственность!) и поставили в нашей столице, испохабив вид на Красную площадь. Только в Найроби это конференц-центр, а у нас – «гостиница Дома музыки».

Африка    Африка

Мы подъехали к отелю Stanley, вовсе не случайно выбранному для завтрака: тут останавливался сам Хемингуэй, который дико любил Восточную Африку. Так, если вы помните, называлась и Кения, и прочие страны по соседству, когда были под англичанами.

Зайдя с дороги в сортир у reception, я невольно изучил наглядную агитацию. Над писсуарами висели взятые в рамки гравюрки. На одной Стэнли рядом с древним пулеметом (не он ли его, кстати, изобрел? Или это его однофамилец позже сконструировал автомат, который применялся во Вторую мировую? Кому интересно, пусть выясняет). На второй Стэнли встречает Ливингстона. Тот исследовал Африку и в ней потерялся, что немудрено, а Стэнли его долго искал и таки нашел, и это было громкой мировой сенсацией. Нам бы теперешним их тогдашние заботы! Каким тихим и наивным был мир 150 лет назад... Эти два африканских путешественника и сейчас весьма популярны, по крайней мере в англоязычном мире, они для них то же, что для нас «Челюскин» и папанинцы. КОРР.

Нас судьба отбросила куда-то к льдам, а англичанам подарила такую роскошную вещь, как кусок Африки. Мы можем чувствовать себя обделенными, но так оно, может, и к лучшему: Восточную Африку англичане не удержали, а льдов у нас и сейчас навалом. На них никто не позарился. То есть пока никто не позарился. (Я пишу эти строки и краем уха слышу по ТВ новость про русский ледокол, который, раздражая наших американских друзей, плывет в сторону Северного полюса уточнять границы нашего нефтяного шельфа.)

Африка

Но не для того мы летели в такую даль, чтоб прогуливаться по Найроби. Прочь из большого города! Подавай природу, слонов и львов, даешь дикую жизнь! Вперед! И вот мы на вэне трогаемся в путь.

Я снова жадно смотрю по сторонам и примечаю разное. Кругом атмосфера усталости и легкой лени. Зелень, сельские мотивы. Как на русском юге, везде акации и всякая прочая зелень. Сарайчики, в каких русские держат всякий хлам. Тут в них живут люди, причем это не дача, это – ПМЖ. У жильцов те же потерянные лица, как у русских крестьян, только почерней, чем даже у наших бомжей.

На иных сарайчиках красуется гордая надпись «hotel». У одного такого – его название Ronana, это в городке Maimahiu – я остановился. «Hotel»размещался в бараке, каких раньше было полно где-нибудь на БАМе или под Тюменью (как теперь – не знаю). И зашел посмотреть номер. Интересно же! Комната, значит, метров семь, кровать, стол, лампочка под потолком. Плюс совмещенный санузел – так называемый французский сортир, то есть с дыркой в полу, ближе к двери – умывальник, над которым висит старинная душевая коническая воронка. Все это стоит пять долларов за ночь. Тут же в бараке – ресторан. Если кто бывал в колхозных столовых, так это то же самое, только чуть бедней. За столами сидят люди с несколько испуганными лицами, едят вареную фасоль и пьют свое жалкое пиво (я его пробовал: у него вкус напитка «Буратино»).

Но во всем немало достоинства. Много есть в России людей, которые, скатившись фактически на дно, требовали бы пусть бедный, но отдельный номер? В ночлежках или на улице спят, и ладно. А при Советах подселяли соседей даже в крутых московских гостиницах. Помните фильм «Мимино»?

Однако вернемся к нашим баранам.

Едешь по африканским проселкам... Там часто встречаются костры по обочинам с густым едким пожарным дымом: мусор жгут. Которого там, по правде сказать, полно. Во многих местах запах как из забитого мусоропровода. Жесткое зрелище: сидя на земле, местный выдавливает дерьмо из рыбьих кишок, то ли готовя их сразу в пищу, то ли планируя сперва набить их некой начинкой.

Вдоль дорог бегут ручьи цвета охры – от вымытого краснозема. Люди едут на облезлых маршрутках, обвешав их собой со всех сторон. Крестьяне ковыряют мотыгами свои красные поля. А после возят тюки сена на велосипедах – чисто русская картинка. Мужик везет на велосипеде мешок с мукой, которой надолго хватит, – это аналог московской поездки в Аchanна дешевой иномарке. Кругом, кстати, ремонт велосипедов. Видно, как этот скудный транспорт тут важен. А еще много вьючных мелких ослов. Но ослы и велосипеды есть не у каждого. Из окна машины часто видишь, как люди идут пешком по обочинам или по тропинкам, протоптанными вдоль дорог. Да при этом несут поклажу в узлах, пристроенных на макушке. Иногда тащат детей за спиной.

Мы останавливались и на рынках – там легко понять, как живут местные. На рынках торгуют необычайно бедной одеждой, какой не увидишь даже в депрессивных районах не то что России, но даже Украины.

Африка

Еще одна русско-африканская картинка: бабушки на обочинах таких же, как у нас, битых дорог продают урожай с так называемых приусадебных хозяйств, только вместо яблок и картошки – кучки мандаринов. В то время как их американские сверстницы почему-то любят ездить на вышедших из моды кадиллаках в «Макдоналдс» попить жидкого кофе с подругами. Я смотрел на это, думал и вспоминал, как с чувством рассказывали мне про нашу экзотику знакомые американцы, которые проехались по русской глубинке. Плохо это или хорошо, но страна у нас все-таки очень экзотическая. С чем сравнить чувства, какие я испытывал при виде бедной африканской жизни? Наверно, так могли себя чувствовать американцы, посещая Суздаль, причем в 40-е годы…

Скудные ларьки, жалкие дома, скворечники сортиров – как во всех странах, где есть крестьяне, от Китая до России и арабов с неграми.

Хороши и вывески: Baraka Bar and Butchery. И точно, это барак, сарайчик даже! А вот Starbutchery. Заглядываю: старик в грязном фартуке разложил на единственном прилавке три куска заветренной баранины. Вот и вся звездность, привет.

Глядя на эту бедность, я вспомнил, что в юности у меня – вот ведь странно вспоминать про это – были одни штаны, одни ботинки типа зима-лето и две рубашки. И в Токио я, попав туда при советской еще власти, ходил пешком, экономя на автобусных билетах, – вон как в Африке плетутся по дорогам нищие негры.

Едем дальше... Через каждые приблизительно полчаса встречается полицейский пост. Он отмечен парой ленивых служивых с ржавыми стволами (причем у одного АКМ, а у другого американская М-16) и некими здоровенными граблями, которые перегораживают дорогу, оставляя узкий, зигзагом, проезд. Машины с белыми, как я понял, они не проверяют. Только однажды за всю неделю нас остановили, и то для того, чтоб стрельнуть бутылку минералки. Говорят, эти посты – чтоб ловить наркодилеров. В Африке за провоз марихуаны могут дать девять лет. Но дают, как я понял, далеко не всем: местные предлагают косяки по 10 долларов, с торгом, конечно, в ходе которого цена падает, как в дефолт.

Так проехали мы и город, и пригороды, и даже деревни стали попадаться все реже. Битый асфальт и тот кончился, мы свернули на грунтовку. А там – злостная пыль, светлая, но густая и тяжелая. Пыль очень духовитая, наполовину состоит из пыльцы южных трав и цветов. Когда проходит встречная машина, пыль еще пару секунд висит такой стеной, что видимость просто нулевая. Ладно пыль, но это не дорога, а просто стиральная доска. Скорость хорошо если 10 км/ч. А тряска такая, что смертельно устаешь уже через час. А рессоры при такой езде меняют каждый месяц.

Африка    Африка

 

ЯЗЫКИ

Несколько слов из суахили, чтобы составить об этом языке самое поверхностное представление:

– хапана – нет;

– асанте – спасибо;

– акуна матата – нет проблем;

– томба малайя – проститутка;

– амини мунгу – верю в Бога (надпись на капоте грузовика).

 

– На каком языке говорят в России? – спрашивал я местных.

– На английском, – отвечали все с первой попытки.

Я давал им еще шанс.

– Ну-ка, напрягитесь!

– Сербский?

– Тепло, тепло, ну-ка… – я начал понимать, каково учителю приходится с двоечниками.

– А что, бывает, может, какой-то отдельный русский язык, как диалект сербского? – следовал неуверенный ответ.

– Ты знал! – отвечал я, не зная, плакать тут или смеяться.

Примечательно, что негры лет десяти-двенадцати, отвечая на мой вопрос, точно так же сразу думали про английский, во вторую очередь про французский и после с облегчением выдавали окончательную версию – про португальский. На этом их попытки заканчивались, потому что про другие языки белых пришельцев они не слышали. Ну, в самом деле, не на африкаанс же должны разговаривать русские!

Сербский – это от громкого пиара, который братьям-славянам сделали Штаты и НАТО, разбомбив Югославию. Экономики в стране теперь нет, да и страны тоже нет, а весь мир ее знает…

Африка

 

ЭКВАТОР

На экваторе я посетил удивительный аттракцион.

Длился он всего пару минут и стоил мне 5 долларов, был очень простым, но впечатление на меня произвел необычайно глубокое. Даже как-то неловко вам рассказывать, но без этого никак...

Значит, висит на придорожном столбе плакат, на нем карта Африки, точка на ней с названием деревни, забыл какой, и надпись – «equator». А под ней ходит негр с корытцем, кувшином и воронкой и предлагает нехитрое шоу. Оно такое. Парень просто льет воду из кувшина в корыто, но не напрямую, а через воронку, в которую запускает две маленькие щепки. Первую порцию он вливает к северу от экватора, метрах в пятнадцати от вывески. По движению щепок видно, что вода закручивается по часовой стрелке. Ну, ладно. После мы возвращаемся к экваториальному столбу и отходим на юг еще на пятнадцать метров. Там вода – вы будете смеяться – закручивается против часовой! А на самой линии экватора она не крутится, просто стекает вниз ровно, и все. Я смутно припоминаю школьную физику и желание космических агентств запускать ракеты из мест, максимально близких к экватору, – из экономии, так меньше топлива сжигается. Это – да, но я не думал, что все решат какие-то пятнадцать метров! Странно думать, что негры показали мне точнейший прибор и тем удивили вроде грамотного белого человека. Я уехал с экватора в смятении, подозревая негра в том, что в щепки он запихал какие-то магниты и тайно крутил под воронкой ногой в железном ботинке... В общем, фокус удался.

Африка

 

ИХ НРАВЫ

Спрашиваю официанток:

– Где тут у вас сортир?

– На втором этаже.

– Боюсь не донесу! – даю я простую шутку.

– А ты ластами-то шевели. Тогда поспеешь.

И все это без хамства, как бывало у нас при совке, а мило, по-товарищески, на равных. Ну что тут сказать, демократия шагает семимильными шагами.

Второй случай.

– А есть у вас тут нормальные телки? – спрашиваю официанта. Вопрос риторический, при размахе СПИДа в Африке-то... Но это так, просто шутка.

– Да до хера, – отвечает парень. – Только с условием: меняем на ваших.

Я расхохотался. С нами за столом были, кстати, две русские девушки.

– Что, что он сказал? Ты чего ржешь?

– Не вздумай им сказать, – умолял меня официант. – Некрасиво как-то…

То есть он все понимает. Но смолчать не может. А публику развлек, что неплохо.

Или подзываешь официантку, которая к столу давненько не подходила и к которой накопились вопросы. Зовешь, значит, ее, а она походя так отвечает:

– Ага, прям щас!

Население уже совсем забыло старые времена и расслабилось, и белый человек ему не указ и вообще никто. В буфете аэропорта встал я в очередь взять пива и вот диктую заказ. Но не тут-то было. Местные со всех сторон тянут свои мятые бумажки, и бармен не видит меня в упор, а у кого-то из них спрашивает, чего надо. Я на них всех злобно наорал. До драки не дошло и пера в бок я не получил, они как-то лениво отстали, а один так даже артистично изобразил виноватую улыбку, с издевкой. Дали мне пива без очереди. После того как я в этой очереди отстоял. Может, это у них проявление патриотизма и здоровой расовой солидарности, которую никто не отменял даже после всех сладких лживых разговоров о равенстве рас...

Беседую с менеджером отеля. Для меня его ответы важны, потому что он, с одной стороны, полностью местный, а с другой – много времени проводит с белыми и может на своих братьев-негров посмотреть хоть сколько-то со стороны.

– Вот у меня есть теория, – говорю, – по которой у каждой нации есть свой возраст, определяющий поведение большинства людей этого народа. К примеру, швейцарцам семьдесят лет, немцам – тридцать, русским – пятнадцать. А вашим сколько?

– Девять-десять, – был мне ответ.

Я был ему благодарен за правду. С его оценкой я в принципе согласился. Но один русский, случившийся при нашей беседе, сказал:

– Выдают желаемое за действительное. На самом деле их возраст три-четыре года.

Там еще раздражает дикая назойливость, с которой попрошайки и продавцы пристают к интуристам. Это чисто третий мир, где арабы, индийцы и, конечно, африканцы.

Вот навязывает свои услуги продавец откровенно левого курева (коробки клеили в каком-нибудь соседнем сарае).

– Я не курю.

– Да я тебе дам такую цену, что ты закуришь! Будет смысл! – это на базаре в Момбасе.

А другой ходит по пляжу, по линии прибоя (к отелю таких близко не подпускают), и предлагает девок.

– Вали, вали отседа.

– Боишься СПИДа? Не вопрос. Щас приведу свою сестру, она красавица, ей двадцать лет – забирай ее на ночь за пятьдесят долларов.

50 означает, что он отдаст ее за 25.

(Лирическое отступление в тему. Один из нас пошел в публичный дом. Девки там замечательные, премиальные, но смутила его такая деталь. У самой раскрасавицы, которая открыла ему дверь, на руке была бинтовая повязка, из-под которой торчал катетер; то есть она, значит, лежит под капельницей, а как придет клиент – вскакивает и работает.)

Я заезжал там в такие места, где не брал телефон. Вот мобильной связи легко может не быть в глубине дикой природы, а пандусы есть везде. И полно инвалидов на колясках, им тоже интересно посмотреть на экзотику. Дикие африканские дебри – это ж не Москва, которая вся устроена для молодых, здоровых, богатых...

И такое впечатление. Вот в аэропорту черная из типично местных, с крутым задком, идет к стойке регистрации. Бедная обездоленная девушка, которая на последние деньги слетала в Момбасу на пляж и теперь возвращается в свои нищие трущобы... Однако же стоп! Она вдруг выкладывает на стойку не что иное, как синий паспорт USA, и тем смазывает, сбивает картинку. Не надо жалеть сироту! Она сама кого хочешь пожалеет. Или разбомбит, по настроению. Что твоя Кондолиза...

Африка

 

ЗВЕРИ

Звери – это важнейшая в Африке вещь, если б не они, то кто б туда летал? Кому интересна пустая растительность? Ну, дачникам разве каким-нибудь. Вот можно два часа смотреть не отрываясь, как обедает львиная семья. Вроде они жрут себе мясо, и все. Но какие при этом живописные жесты и убийственные гримасы, и удивительные звуки! Это вызывает у зрителей, включая меня, неподдельный восторг.

Львы обедают антилопой… Когда это видишь вблизи, то возникает чувство не то что счастья, такого, пожалуй, все-таки нет, но большой удачи, огромной! Антилопу не жалко, такова ее судьба и таково назначение в жизни. Чего не хватает, так разве что возможности в каком-нибудь бронекостюме подползти к львам и, распихивая их и рыча дурным голосом, отгрызть от антилопы порцию карпаччо.

Это не просто красота ситуации. Важно то, что ты подсматриваешь за, не побоюсь этого слова, таинством. К такому делу, как ужин львиной семьи, обычно свидетелей не пускают. Не то что не пускают, их даже вообще съедают. А тут ты стоишь себе в машине и, высунувшись из люка, смотришь на семейную трапезу экзотических существ, дикой причем красоты – это я про льва с его марксистской гривой и получеловеческими-полузвериными чертами. Но и это, думаю, не все. Я записывал все это на другое утро после зрелища и по-прежнему чувствовал в себе некое подобие, послевкусие священного ужаса. Мне не верилось, что я там был и видел все своими глазами. Мне самому наутро это казалось нереальным!

Африка   Африка
 
Или – озеро, берег которого и половина зеркала покрыты розовыми фламинго. Их тысячи. Они ходят взад-вперед, туда-сюда на своих ломких ногах – тоньше, чем даже у Кейт Мосс. Фламинго – это неплохо, пусть будут, но ничего особенного, когда их три, пять или десять. Дело в количестве. Оно важно. Совершенно разные чувства испытывает человек при виде стодолларовой банкноты и при виде чемодана с такими же дензнаками. Десять тысяч фламинго – это роскошь, богатство, это дикая, нечеловеческая красота. Можно час на них смотреть, можно два. А потом – некоторым везет, и они это застают, вот я, например – птицы поднимаются и взлетают все разом. И носятся над берегом, закрывая своей розовостью полнеба. На другой день не лень ехать на тот же берег. И стоять час или два. Но если они не взлетают, чувствуешь себя обманутым. Ко всему человек привыкает, и всегда ему хочется большего… С этим ничего не поделаешь. Но, тем не менее, думаю, жизнь смело можно делить на две половины: до тыщ фламинго и после.

Теперь слоны. Они ходят там, как у себя дома, не обращая внимания на машины, которые принимают за тупых безобидных зверей. Слоны сделаны как бы из дорогой антикварной кожи, которая долго пылилась и сморщивалась на дедушкином чердаке в запаснике. Вот идет слон, совсем близко, и машет ушами. За ним слониха. И тут же слоненок, веселый и беспечный. Они совсем рядом, и плевать им на тебя. Человек – царь зверей? Венец творения? Не смешите меня. Тот, кто это придумал, не был в Африке. Он мог сравнивать себя разве что с Каштанкой или колхозной коровой…

Африка

 

ДЕТИ

Дети там очень симпатичны. Чернота делает их больше похожими на зверят (это я без тени расизма), что сильно повышает их трогательность и притягательность. Их даже жальче, чем сопливых белых чужих детей. Они в целом ведут себя куда приличней, чем взрослые. Ну, если и пристают, то деликатно: засовывают руку в открытое окно машины и просят всего лишь pen. Простая шариковая ручка там серьезный подарок, навскидку простая мобила – знак принадлежности к среднему классу, без шуток.

Особо хороши дети, которые не по улицам бегают голодранцами, но ходят в школу и одеты в какое-то подобие формы. У них сосредоточенные лица, они серьезны, школа – это не просто тоскливая обязаловка, а путь в новую жизнь, наверх, туда, где работящий парень может накопить на Nokia. И вот идет как-то такой класс юных сопляков-красавцев по улице, а тут я.

– Здрасьте, – говорю, – дети!

– Здрасьте, – отвечают. А самый смелый затевает:

– Coins! Money!

Ну что ж, берите. И начинаю им раздавать мелочь – русскую, американскую, местную – кому как повезет (кстати, оно и в жизни, ребята, точно так же). Они, значит, хватают, а я замечаю, что лапки у них очень цепкие. И каждая старается побольше ухватить. Молодцы… Раздав стакан мелочи, я стал детей фотографировать, уж больно хороши, а шоферу своему говорю:

– А ну-ка, узнай, кто из пацанов лучше других учится, и я ему дам двадцать долларов. Показательно, перед строем.

Не успел шофер рта раскрыть, как вдруг возле нашего вэна остановился белый драный форд и из него выскочил сухой парень в белой рубахе с короткими руками. Он тут же стал блажить:

– Не смейте! Что вы делаете!

– И что же я делаю?

– Нельзя даром фотографировать детей! Вы будете делать на детях прибыль! – он был возмущен и отчитывал меня.

– А ты кто такой? И чего лезешь не в свои дела?

– Я здешний батюшка. Даром что сегодня в штатском. И тут меня все касается.

– Ну, раз так… Тогда скажу, что я не даром, я им денег дал уже.

– Нет, те деньги, которые вы им дали даром, могут их развратить. Они их потратят на разную ерунду.

– А как надо было? Я чисто из любопытства спрашиваю. Вот интересно, как вы это видите?

– Я это вижу так, что вы находите ближайшую школу и заносите туда долларов сто. Или двести. А после этого с официальным разрешением…

В итоге, когда малахольный пастор все испортил и разогнал детей, они засобирались, и я на ходу лихорадочно вытащил долларовую пятерку и отдал ее тому, кто стоял ближе. Это оказалась очень и очень симпатичная девчонка. Значит, я хотел дать детям урок типа «кто хорошо учится, у того будут деньги». А вышло «смазливая девчонка не пропадет при белых папиках, и что толку от ваших книжек».

Наверно, все хотели как лучше…

Поучительная история.

Неужели я вложился в рекламу проституции?

Африка

 

АНГЛИЧАНЕ

Как-то в тех краях я разговорился с пожилым туристом-англичанином.

– Как ты себя тут чувствуешь? – это ж для него типа бывшей союзной республики, которая унесла, сколько могла, суверенитета.

– Нэйс плайс, – сказал он с жутким акцентом жителя какого-то поселка под Лондоном, такой не сразу и разберешь, надо то и дело переспрашивать. – Здесь красиво.

– Ну и все-таки? Было все ваше, а теперь – привет…

– Да ну… Наше… Я и в Лондоне теперь себя не чувствую дома. Город чем дальше, тем больше чужой. Белых не видно… А ты меня спрашиваешь про Кению!

Он вздохнул и пошел фотографировать обезьян дорогим аппаратом со сменной оптикой, а это все куплено на пенсию простого слесаря. В самом деле, что ему, бегать на оппозиционные митинги наперегонки с русскими пенсионерами и орать про пядь земли, которую он не отдаст? Некогда человеку, вон, путешествовать надо. Жизнь короткая…

 

ИТОГО

В сортире второго «Шереметьево», куда я заглянул по прилете, вонь была покруче, чем в аналогичном заведении на базаре в Момбасе. Но вода в писсуаре закручиваласьпо часовой. Это означало, что я попал в Северное полушарие.

 

Фото автора

 

Опубликовано в журнале «Медведь» №113, 2007


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое