Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Интервью

Ящик водки. Бутылка восьмая, 1989 год

Ящик водки. Бутылка восьмая, 1989 год

Тэги:

Съезд народных депутатов – самое модное шоу, первый успешный проект real TV в России. Масштабные шахтерские забастовки. Ельцин напивается в штатах, идет в депутаты и на свидание в дачной местности – но по пути падает с моста. Публика обсуждает пакт Молотова–Риббентропа. Кох преподает в институте и любит Собчака. Свинаренко ездит на военные сборы, а также по заграницам, рожает дочку и получает квартиру.

 

– Ну что, освежим в памяти политику. Что там было в 89-м? Давай, Алик!

– Для меня 89-й – это съезд народных депутатов, когда все раскупили в магазинах маленькие приемнички, такие, по 30 рублей, шли по улице и слушали их, прислонив к уху.

– По ТВ еще показывали съезд днем и ночью. Счастье уже как бы начинало наставать. Оно подступало, подступало – и вот наконец съезд, люди не работали, не спали, не ели и только слушали и смотрели съезд – вот, настает царство справедливости!

– Три часа ночи, четыре.. А они все базар ведут по ТВ… Съезд… Да, это было великолепное шоу. Это тогда у нас realTVвпервые появилось! Ха-ха-ха.

– Только вместо юных блядей нагнали старых мудаков.

– Ну почему, они очень хорошие люди были.

– Тогда действительно была интересней политика – чем то, кто кого за жопу держит. Политика или е…ля? Е…ля отдыхала! Причем реально. Тогда были ведь уже видеосалоны с порнухой, но они такого ажиотажа не вызывали как политика.

– Да. Да! Народ все равно разбирал маленькие приемнички. Помнишь, там первым Сахаров выступил, попросил слова.

– Как, разве первый? Не помню.

– Именно первый! Вышел на трибуну и попросил слова.

– А чего он гнал там?

– Ну, обычную эту гуманитарную свою бодягу.

– Типа «не бей жидов, не спасай Россию».   

– Да. И пока ему не дали слова, не ушел. И Горбачев вынужден был дать ему слово. И он сказал свою речугу.

– А Горбач его вроде перебивал?

– Да. «Андрей Дмитрич, Андрей Дмитрич!» А потом оказалось, что у них счетных машинок нет. Они ж не знали, что будет не единогласное голосование! Так по залу счетчики ходили. И только через несколько месяцев они установили эти экраны с голосованием…

– И люди стали нажимать за себя и за того парня. Никак не удается честно торговать в России. Все какая-то херня получается. То единогласно, то один за пятерых голосует… Не обманешь – не продашь.

– А выборы на съезд были, помнишь – по куриям? И не поровну, а от каждой – свое количество голосов! От компартии, от комсомола, от академии наук, от общества пчеловодов… Уже все забыли.

– Да, да! И там еще кто-то вылез: «А давайте шестую статью отменим!» Ему сказали – ты что, ох…ел?

– А ее разве не в 89-м отменили?

– Да не, позже… А Ельцин тогда разворачивался. Он перед партией извинился и уже в Госстрое был.            

– Там была партконференция, 19-я. В 88-м. «Я прошу политической реабилитации», – он так сказал.

– В 89-м он из Госстроя выдвигается. И все его жалели – вот, один был там наверху приличный человек, и того загнали за Можай.

– И Собчак на меня тогда фантастическое впечатление произвел!

– А, ты с ним и познакомился тогда?

– Нет, позже – в 91-м.

– Вот все говорят – Собчак, Собчак. А что, собственно, Собчак? Симпатичный, я понимаю. Красивый. Но в чем его заслуга и новизна?

– Говорил он ох…ительно!

– Да, голос у него чудный был.

– И пиджак белый клетчатый. Он специально себе такой пиджак завел, чтоб запомниться.

– Это он тебе признался?

– Нет, я так думаю.

– А, это Нарусова ему подсказала.

– Наверно.

– Она – пример беззаветной любви к мужу. И понимания. Помнишь, когда он скрывался в Париже, она сказала: «Ну, что же вы делаете? Человек немолодой, слабое здоровье, так он его вообще подорвет ходя там на чужбине, ходя по бардакам». Такое понимание – ну пусть е…ется, лишь бы на пользу человеку!

– Да, лишь бы не курил.

– Значит, пиджак, тембр. А политических идей он нам не оставил никаких принципиально новых.

– Ну, обычные демократические идеи добротные. Говорили они все примерно одно и то же, – но Собчак был выше всех. Он все как-то так с вывертом давал. Артистизм в нем был.

– То есть ты в нем ценил художественное слово. И потом, у него ж юридическое образование. Он силен был в этой риторике.

1989, ящик водки

 

Комментарий Коха – Три Собчака

Когда я вспоминаю Анатолия Александровича Собчака, то не могу отделаться от ощущения, что я имел дело с тремя разными людьми. В разные периоды он настолько отличался от себя предыдущего, что нужно было усилие заставить себя не забыть, что ты имеешь дело с одним и тем же человеком.

Первый Собчак

Впервые я услышал о Собчаке от кого-то из своих институтских друзей. Потом увидел сам. По телевизору. Как раз шли выборы делегатов на съезд народных депутатов СССР, и все были охвачены предвыборными переживаниями. И то сказать – первые относительно свободные выборы в нашей жизни. Все было как у взрослых. На питерском телевидении были предвыборные дебаты. Собчак шел по Василеостровскому избирательному округу. Впечатление он производил оглушительное. В моем представлении вот так и должен был выглядеть настоящий политик. Прекрасный оратор. Красивый, импозантный мужчина. Смел. Умен. Образован. Настоящий аристократ духа. Не то что эти кремлевские плебеи. А уж демократ… Не выговоришь.

Любили мы его – без памяти. Лучше не было. Там была троица питерских демократов, за которых пол-Питера было готово в огонь и в воду – Собчак, Щелканов и Болдырев. Собчак был, несомненно, на первом месте. Без вариантов.

Когда избрали Ленсовет, там была долгая история по выборам председателя. Разные группы демократов не могли решить, представителя чьей группы нужно выбрать председателем. Спорили – до хрипоты. Надоели всем до чертиков. Вот, собственно, ненависть к демократам – она оттуда идет, от этих внутренних демократических разборок, когда все дерьмо всплывает наружу, когда спорят ни о чем, просто соревнуясь в красноречии, красуясь и уничтожая остатки народного доверия.

И  тогда кому-то, не помню уж кому, в голову пришла идея: а давайте позовем Собчака! По нему у всех депутатов был безусловный консенсус. Прям варяг-Рюрик – «приходите, володейте нами…» Но вот незадача – он же не депутат Ленсовета! Не беда, у нас есть свободный округ. Тотчас объявляем выборы и избираем дорогого Анатолия Александровича! Сказано – сделано. Объявляют – избирают. Народ за Собчака горой. Чуть ли не единогласно. Ура!

Я тоже был счастлив. Это было именно счастье. Я не преувеличиваю. Господи, как я его любил. Как я хотел ему помочь. Работать. Работать. Круглые сутки. Чтобы с пользой. Чтобы вызвал и похвалил. Я как раз тогда председателем райисполкома (мэром по-нынешнему) в Сестрорецке был.

Вот мне рисовалась такая картина. Я работаю, а мне звонок: «Альфред Рейнгольдович? Вас Анатолий Александрович просил бы заехать к нему. Завтра. В 14.00 удобно? Ну и чудненько, ждем Вас».

Назавтра приезжаю. Захожу. Чайку? Спасибо. Один кусочек. Спасибо. Чем обязан? Давно присматриваюсь к Вам. Хотел сказать – хорошо работаете. Молодец. Если что – обращайтесь. Всегда готов помочь.

Все. Этого достаточно. Жизнь не желаете? А то запросто. С нашим удовольствием. Кто меня не понимает сейчас тогдашнего, тот ничего не понимает в тогдашнем времени… А вот я знаю и понимаю. Любил. Сейчас вспоминаю… С юмором? Нет… С иронией? Пожалуй… С грустью? Да…Да… Светлой? Светлой…

Царство ему небесное. Пусть земля ему будет пухом.

 

Второй Собчак

Мэром был Собчак ужасным. Очень сильное впечатление производили два его помощника, еще в бытность его председателем Ленсовета. Один – кагэбэшник Путин, ныне действующий Президент РФ, а другой – засиженный урка Шутов, ныне сидит в Крестах. Неплохое окружение для демократа первой волны, не правда ли?

Нужно отдать Собчаку должное – от Шутова он достаточно быстро избавился, а Путин оказался преданным человеком и по отношению к Собчаку всегда вел себя порядочно.

Его представления о менеджировании основывались на производственных фильмах эпохи застоя. Знаете – Кирилл Лавров хорошо поставленным голосом говорит: Я буду жаловаться в ЦК! У меня на третьем участке гидрокартизон не идет! Трое уже обварились! Люди просто падают от усталости! И т.д. (Гидрокартизон это я сейчас придумал. Сам не знаю, что это такое. Вот и в производственных драмах артисты тоже произносили трудные слова, смысл которых не понимали.)

Я, безусловно, субъективен. Он меня вызвал. Поговорил с отеческим прищуром. Сказал: идите и спокойно работайте. А на следующий день – уволил. Ну скажи ты сразу: я не хочу с тобой работать. Нет – так нет. Я себя не на помойке нашел. Он же – идите и спокойно работайте. Вот зачем? Взял и наврал. Фи… Как это у Салтыкова-Щедрина: «От него кровопролитиев ждали, а он чижика съел».

Уволил Чубайса с должности первого зама. Буквально сразу. Чем ему Чубайс не понравился? Энергичный, деловой, исполнительный. Он бы за ним как за каменной стеной был. Перерезал бы себе ленточки да с графьями встречался. Чубайс бы его не сдал и никогда бы не подсидел, как Вова Яковлев. 

Вообще тяга к матерым товаропроизводителям у Собчака была патологическая. Первым замом он взял Георгия Хижу. Хижа, бывший директор ПО «Светлана», был лидером директорского корпуса Ленинграда. Они каким-то образом смогли убедить Собчака, что контролируют ситуацию в городе. Это было не так. Ничего они не контролировали. Но понту и форсу в них было до фига. Хижа быстро уехал работать в Москву, а вместо него назначили Алексея Большакова. Это который впоследствии 300 миллионов долларов бюджетных денег на высокоскоростную магистраль между Питером и Москвой вбухал, а магистраль – не построил. Ни одного километра. Магистраль, кстати, тоже идея Собчака.

Потом появился Вова Яковлев. Дальше вы все знаете.

Тем не менее, осенью 1991 года  я опять оказался в мэрии. В комитете по управлению городским имуществом. На должности заместителя председателя этого комитета. Я и еще Мишка Маневич были плодом компромисса между Собчаком и Чубайсом, который к тому моменту стал уже в Москве председателем Госкомимущества и начинал раскручивать приватизацию. Председателем комитета Собчак назначил креатуру Хижи – Сергея Беляева, а Чубайс тогда настоял на двух своих замах.

Нельзя сказать, что Собчак сильно помогал приватизации. Скорее мешал. На всех совещаниях только и слышал: «Я поставлю этого Коха на место, что это такое – приватизировать продовольственный магазин №76! Это ж додуматься надо! А если его перепрофилируют в промтоварный?» Вот такие у него были представления о рыночной экономике.

Но, узнав, что в Питере одни из самых высоких в стране темпов приватизации, он любил об этом хвастаться в своих выступлениях за границей.

Пожалуй, из реальных дел, которые он сделал, можно выделить два. Первое – он переименовал Ленинград в Санкт-Петербург, за что ему огромное спасибо. Второе – он открыл первый полностью иностранный банк в России – Креди Лионе. Как сейчас помню кипеш по выделению помещения под этот банк.

Во всей его деятельности было столько искренности, непрофессионализма, наивности и веры. Он так честно старался, чтобы всем было хорошо. Он был настолько нециничен, щедр и настолько любил Питер, что ругать его всерьез – грех.

Обижаюсь ли я на него? Наверное… Сужу ли я его? Нет… Бог ему судья… Жалко ли его? Жалко… До слез. И Мишку Маневича жалко…

Пусть земля ему будет пухом. Царство ему небесное.

 

Третий Собчак

Весной 1999 года я и Жечков оказались в Париже. Торчать там пришлось недели две. Когда нам надоело пьянствовать вдвоем, мы решили искать себе интересных собеседников. И тут я вспомнил, что в Париже, в эмиграции, находится Собчак. Через издательство нашли его телефон, и я ему позвонил. Мне показалось, что он был рад меня слышать.

Мы встретились. Буквально через несколько минут он уже засыпал меня претензиями по поводу неправильного развития демократического процесса в России. Он меня просто подавлял своим нерастраченным темпераментом. Ему снова хотелось на трибуну, в Россию, в пампасы! Обличать. Выводить на чистую воду. Вскрывать подноготную. Засиделся, видать, в Париже.

И опять в этом было столько искренности, органичности, страсти. Вся его поза трибуна была такой для него естественной, такой беззащитной. Настолько нелеп был его гнев за обеденным столом в одном из пригородов Парижа… С подоткнутой салфеткой и вилкой в руке…

Я предложил ему не ругаться, а рассказать что-нибудь интересное. Он сразу сник, как-то обмяк. Потом задумался и рассказал, как он ходил в Париже на премьеру фильма «Хрусталев, машину!» Алексея Германа. Постепенно он увлекся рассказом. Мы его все внимательно слушали. Атмосфера за столом стала дружеская. Мы выпили вина. Собчак поймал настроение, видно было, что ему хорошо. Сидят два богатых олуха и, развесив уши, слушают старого профессора.

Потом мы пели под караоке. Профессор нам ставил оценки. Сам петь не взялся. Но раскраснелся и был очень милый.

Заполночь я отвез его в город. Мы тепло распрощались. Это был смертельно уставший, немолодой питерский профессор. Кем он и был все время, что я его знал. Не больше этого, но и не меньше.

Потом я его встретил мельком в «Белом солнце пустыни» в Москве. Потом он умер.

Царство ему небесное. Пусть земля ему будет пухом.

1989, ящик водки

 

…Еще тогда были в моде Афанасьев, Карякин, Гаврила Попов, Шмелев, Рой Медведев – помнишь, эти персонажи были самый крутняк?

– Да. А помнишь депутата Червонописского? А, не помнишь! Который отделал Сахарова за то, что тот сказал: русские летчики с самолетов расстреливали русских солдат, попавших в плен к душманам.

– А как ты думаешь, было такое?

– Я не знаю, было или не было, но он так сказал.

– Пи…дит, наверно.

– Ну, не знаю. А Червонописский – он на протезах был – тогда вышел и отдрючил его. Ох, как ненавидели потом Червонописского!

– Ну да, типа – как он мог на святое поднять руку…

– Да. А помнишь, когда написали, что Ельцин к бабе поехал, нажрался и упал с моста? Помнишь, как мы возмущались – вот пидорасы кагэбэшники! На нашего Бориса Николаевича наехали!  Всякие глупости про него говорят. А помнишь, как верили, что эффект Буратино был? Когда он в Нью-Йорке выступал пьяный? Елкин нажрался как свинья в Америке, про это напечатали статью в газетеRepubblica… Когда он х…ярил из стаканчиков для зубных щеток…

– Ну и что? Я тоже из таких пил, подумаешь, проблема. А перепечатал эту заметку кто? Орган ЦК КПСС газета «Правда». Тут же, немедленно! Вот он какой, смотрите!

 

Примечание Свинаренко

Странно, но в рунете нет полного текста той статьи в «Правде»! Так, отдельные куски. Но у меня остался полный текст, вырезанный из той газеты. Желтый такой, мятый кусочек бумаги, в котором было столько энергии аккумулировано. Вот вам цитаты из нашумевшего текста.

«Репубблика» о Б.Н. Ельцине.

«Американская ночь «перестройки» пахнет виски, долларами и освещается светом прожекторов. Борис Ельцин, народный герой Москвы, Кассандра Горбачева, проносится над Америкой, как вихрь... Он оставляет за собой след в виде предсказаний катастроф, сумасшедших трат, интервью и особенно запах знаменитого кентуккского виски «Джек Дэниэлс» с черной этикеткой. Пол-литровые бутылки он выпивает за одну ночь в гостиничном номере в Балтиморе... Ошалевшего профессора, который утром приехал за ним, чтобы отвезти в конференц-зал университета, Ельцин одарил слюнявым пьяным поцелуем и наполовину опорожненной бутылкой виски.

«Выпьем за свободу», – предложил ему Ельцин в полседьмого утра, размахивая наполненным стаканом, одним из тех, в которых обычно хранятся зубные щетки и паста в ванной комнате... Ельцин привнес в коридоры американской власти плотские запахи, физический напор «родины». У него феноменальная способность пить и тратить деньги. «Я и не подозревал, сколько стаканов вмещает в себя гласность», – скаламбурил продюсер телекомпании Эй-би-си, который тщетно пытался привести Ельцина в чувство и придать ему приличный вид для ночного интервью». «Стакан по-английски – glass. Ельцину пришлось отменить интервью.

За 5 дней и 5 ночей, проведенных в Соединенных Штатах Америки, он спал в среднем два часа в сутки и опорожнил две бутылки водки, четыре бутылки виски и несметное количество коктейлей на приемах.

…для Америки Ельцин – новая чудесная игрушка, кукла с типично русским лицом, которая говорит то, что ни один русский не решался сказать раньше…

Популист Ельцин… носился по супермаркетам с той же энергией, с которой вошел в советскую историю 80-х годов.

Он имеет теперь все, о чем мечтал: виски, доллары, безделушки, видеокассеты с «Рэмбо»…   

  «Правдисты» после, когда прошли годы, рассказывали, что Горбачев отругал тогдашнего главного редактора «Правды» Афанасьева сперва по телефону, потом на Пленуме. Сам Афанасьев уверял, что заметку перепечатал исключительно с целью оживить скучный номер. Однако же признался, что в кулуарах того же пленума Горбачев втайне от всех пожал ему руку и назвал молодцом.

Втайне – не зря! Очевидцы вспоминают: «У подъезда «Правды» уже собирались демонстранты. Телефоны звонили непрерывно: «Сколько вам заплатили за эту гнусь?», «Мерзавцы! Только Ельцин может спасти страну от мафии!». На Пушкинской площади толпа скупает номера газеты и тут же сжигает. В Зеленограде прошел митинг с плакатами:  «Провокаторов – к ответу!» В «Правду» потоком пошли письма: «Не дадим опорочить Бориса Николаевича!» За Бориса Николаича вступается летчик Окулов, он уверяет, что его тесть не может так напиться. Сам Ельцин выступает на питерском ТВ с таким заявлением: «Редактор «Правды» – «низкий человек, готовый выполнить любой приказ». И уверяет, что якобы «сегодня получил официальное письмо правительства США с опровержением». Однофамилец главного «правдиста» демократ Афанасьев советует: «КПСС должна закрыть газету «Правда», которая дезинформирует советское общество». «В коридорах «Комсомольской правды» народ пытает корреспондента газеты Вощанова, ездившего в США вместе с Б. Ельциным: «Паша, не для печати, написанное «Репуббликой» – правда?» Но даже в кругу близких друзей Вощанов исполнял: «Это происки врагов».

И с этим ничего нельзя было сделать…

 

– И взрыв возмущения народных масс. Какие пидорасы! Нашего Елкина обижают! Знали б мы, что это правда… Но мы не поверили ни одному слову!

– Мы не верили! Это провокация, – думали мы!

– Далее. ТВ показало его выступление. Где он пьяный в жопу выступает перед студентами. «Теперь вы верите?» Ни хера, сказали мы. Это эффект Буратино – то есть специально так исказили его голос при записи.

– Это – любовь. Это когда человеку говорят о любимой девушке, что она проститутка, она на Тверской работает – он не верит! Она, типа, просто вышла туда за сигаретами.

– Да. И случайно к ней пристали черножопые. С ножиком. А куда ей деваться, пришлось дать.

– И это чекисты переодели ее насильно в кружевные чулки и напялили на нее казенную мини-юбку. И накрасили ей е…ало по-блядски.

– Да.

– Ельцин сделал бурбону колоссальную рекламу, за которую ему по гроб жизни должен быть благодарен владелец торговой марки Jack Daniels (этот виски в американском быту часто называют Black Jack – за черный лейбл). Горби после рекламировал не выпивку, но закуску (пиццу) – не так красиво, но более грамотно – бабок больше срубил. Ельцин же продвигал Джека, скорей всего, из любви к искусству. Но тогда – мы ведь любили Бориса Николаича! Это было большое светлое чувство. «Как дай вам Бог любимой быть другим».

– И те же самые люди, которые тогда говорили, что его любят, – уверяют, что он пьяный, даже когда тот трезвый.

– А ты бы мог тогда отдать жизнь за Бориса Николаича? Помнишь, был такой персонаж, который ему свое место уступил? На выборах? Из Томска откуда-то или из Омска…

– А, Казанник! Ему потом прокурора дали.

– А потом, когда он  вернулся в Томск или Омск, то дал интервью – типа «если б я знал, с кем связался». Ну так жизнь бы мог отдать?

– Нет, не мог бы. Я вообще ни за кого не хочу жизнь отдавать. Не мной она мне дана, не мне ее отдавать за кого-то. Господь Бог сам приберет, когда надо будет.

– А, сразу в кусты. Мне кажется, что Борис Николаич – это был очень удачный персонаж.

– Я очень положительно к Елкину отношусь.

– Ну. И он был очень адекватен стране, народу. Он бухал, с утра выпил, весь день свободный, нес чего-то… Чудаковат был, вот как мы. Нажрался, упал с моста – нам ведь было приятно, что такой же человек, как мы, командует страной.

– Херак – и президент.

– А когда весь застегнутый, сильно умный, базар фильтрует, вечно трезвый… Ну, как нам такого понять? Пусть такие командуют где-нибудь в Швеции… Понимаешь?

– Ха-ха-ха.

– Поэтому он так хорошо и пошел. Эта легкая, пардон, придурковатость…

– Ну…

– Вот ты говоришь – не верили. Точно! У меня один знакомый в то время был в свите Ельцина. Я его пытал – а что ж тогда было в Нью-Йорке, нажрался или не нажрался? Он не сдал патрона, отвечал очень уклончиво.

– Значит – нажрался.

– А вскорости мой знакомый ушел из свиты – ну, тогда же, в эпоху всенародной любви к Елкину. Я опять к нему прицепился. Тот опять отвечает уклончиво. Он мне только обозначил в самых общих чертах: «Мне дико не нравится уровень обсуждения, уровень вообще бесед, тональность, когда они за столом ведут беседы о политике… Цинизм… Я не мог этого перенести и ушел». Я не верил, мне казалось, его выгнали просто и все. Он со мной не стал спорить, сказал, что я все равно не пойму и не поверю.

– А теперь ты, наверно, понял.

– Так это теперь. И он сейчас говорит: «Ну ты понимаешь, что если б я тебе это все, что ты сегодня знаешь про Ельцина, рассказал в 89-м году, это все было б бессмысленно? Все б рассказал о его окружении, о беседах, о бабках?» То есть человек тогда еще все понял – но понял также и то, что народ не поверит. Что ж у нас тогда в наших бедных головах творилось? Ужас какой-то. А мы ведь себя умными считали. Должно пройти 15 лет, чтоб люди что-то начали соображать… А ты, Алик, помнишь, что писатель Распутин припугнул прибалтов: «Будете сильно борзеть, Россия первая выйдет из СССР, и вы все без нее загнетесь. Без нефти, без заводов, голые и босые… Вы, типа, пьете нашу кровь». А он был тонкий писатель.

– Я читал его.

– Но потом он стал публицист, причем угрюмый такой.

– Шовинист он.

– Перестал писать романы… Я у него спросил как-то: «Ну, зачем? Публицистов вон и так полно, а вы такой один…» Он ответил: «Не могу молчать, видя страдания народа. Не могу писать о вечном, когда сегодня надо все бросить и спасать страну». Да до хрена, говорю, репортеров, которые лучше вас будут орать о бренном.

– Да, Россию есть кому спасать.

– А лирику некому писать. И он говорит – как ты смеешь мне такое говорить… Надо ж спасать…

– Ну, и спас?

– Не сказать...

– Но романов мы не получили. И не спас. А мог бы написать пару-тройку романов, пока х… стоит. Видимо, в публицистику кидаются те, у кого не стоит.

– И вот он спасает Россию, а дочка его живет в Германии, работает она там где-то – и он в ее пустующей номенклатурной квартире в центре Москвы останавливается, прилетая из Сибири. Из этих деталей красивая, кстати, картинка складывается! Так вот Распутин, не будучи экономистом, полагал, что Россия, отцепив нахлебников, заживет счастливо и весело. Давай-ка ты выскажись как спец!

– Ну, вот смотри. Белорусы живут лучше нас? Хохлы? Молдаване? Грузины?

– Хуже.

– Азербайджанцы?

– Насчет азербайджанцев не знаю.

– Хуже. Там оказалось меньше нефти, чем они анонсировали.

– А кто говорил, что у них много? Кто их так подставил?

– Сами себя раздрочили. Дальше. Туркменбаши?

– Хорошо живет.

– А, лично он – да, хорошо. Чего не скажешь о его публике. Дальше. Таджики, киргизы… То же самое. Прибалты живут лучше, чем русские, или хуже? Будем откровенны – лучше. Но в значительной степени из-за русского транзита. Который мы оплачиваем. Таким образом, они по-прежнему сосут кровь из России. Что мне крайне не нравится. Поэтому я и начал строить порт под Питером, – потом, правда, его продал, но правильным людям.

– И уже ты прибалтам немного перекрыл кислород.

– Да! А Сема Вайншток построил нефтяной терминал в Приморске. Это тоже рядом с Питером – возле Выборга.

– То есть ты постепенно перекрываешь каналы, по которым из России сосут кровь?

– Да. Делом. Делом, а не словами! Дальше. Ходор купил «Мажекяй нафта» в Литве – и теперь это русский НПЗ, принадлежащий «Юкосу».

– Куда ушел ваш Кукес.

– Это согласованная позиция.

– А, это не измена родине.

– Нет, что ты. Он раньше в «Юкосе» работал, мы его взяли на некоторое время, теперь вернули. Все нормально.

– То есть прибалтов вы давите.

– Да не надо их давить. Просто те деньги, которые мы им платили, надо самим себе платить. Если мы транзит через питерские порты устроим, то это, во-первых, на 500 км ближе, – уже экономия, а во-вторых, у себя рабочие места создаем. А если мы не можем передвинуть НПЗ, то надо его купить. Прибыль чтоб мы получали, а не они…

– А та труба, что шла по Прибалтике, она практически высохла?

– Она фактически высохла, да.

– И теперь в нее можно орать: «Эй, вы там! Ау! Labadiena! Ну как, выкусили?»

– Но после, когда Ходор закроет сделочку по НПЗ, трубу снова можно будет наполнить. Уже в наш заводик. Теперь надо еще в Вентспилсе купить терминал, и совсем будет красиво.

1989, ящик водки

 

Комментарий Коха. Еще один член семьи цивилизованных народов

На побережье Балтийского моря, там, где в него впадает Западная Двина (Даугава), живет народ, который называется – латыши. Он вступает в дружную семью европейских народов (не в пример России), а значит, строгими европейскими же судьями признан народом цивилизованным. Меня всегда волновал вопрос, каким образом тот или иной народ относится к цивилизованным, а какой-то – к варварам.

Вот и сейчас латыши отнесены к цивилизованным народам и приняты в Европейское сообщество, а Россия – нет. 

Давайте изучим этот цивилизованный народ поподробнее. Может быть тогда мы увидим на контрасте с красивой и гуманистической культурой этого народа свое невежество и устыдимся самой мысли о том, что мы достойны быть членами объединенной Европы. Итак, начнем….

«Ливония – под Л. в средние века разумелись все три области, лежащие по вост. Побережью Балт. моря, т.е. нынеш. Лифляндия, Эстляндия и Курляндия. Л. была заселена 4-мя народами: ливами, эстами (финскаго племени), латгалой и латышами (литовск. племени). … До 13 века нельзя говорить о какой-либо общей политич. организации Л. Отдельные племена жили в ней вполне самостоятельно; культурный уровень их был низкий. Их религия заключалась в поклонении явлениям природы. Главным богом у них был бог грома – Перкун, которому посвящались старые вековые дубы. В обычае были жертвоприношения; лошадь считалась наиболее благородною жертвою. На войне жители обнаруживали большую свирепость и беспощадно четвертовали своих пленных. Покойники сжигались; пепел от их трупов сохранялся в урнах. В настоящее время найдено немало таких урн. За покойником нередко сжигались его любимые домашние животные, лошади и собаки; в могилу клали оружие, хлеб, мед, монеты и пр. …» (Энциклопедия Брокгауза и Ефрона, т. 34, стр. 654, «Ливония»).

Замечание о безжалостном четвертовании пленных заставляет вспомнить школьный курс истории Древнего мира (5-й класс). Помните, нам учителя рассказывали, что первоначально древние египтяне не знали, куда девать пленных (кормить-то их накладно), и поэтому пленных убивали. И лишь потом придумали их использовать как бесплатную рабочую силу. Их даже называли – «говорящий скот». Так возник рабовладельческий строй, и началась цивилизация. По всему получается, что в 13 веке в центре Европы проживал народ, который по уровню дикости еще находился в пятом тысячелетии до нашей эры.

Для сравнения – в «варварской» Руси к тому времени уже были написаны «Повесть временных лет», «Слово о Полку Игореве» – таким образом, уже существовала самостоятельная русская (не греческая) литературная традиция. Я уже и не говорю о каменных храмах, развитых ремеслах, о трехсотлетней государственности.

Собственно исторический этап развития этих земель связан отнюдь не с латышами, а с колонизировавшими их немцами. Примерно с середины 12 века сюда начинают приезжать из Германии торговцы, солдаты и миссионеры. Постепенно, преодолевая сопротивление, немецкие крестоносцы покорили ливов и в 1201 году основали Ригу как столицу архиепископа и плацдарм для покорения новых земель. Рига надолго стала столицей Ордена немецких рыцарей-крестоносцев. Сначала это был Орден Меченосцев, а потом, после слияния с  Тевтонским Орденом – Тевтоно-Ливонский Орден. Латышские племена упорно сопротивлялись немецкой экспансии, … однако разрозненность латышей привела к окончательному покорению Латвии в конце 13 века.

До конца 19 века в латышском обществе господствовала прибалтийская немецкая элита. Прибалтийские немцы сохраняли свое привилегированное положение и в 17 веке, когда Прибалтика находилась под властью Швеции и Польши, и в 18 – 19 веках, под властью России. Среди немецкого населения наибольшую власть имели аристократы (бароны), владевшие большей частью земли, а также богатые горожане (бюргеры), которые преобладали в жизни таких центров, как Рига и Елгава.

Для понимания уровня культурного разрыва между русскими и немцами – с одной стороны, и латышами – с другой, нужно посмотреть, когда у того или иного народа появился национальный перевод Библии. Очевидно, что в средние века любая национальная культура имела сильный религиозный уклон, и распространение письменности и грамоты могло осуществляться практически исключительно на основе изучения и переписывания Библии.

Первый перевод Библии на старославянский язык был осуществлен греческими монахами Кириллом и Мефодием (с изобретением для этих целей оригинальной славянской письменности на основе греческого алфавита) примерно в 860-х годах, т.е. в 9 веке. Вот вам и ортодоксальное православие!

Первые переводы Библии на немецкий язык были осуществлены примерно тогда же (на готский еще раньше – в 6 веке). Однако в силу ограничений римско-католической церкви первый официальный немецкий перевод Библии появился только во времена Реформации и сделал его Мартин Лютер в 1521 году.

Итак, русские и немцы имели письменность и национальную религиозную культуру примерно начиная с 9 века, а с 16 века и у русских, и у немцев были свое национальное книгопечатание и Библия на современном им языке.

Теперь внимание! Цивилизованные латыши получили переведенную на латышский язык Библию только в 1694 году. И сделал этот перевод человек, которого звали просто – Эрнст Глюк. Чудная латышская фамилия, не правда ли! Ха-ха-ха! Параллельно для этих целей немцы изобрели для латышей письменность на основе немецкой грамматики. Это сделали люди, носящие следующие фамилии (чтобы потом не было вопросов):  Регегаузен (1644) и Адольфи (1685). Окончательно латышскую письменность создал Г.Ф.Штендер в середине 18 века.

Дальше начинается вообще комедия. Первый учебник латышского языка вышел в Риге на русском языке в 1868 году! Таким образом, усилиями двух народов – в первую очередь немецкого и во вторую очередь русского – высококультурные латыши получили письменность. Правда, на восемьсот лет позже всех! И на том спасибо. Сами же латыши для этого не ударили пальцем о палец. Культура была им подарена на блюдечке с голубой каемочкой.

Сейчас я скажу крамолу. Даже не знаю, как такое и говорить-то. Ну да где наша не пропадала! Латыши получили письменность всего на пятьдесят лет раньше чукчей! Чукчам товарищ Сталин подарил письменность в начале 30-х годов 20 века. Чукчей – в единую Европу! Срочно! Русские их оккупировали, а теперь они свободные, цивилизованные и т.д. и т.п.

Попутно оговорюсь, что этого нельзя сказать о литовцах (у них к тому времени уже была великая история) и эстонцах (эти спокойно функционировали внутри финской культурной традиции, которая никогда не теряла духовную связь с Эстонией).

Не будем говорить о роли русских в латышской истории. Полемика на этот счет уже стала банальной и сводится к очередному перебору одних и тех же аргументов с обеих сторон. Но вот немцы… Какова их роль в Латвии? Что они сделали? Как латыши их отблагодарили?

Немцы в Латвии сделали… Ну как бы это поделикатнее выразиться… Ну, в общем, все. Просто все. Построили города. Церкви. Университеты. Основали торговлю. Промышленность. Дороги. Канализация. Электричество. Литература. Как уже отмечалось выше – письменность. Религия. Медицина. Образование. Армия. Ну, я не знаю, что еще существует на свете?..

При внимательном изучении истории выясняется, что и независимость в Латвии в 1919 году завоевали немцы, а не латыши. Как известно, в ноябре 1918 года кайзеровская Германия потерпела поражение в Первой мировой войне и в Прибалтике возникли новые государства – Эстония, Латвия и Литва. Однако почти сразу большевистская Красная Армия ударом с юго-востока перешла в наступление, овладела Ригой и фактически разрезала Прибалтику надвое, отделив Эстонию от Курляндии. Новорожденным прибалтийским республикам ничего не оставалось, как приступить к строительству собственных вооруженных сил. За дефицитом подходящих кадров пришлось обратиться к иностранным специалистам – маявшимся без дела немцам и белогвардейцам (тоже зачастую немцам).

В то время на территории Прибалтики находилась германская 12-я Балтийская пехотная дивизия под командованием генерал-майора Рюдигера фон дер Гольца. Генерал начал активно действовать, считая главной задачей отражение большевистского наступления. Своей базой он сделал Курляндию, где еще с Первой мировой войны сохранились огромные склады оружия и продовольствия. Используя эти ресурсы, фон дер Гольц сумел сколотить разношерстное воинство, которое состояло из немецких и латвийских добровольцев (ландсвер) во главе с майором Флетчером, русских белогвардейцев (отряд князя А. Ливена – еще тот русский) и солдат германской регулярной армии («Железная дивизия») под командованием полковника Бишофа.

Успешно отразив наступление красных с юга, фон дер Гольц двинул части ландсвера на Ригу. 22 мая столица Латвии пала. Через несколько дней фон дер Гольц передал всю полноту власти латвийскому правительству К. Ульманиса.  Таким образом, немцы, в значительной степени по личной инициативе, не получая никаких команд из Берлина, действуя на свой страх и риск, обеспечили независимость Латвии.

Латвийские историки и политики, мифологизировавшие межвоенный период своей истории, должны все время помнить, что этой распрекрасной идиллии могло бы и не быть, если бы не стойкость немецких солдат и талант скромного генерала Рюдигера фон дер Гольца, которого красные боялись как огня и окрестили «Черным рыцарем». Что-то не встречал я на улицах Риги памятника этому герою войны с большевизмом и русскими оккупантами. В том же 1919 году бравого генерала взашей вытолкали из Латвии, не сказав напоследок доброго слова, и помер всеми забытый старик 4 ноября 1946 года в городе Кинсегг, что в Баварии, 75 лет от роду.

А где эти латыши-герои, которые проливали кровь за независимость своей маленькой, но гордой Родины? Куда делась основная масса мужского населения, способного носить оружие? О… Это интересная история! Сейчас мы вам ее расскажем.

В 1915 году, в самый разгар войны, монархически настроенная латышская общественность обратилась к государю с просьбой формировать национальные латышские части. Будто бы они будут боеспособнее, когда плечом к плечу будут вместе воевать парни с одного хутора, города, завода. Растроганный царь подписал соответствующий указ. Сказано – сделано. И уже к концу года латышские части (несколько полков, а потом и дивизий) были созданы и отправлены на фронт.

Потом была революция. Отправной вехой для латышей, «чтобы плыть в революцию дальше», стал Второй съезд делегатов латышских стрелковых полков, прошедший в Риге в середине мая 1917 года. 226 делегатов почти единогласно приняли резолюцию, в которой было указано, что Временное правительство – результат попытки мелкой буржуазии и одной части рабочих войти в соглашение с империалистической буржуазией и землевладельцами. Война в резолюции была охарактеризована как империалистическая, поэтому революционные силы должны бороться за мир без аннексий и контрибуций, должны прогнать свои империалистические правительства. По самому важному для революции  вопросу – о власти – съезд заявил: «Нашим лозунгом… является призыв революционной демократии: всю власть Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов!»

Столь убедительной поддержки своим устремлениям не ожидали даже лидеры большевиков. Так П.Стучка писал, вспоминая тот день: «Я видел только восторженное почти единогласное голосование. Должен признаться, что был сильно поражен этой решимостью. Днем позже, выступая на отдельном собрании одного из полков, я убедился, что это – думы и воодушевление масс, а не только избранной верхушки».

Резолюция 17 мая означала переход латышских стрелков на сторону большевиков, и 40 тысяч латышских стрелков стали ядром большевистских военных сил в революции. О политических взглядах латышских стрелков говорит следующий факт: на выборах в Учредительное собрание, состоявшихся в ноябре 17-го, за кандидатов большевиков было подано 95 процентов голосов.

Через два месяца, в феврале 1918 года, немецкие войска, в том числе 12-я Балтийская пехотная дивизия генерал-майора Рюдигера фон дер Гольца, прорвали фронт и оккупировали всю территорию Латвии. 40 тысяч хорошо обученных и вооруженных латышей не стали защищать свою Родину, а отправились «сражаться за свободу и упрочение советской власти» на необъятные российские просторы. На своих штыках они несли революционный террор, а попросту – смерть миллионов русских людей.

Вот как Л.Д.Троцкий (пойди найди лучше эксперта по гражданской войне в России. Все-таки Наркомвоенмор! Главнее нету!) описал роль латышских стрелков в исходе гражданской войны: «…Латышские стрелковые части,– отличившиеся беспримерной самоотверженностью в период гражданской войны, были созданы еще царским правительством в 1915 году. Преимущественно пролетарский состав частей был причиной того, что вскоре после Февральской революции, в мае 1917 г. латышские стрелки объявили себя сторонниками большевиков. С этих пор они связали свою судьбу с судьбой революционного пролетариата советских республик, каждый раз появляясь на самых опасных участках фронта и нанося тяжелые поражения врагу. Созданный 14-го декабря 1917 года латышский корпус подлежал, согласно Брестскому договору, демобилизации. Чтобы сохранить латышские части, было решено переименовать корпус в латышскую советскую стрелковую дивизию (13 апреля 1918 года). Начальником дивизии был назначен И.И.Вацетис. Еще до сведения их в корпус, латышские полки принимали участие в борьбе с польским корпусом Довбор-Мусницкого, а на юге – с Корниловым.

В 1918 году латышские части принимают активное участие в разгроме анархистов и подавлении лево-эсеровского мятежа.

В период чехословацкого мятежа на Восточный фронт перебрасываются 7 латышских полков. За доблестную двухдневную оборону Казани (5 и 6 августа) 5-й латышский полк награждается ВЦИКом красным знаменем. В конце 1918 г. и начале 1919 г. латышские части очищают Латвию от немецких баронов и русских белогвардейцев… (Вот они, вот они – латышские части! Это те самые части Красной Армии, которые сначала захватили Ригу, а потом фон дер Гольц их пинками вытолкал обратно в Россию! Вот какой они видели родную Латвию – большевистской! Ну где, ну где же спасибо немцам за то, что они спасли Латвию от озверевших латышей? Вставка моя – А.К.)

Осенью 1919 г. мы видим всю латышскую стрелковую дивизию с ее кавалерией (во блин, у них и кавалерия была, еще к 40 тысячам стрелков плюсуй не меньше 10 тысяч. Вставка моя – А.К.) под Орлом, куда она была переброшена главнокомандующим Вацетисом, для того чтобы прикрыть пути на Москву. Здесь пришлось поставить ее в центре ударной группы против Добровольческой армии ген. Деникина. Латышской дивизии были приданы бригада Примакова и червонная бригада Павлова. Столкновение произошло в районе гор. Кромы. Эдесь разыгрывается один из самых кровопролитных боев между латышской дивизией с приданными ей частями, с одной стороны, и 1-м корпусом Добровольческой армии – с другой. Силы были равные. Бой длился около двух недель, с 11 по 27 октября (1919г.). Обе стороны напрягали все свои силы. Последнее и решительное усилие сделали 1-я латышская бригада и 7-й латышский полк в ночь на 27 октября, разгромив тыл противника и захватив гор.Кромы, где были расположены штабы. Кромская победа явилась первым шагом к победе над армией Деникина, которая, отступая, превращалась в клочки отдельных войсковых частей.

В это же время 5-й латышский полк сражается против ген. Юденича, наступавшего на Петроград. Вместе с 87-м и 88-м полками он составляет ударную группу, которая под Павловском наносит бандам ген. Юденича решительное поражение.

Фронт ген. Юденича оказался разорванным на две части; это послужило началом поголовного бегства армии Юденича в Эстонию, где она была ликвидирована. За доблестные действия под Петроградом 5-й латышский полк получил 2-е красное полковое знамя.

Весною 1920 г. латышская стрелковая дивизия действует под Перекопом, который она берет штурмом, но, не будучи поддержана своевременно, вынуждена отойти. Летом и осенью мы видим латышскую дивизию в передовых рядах войск, сражающихся против ген. Врангеля…» (Л.Д.Троцкий «Советская Республика и капиталистический мир. Часть Первая».)

Таким образом, можно смело утверждать, что победа красных в гражданской войне в значительной степени была обусловлена участием на их стороне латышских частей. Всем известно, что перелом в гражданской войне начался после поражения Добровольческой армии под Орлом. Теперь мы знаем, кто его обеспечил.

Если к этому прибавить тот энтузиазм, с которым латыши шли в ЧК, с каким удовольствием они участвовали в расстрелах, как потом энергично и по-деловому они строили ГУЛАГ. Все эти Вацетисы, Петерсы, Стучки, Лацисы, Берзины… Наверное, уже пора нам счет Латвии предъявлять, а не наоборот.

Вот как оценивает количественное участие латышей в становлении и удержании советской власти в России известный латышский профессор Айварс Странга («Вестник Европы» 2001, №2) «...184 тысячи латышей, более 10% нашей нации (если быть точным, то 20%. Откуда их столько взялось? Но это не мои цифры. Хотя с членами семей, может быть…Вставка моя – А.К.), остались в Советской России после революции, не вернулись в Латвию, не воспользовались условиями Рижского мира, не участвовали в строительстве независимой, свободной Латвии. 70 тысяч из них подписали себе приговор, который был приведен в исполнение в 1937 году (собакам – собачья смерть. Вставка моя – А.К.). Эта цифра – 184 тысячи оставшихся здесь на руководящей работе, в том числе в ГРУ, в НКВД, – свидетельство того, сколь социально и идейно была расколота наша нация…»

Опять я про отношения латышей и русских. Все это уже двадцать раз говорено. Уже мозоль на языке. А вот как же народ освободитель-то? Я имею в виду – немцы? Наверно, благодарные латыши за спасение от красных русских варваров (то есть от латышей же) отблагодарили немцев. Сказали – живите вольготно в свободной Латвии, свободу которой вы с оружием в руках защитили, дорогие господа немцы. Нет? Нет… Не было благодарности. Латыш не таков, чтобы направо налево кого-нибудь благодарить.

Тот же Айварс Странга там же пишет: «Пакт Молотова – Риббентропа  открыл двери ко второй мировой войне, к четвертому разделу Польши, к оккупации балтийских стран в июне 1940 года и к первому культурному обеднению Латвии. 60 тысяч прибалтийских немцев вынуждены были оставить свою родину, в которой они жили семь веков. В нашем сердце не всегда была любовь к ним, но они принесли нам грамоту, каменное строительство, они нам принесли первый европейский союз – Ганзейский союз. Они были вынуждены покинуть Латвию после пакта Молотова – Риббентропа, и мы обеднели. Это был наш первый культурный холокост…»

Это латышский  взгляд на взаимоотношения между немцами и латышами. В нем все – фальшь. Натяжка. Да и вранье. Начнем по пунктам.

1. Вторая мировая война началась не из-за пакта Молотова – Риббентропа, а в результате т.н. «Мюнхенского сговора», когда Чемберлен отдал Чехословакию на растерзание Гитлеру. Это банальность и общее место. Но уважаемый профессор не хочет этого замечать. Если угодно, то, в определенном смысле, пакт Молотова – Риббентропа не способствовал, а даже оттягивал войну. И оттянул – примерно на два года.

2. Да, в результате пакта 60 тысяч немцев должны были покинуть свою Родину. Это большая трагедия. Спасибо, что уважаемый профессор хотя бы признает за этими немцами право называть Родиной то место, где они жили семь веков. Но вот тут у Вас, профессор, неувязочка. Как-то не сходится. Смотрите. До революции на территории современной Латвии (примерно соответствует Курляндской и Лифляндской губерниям Российской империи) по переписи 1867 года (!) проживало немцев – 150 тыс. чел. (Энциклопедия Брокгауза и Ефрона). С учетом того, что население увеличивалось, то накануне Первой мировой войны можно смело предположить, что немцев было около 200 тыс. чел. А полукровки увеличивают эту цифру до 300 тыс. человек. Предположим, что антинемецкие настроения накануне 1914 года заставили часть немцев эмигрировать. Допустим даже, что половину. Все равно к моменту независимой Латвии (1919 г.) их должно быть никак не меньше 150 тыс. человек. Так, например, немецкий исследователь Герд Штриккер, в своей книге «Хорошо держитесь», в главе, которая называется «Евангелические церкви в странах Прибалтики (с1918 г.)» пишет: «Окончание Первой мировой войны принесло с собой образование новых государств: наряду с Польшей и Литвой из русских остзейских провинций Эстляндии, Лифляндии и Курляндии на основе языковых критериев возникли государства Эстония и Латвия. После этого значительная часть высшего слоя немецкого населения, которое постоянно составляло там 10 – 15% жителей, выехала в Германию...»

Вот тут – совпадает. Если население Латвии в тот момент составляло чуть меньше двух миллионов человек (по переписи 1935 года – 1951 тыс. жит.), то это как раз около 200 тысяч человек. Так вот отъезд основной массы немцев из Латвии состоялся не перед Первой мировой войной (хотя и такой отъезд был), и не после пакта Молотова – Риббентропа (после пакта уехали оставшиеся 60 тысяч, как об этом справедливо пишет профессор Странга), а в промежутке между 1919 годом, т.е. с момента образования независимой Латвии, и 1934 годом, когда в Латвии установилась националистическая диктатура Ульманиса.

Вот как описывает Герд Штриккер отношения между латышской и немецкой лютеранскими общинами в начале тридцатых годов в Латвии: «… Иначе дело обстояло в Латвии (до этого Г. Штриккер пишет, что отношения между немцами и эстонцами в Эстонии развивались вполне конструктивно. Вставка моя – А.К.). Формально прибалтийские немцы, которые все еще составляли 6% лютеран Латвии (уже 6% – как быстро! Вставка моя – А.К.), оставались членами Евангелическо-Лютеранской Церкви в Латвии. Но вместе с тем, они образовали свое собственное пробство со своим собственным епископом – доктором Петером Гаральдом Пельхау. Это пробство все больше и больше уподоблялось в своем развитии в рамках Евангелическо-Лютеранской Церкви в Латвии Церкви в Церкви – не потому, что к этому так стремились немцы, а отчасти потому, что в Церковь проникли внецерковные силы латвийских националистов, которые направляли ее к размежеванию с немцами и отмежеванию от немцев. В свою очередь такая позиция многих латышей, вытекавшая из типичной для «молодых народов» переоценки национальной самобытности, озлобляла немецкую элиту и побуждала ее не к уступкам, а к изоляции.

Напряженность значительно возросла после того, как в 1931 г. президент Латвии Карлис Ульманис отобрал у немецкой общины Домский собор в Риге и передал его латвийской общине. При этом он действовал не только без каких бы то ни было правовых оснований, но даже вопреки народному референдуму, который вполне определенно подтвердил то, что собор должен оставаться собственностью немецкой общины. Нарушение прав было настолько кричащим, что глава Евангелическо-Лютеранской Церкви в Латвии, епископ Карлис Ирбе 31 октября 1931 года заявил о своей отставке, так как не мог больше следовать националистическим курсом своей церкви…»

Красавец собор, строительство которого в 13 веке начал основатель Риги немецкий епископ Альберт, воздвигался веками, как всякий собор Европы. Окончательно он был достроен в 19 веке, когда в нем установили сделанный в Саксонии лучший в Восточной Европе орган. Собор был гордостью немцев не только Риги, но вообще – немцев. О нем знали во всех странах, он был и есть сейчас первая достопримечательность Риги. В том, что это продукт германского духа, не сомневался никто, даже сами латыши (см. результаты референдума), но… взяли, да отобрали. В благодарность за письменность, каменное строительство, Ганзейский союз, христианство, защиту от большевиков… Цивилизация так и прет. Чем папуасы хуже?

Вот в Зимбабве – или где там, уж не помню – у белых фермеров негры отнимают их хозяйства на том основании, что это их, негритянская земля, а то, что эти самые буры живут там уже двести лет и всю страну кормят, никого не волнует, поскольку наша негритянская культура очень самобытная, а мы очень свободолюбивые, и поэтому идите на х…, дорогие буры, а фермочки нам свои оставьте, мы, правда, ничего не умеем, но уж вас, засранных оккупантов, все одно поперережем, если сами вовремя не смотаетесь… Цивилизация, одним словом. И ничего не возразишь.

Да, совсем забыл, был еще и третий народ, который произвел на латышей неизгладимое впечатление… или они на него… Одним словом, чтобы портрет был полным и цивилизованность окончательно доказана, нужно еще рассмотреть отношения по линии латыши – евреи.

Латвия – это страна, где в годы Второй мировой войны в процентном отношении местных евреев погибло больше, чем где-либо в мире. После освобождения Риги в 1944 году из 80 тысяч евреев Латвии в живых осталось 162 человека. Причем евреев убивали не только и не столько немцы. В первую очередь усердствовали латыши.

Например, так называемая «Латышская вспомогательная полиция безопасности» или, как ее еще называли – «команда Виктора Арайса» уничтожила около 50 тысяч евреев. Вот как описывают очевидцы их первое «дело»: «…в июле 1941 года в подвалах большой хоральной синагоги, что располагалась в самом центре Риги, пряталось около 500 евреев-беженцев из Шауляя… Измученные, перепуганные, полные самых страшных предчувствий женщины, старики и дети… нашли приют в храме.

4-го июля Виктор Арайс и его подчиненные подъехали на автомобилях к синагоге. Они облили стены керосином, обложили паклей, а потом подожгли. В матерей, пытавшихся выбросить детей из окон горящего здания, стреляли из автоматов. Когда старые стены занялись мощным пламенем, люди Арайса стали бросать в окна ручные гранаты. Так 500 евреев обрели здесь мученический конец…

С организацией рижского гетто у «команды Арайса» прибавилось работы. Расстрелы евреев стали регулярными. Они проходили ранним утром в Бикерниекском лесу, на окраине города….

Обреченных, которых набиралось от нескольких сотен до одной-двух тысяч, усаживали рядами по десять – двадцать человек прямо на земле. Перед расстрелом жертвы должны были раздеться донага и сложить свою одежду в кучу, из которой потом, еще возбужденные казнями убийцы, отбирали себе вещи получше.

Раздетых евреев методично, ряд за рядом, поднимали с земли и выстраивали на краю огромной ямы, которую обыкновенно накануне рыли русские пленные. Стрелки выстраивались напротив, у другого края ямы, в двадцати – тридцати метрах от своих жертв. Они стояли в два ряда: первый на колене (эти метились в левую половину груди), а второй – стоя (они целились в головы).

Залп – и десяток жертв валятся на раскисшую от крови землю….

Начиная с января 1942 года «команда Арайса» «усовершенствовала» способ расстрела. Если раньше обреченные на смерть люди становились небольшими группами на край рва, и стрелки по команде производили залповые выстрелы, то с начала 1942 года жертвы… должны были спускаться на трупы ранее убитых людей и встать так, чтобы их тела падали вниз ровными штабелями…

Уничтожив латвийских евреев, расстреляв всех душевнобольных и «пособников коммунистов» (заодно сведя личные счеты), «команда Арайса» начала «гастролировать». То надо смести с лица земли несколько белорусских или российских деревень, то помочь «решить еврейский вопрос» в Варшавском гетто и т.п. Временами члены команды «отдыхали» в… Саласпилсском концлагере – естественно, как охрана…» (Карл Березин, Аксель Саар «Операция «Котбус» (или «очищение» Прибалтики от евреев)»).

Значит, у этих цивилизованных латышей так получается:  русские – плохие, немцы – тоже плохие. Евреи – эти-то чем не угодили? Вроде не оккупанты…Все равно плохие! Может, что-нибудь в консерватории поменять?

Одним словом, с приобретеньицем вас, дорогие европейцы. С этим новым членом цивилизованной семьи народов вы теперь уже точно не соскучитесь.

И все-таки мне непонятны критерии, по которым одни народы принимаются в единую Европу, а другим нужно еще подоказывать свою цивилизованность.

1989, ящик водки

 

 … Дальше идем. Что получается? Только одна страна – моя родина Казахстан – объективно, без всякой помощи России, живет лучше.

– И почему же?

– А потому что они всех – русских, хохлов, немцев – под жопу пинком выгнали, народу стало мало, и все свои огромные природные ресурсы сдали в концессию американцам. И живут на royalty. Мне вот Леня Блаватник, который там имеет большой угольный бизнес, рассказывал, как Астана строится – он такого размаха еще не видел! Первый раз он туда приехал – там между хрущевских пятиэтажек перекати-поле катались. А сейчас все как грибы растет – жилые дома, офисы. Казахи хорошо живут, лучше русских. А что? Нефть есть, железо есть, цветные металлы есть. Уголь есть.

– Уголь с железом и на Украине есть.

– Но там нефти нет. И газа. А у казахов – один Тенгиз чего стоит! Для их 12-миллионного населения там столько этого богатства, что просто не выговоришь. Это будут скоро Арабские Эмираты.

– А в России про это как-то не очень известно…    

– Про это у нас не любят. Что вот человек реально провел экономические реформы, реально провел приватизацию, по-взрослому, без этой дури – без ваучеров. Кто больше заплатил – тот больше и получил… А заплатил кто больше? Американцы. В те-то времена, когда у них все росло.

– А сами казахи не смогли бы это поднять?

– Не.

– А с русскими связываться… Русских они уже видели.

– Ну, они там национализм легкий развили.

– Именно – легкий. В Чечню же они не посылают войска.

– Нет. У них там тема потомков Чингисхана: русских мы е…али, е…ем и будем е…ать. Потому что мы, типа, великие завоеватели.

– Значит, прав был старик Распутин в 89-м?

– Ну, это была шутливая фраза… А хохлов сейчас можно заманить обратно в Россию?

– Восточных, может, и можно, а западных – вряд ли.

– Тогда надо на востоке Украины движения развивать сепаратистские.

– Ага, развивать… Вон бедный Лимонов пытался в Казахстане развить, так сколько он просидел на киче?

– Так наши же и посадили.

– Ну. А ты говоришь – поднимать…

– Слушай, я не понимаю, мы заботимся о чем? О государстве? Или о народе? Если мы беспокоимся о русских, которые живут в Казахстане, так они живут лучше, чем в России… И никто их не притесняет. Они могут сказать: «Вы сначала выйдите на наш уровень жизни, а потом уже нас спасайте». А вот что касается хохлов – то они живут хуже нас, и там реально русский язык вытесняется из обращения. И потом, Крым такой кровью русским достался. Русским – а не хохлам! Казахстан без выстрела был взят, никто и не сопротивлялся. Они там скакали на конях, и им по х… было, что какой-то царь считал их землю своей.      

– Да-а-а… Значит, объе…али нас безвозвратно только казахи. С прибалтами решается вопрос, остальные давно уже пожалели.

– Вот я и говорю – Хохляндию надо забирать и Белоруссию.

– На хера тебе это? Объясни, пожалуйста!

– Я хочу в Крым. Мне без конца предлагают землю в Сочи. Чтоб я там дом построил.

– Ну и чем тебе Сочи не нравится?

– Влажно! Столько дождей! Солнечных дней мало. Не хочу. Да это и несправедливо! Мы завоевали, а хохлы пользуются. Я хочу, чтоб это было наше.

– А ты строй там дом не на нашем.

– Если не на нашем, так тогда уж лучше в Италии. Где-нибудь в Тоскане, рядом с Флоренцией. Там продаются по 7 гектаров участки – с замками, с виноградниками, причем дешево.

– Но ты не покупаешь там, ждешь, что со дня на день Крым отдадут.

– Я готов туда даже нашествие устроить! Если мы завоюем Крым, что нам сделают? Ничего. И потом, я за справедливость. Это не хохляцкая вещь! Это Никита им подарил.

– Так ты подай в суд международный, и пусть ту сделку признают недействительной.

– Сначала надо завоевать, а потом в суд подавать. А пока суд да дело, будем пользоваться. А там все рады будут. И Одессу заодно забрать.

– То есть вот какие вопросы надо было решать в 89-м году.

– Да. А Калининградскую область – снова возвращаюсь к этому вопросу – надо вернуть, у кого забрали. Это – не наше. Это очевидно не наше, и оно нам на хер не надо. А Крым – наш и нам нужен. Верните нам. Я за справедливость.

– Так… Что еще в 89-м? Риббентроп – Молотов.

– Тут, кстати, недавно Жирик орал, что надо с Гитлером объединиться и весь мир завоевать.

– Это, кстати, не его мысль. Она не новая. Давно уже все поняли, что если б русские объединились с немцами, то они бы сделали всех. А почему они не объединялись и все время воевали между собой, причем непонятно из-за чего? Я тебе скажу.

– Ну.

– А потому, что это поняли очень серьезные ребята, у которых у самих была серьезная империя, размером с полмира – это англичане. С сильнейшей дипломатией и замечательной разведкой. Так вот, огромные ресурсы были задействованы Британией для того, чтоб ссорить нас с вами. Стравить любой ценой.

– Но не всегда это удавалось.

– Но пару раз удалось по полной.

– Не, ну когда матушка Елизавета померла, и на престол взошел Петр Третий, он быстренько порвал с французами и австрияками, заключил с Фридрихом Великим мир, и Фридрих тут же отъе…ал всех – хотя он до этого 7 лет проигрывал войну. И английская разведка, которая в то время поддерживала Пруссию, обосралась. Англия ж не хотела союза, она хотела вечной войны в Европе, чтоб тем временем заниматься экспансионизмом по всему миру.

– Вот видишь, мы с немцами потому только смогли тогда замириться, что английская разведка, как ты говоришь, поддерживала Пруссию. А когда перестала поддерживать… Очень досадно, что судьбы России решала эта вот английская разведка. Неприятно думать об этом, но, похоже, это так…

– Был еще один случай – Тильзит. Когда Россия присоединилась к континентальной блокаде. 

– Маленький частный случай.

– Да. Удержаться Россия не смогла долго. Вышла она из континентальной блокады. И потому Наполеон вынужден был напасть на Россию... Стандартная историография умалчивает, что Наполеон напал на Россию не потому, что ему так уж хотелось с нами воевать – а потому, что она вышла из блокады Англии! Александр Первый нарушил собственное слово. Дело в том, что экономика России от участия в блокаде сильно пострадала. Ведь Англия была большим рынком сбыта для многих товаров русских. Там мы, кстати, покупали и оборудование. И вот, увидев очевидные экономические убытки, Александр Первый вынужден был выйти из блокады. И Наполеон его на этом поймал.

– Вот, опять е…аная Англия. Она стоит у нас как кость в горле. А вот Риббентроп – Молотов – это была попытка все-таки соблюсти вековые интересы России и договориться с немцами.

– А ты, кстати, как относишься к теории Виктора Суворова относительно того что...

– ...очень верю. Сталин сам хотел напасть!

– ...что это был превентивный удар.

– Ну да. Несмотря на официальные возражения Суворову, мне его позиция кажется более сильной. Его аргументы мощней.

– Убийственней.

– Откуда у нас перед войной взялось столько парашютистов, в каждом парке была парашютная вышка! При том что для оборонной войны столько десантников не нужно.

– Раз.

– И карты почему у наших были европейские... А не свои. И потому отступали вслепую.

– А лозунг – война на чужой территории? Это два.  

– И плакаты были до войны отпечатаны – Родина мать зовет. И сапоги кожаные нашим тогда выдали, чтоб не стыдно было по Европе гулять.

– Это три. Я все это помню.

– Да и Ленин говорил открыто – мировая революция нужна. Экспорт революции.

– Да вот еще аргумент, который и без Суворова был известен: армия попала в плен в первые дни. Она стояла вся на границе. Для чего она там стояла? Отмобилизованная, с подтянутыми обозами? Оборонительную войну собиралась вести?

– И Сталин в начале войны объявил, что раз она началась, то он устроит во всей Европе социализм. Это даже в советских источниках было. И Суворов нам также напомнил, что День победы стал выходным днем только после смерти Сталина. А тот даже парад не принимал – это он не считал победой. Ну, чисто в военном смысле он победил, – но поставленных задач не решил. Какая ж тогда это победа… Так что тот пакт – это была попытка реальной политики: договориться с немцами и всех уделать.

– Не думаю. Мне кажется, он хотел напасть. Это была сталинская разводка. Гитлер в нее поверил.

– Но это совпало с вековой линией русской политики – как она бы в идеале легла. Но в итоге удалась разводка британской разведки.

– Не знаю... Гитлер и сам ведь был мудак большой. Если б он хотел Совок победить, ему ни в коем случае не надо было геноцид устраивать. Надо было эту армию, которую он взял в плен, развернуть против Сталина. Но он был мудак, он был нацист. Ведь проблема не в том, что он агрессивный экспансионист. Это как раз не хорошо и не плохо – это никак. Может, Гитлер как раз сыграл бы благородную роль – освободил бы Россию от большевизма. Но был нацист. Он ненавидел евреев. Вот в этом его главные грехи и провинности перед человечеством!

– Он мог бы ненавидеть евреев – но молчать об этом.

– Да!

– Ну, Еве Браун в койке еще можно было на жидов пожаловаться, а так – молчи, терпи. Ева б ему еще могла ляпнуть: не любишь – ну так дави их. А он: не могу, дура ты, что ли?

– Ну да, удави их – как тогда со Сталиным воевать?

– А он долбо…б оказался.

– Чистый долбо…б. И Суворов об этом пишет. Помнишь, у него есть такая вещь – «Самоубийство»?

– Нет. Но у Гитлера, правда, трудно найти что-то симпатичное.

– Ну почему? Он очень любил немцев... Страдал за эту нацию...

– Ну, это ты в этом можешь увидеть позитив, а так-то широкая публика это не считает плюсом – что кто-то любит немцев... (Я, кстати, не знаю другого не немца, который любил бы немцев, как я.)

– С французами же он похитрее повел себя. Виши, французская администрация, уважение... А с Россией почему-то решил себя так не вести. А ведь мог Сталина вые…ать в одну калитку! Целая армия была в его распоряжении!

– А, чего-то Солженицын в «200 лет...» гнал, что многие отождествляли коммунизм и евреев. Может, на это Гитлер повелся?

– Но зачем антисемитизм Гитлеру был нужен? Глупость натуральная, просто идиот!

– Да у нас Борис Николаич не мог вопросы порешать, а ты говоришь про Адольфа Алоизыча!

– Ну, у Алоизыча и планы были более грандиозные. Чем у Бориса Николаича. Он же хотел весь мир завоевать. Но тогда зачем тебе политика нацизма? Ну ладно, евреев не любишь – но чем тебе русские не угодили? Блондины с голубыми глазами? Что это за х…ня?

– В итоге получилось, что все равно Гитлер принес своему народу пользу – правда, через жопу... Чтоб люди начали работать, им нужен опыт поражения – чтоб они не думали, что они самые умные... И им, типа, не надо работать, потому что они все изобретут... И что у них запасы сырья. И надо, чтоб кто-то им доходчиво растолковал: ребята, вы не самые крутые, надо работать. Людей отъе…али, они все поняли и работают. И в итоге Мерседесы, немецкая техника, объединение Европы... Правда, большой кровью это все далось... Русские тоже потеряли огромное количество крови и ресурсов, но при этом они продолжают думать, что они – круче...

– Я думаю, что Вторая мировая война самый главный урок дала миру...

– ...что надо не на понтах, а на бабках все решать?

– Не, не. Что нельзя нацию – любую, это касается и чечен – ставить в коленно-локтевую позу... Это нашим надо объяснить – что нельзя целую нацию ставить раком. Если вы ее поставили раком, высосали из нее кровь как победители – ждите, что вам придет отдача. Что ваши города будут бомбить. Что у вас будут взрываться дома. Блядь, Версальский мир был совершенно несправедлив. Очевидно несправедлив! Это признавали даже французы с американцами и англичанами. И никакая нация – тем более достаточно известная и мощная – не могла смириться с тем, что ее так объе…али. Они никогда с этим не смирятся…

– Вот, это все жадность капиталистическая! Побольше хотели с немцев слупить – и ответили за это.

– Совершенно верно! Этой войны могло не быть. Это была французская тупость, а американцы с англичанами эти аппетиты унять не смогли. Вот и все. И наш тоже этого дурака Ширака слушает! Он опять его доведет до цугундера…

– Вот и Россию эта же жадность погубит… Но – ладно, что мы все о грустном. А вот ты лучше скажи, пожалуйста, Алик! Мы не верили, что Борис Николаич бухал. А мы верили, что он е…ался? Ну, когда с моста упал? Какая твоя версия?

– Вот в это я быстрей поверю. У меня было такое подозрение.

– А кого он е…ал?

– Неважно. Но тот мост на Николиной горе я знаю.

– Чего-то там с цветами… Или на блядки с цветами, или с блядок…

– Ха-ха-ха. С блядок – с цветами! 

– Смешно, да. А ты, Алик, чем занимался в 89-м?

– А я в 89-м ушел из своего ящика и устроился работать в политехнический институт преподавателем. Для меня это был колоссальный рывок в карьере – в моем представлении. Я хотел преподавать. Кстати, у меня благодаря этому есть некий ораторский навык, потому что я много лекций читал. Вот. Возвращаясь к Собчаку: у него тоже ораторский навык от чтения лекций. Вообще все, кто имел реальную преподавательскую практику в институтах, все реально неплохо говорят.

– А я никогда ни одной лекции не прочел. Ну как это? «А теперь все сели, заткнулись, и я вас буду, блядь, учить». С какого хера вдруг записываться в гуру? Все молчат, смотрят тебе в рот, а ты думаешь, чего бы им еще такого прогнать. А они думают – зае…ал, когда ж звонок и пиво идти пить. Не было стыдно, что ты щеки надуваешь и прикидываешься умным?

– Есть очевидные вещи, которые нужно рассказать ребятам, и они все поймут. Есть же науки и кроме марксизма-ленинизма. Теория игр, теория автоматов, прикладная математика, линейное программирование – понимаешь?

– Не, я таких не учил. Я, извини, забыл, кто у нас где учился. И чему.

– Ну да, когда выходит человек и говорит: я вас сейчас научно научу научному коммунизму… Конечно, хочется сразу пива попить. А если ты им объявляешь, что изложишь теорию очередей, и начнешь всю доску исписывать формулами – это другое.

– А это что за теория?

– Ну, как расставить кассовые аппараты. Как центр обслуживания разместить, чтоб очереди не было. Сколько обслуживающих мест должно быть.

– А в Шереметьеве не вы пограничные киоски расставляли?

– Нет, не мы. Это специально чтоб очереди были. Чтоб была маза специального обслуживания – чтоб мимо них хотелось пройти.

– И еще что ты делаешь? В 89-м?

– Еще у нас был клуб «Перестройка». Лекторий там был, мы заседали… Руководитель у нас был Петя Филиппов, депутат ВС России.

– Далее. Продолжение немецкой темы. В июле я в очередной раз выехал в Рейх. С бригадой Союза журналистов. На месяц. Опять же – в Лейпциг.

– Ну да, где каждый камень Ленина знает.

– И меня тоже. А тем летом как раз в Лейпциге вокруг Nikolaikircheтусовались диссиденты и гнали насчет демократии. Однако же летом диссиденты все были на дачах и в отпусках, и никакой политической борьбы я не увидел. Весной они бузили, летом отдыхали, а осенью, как похолодало, опять стали митинговать.

– Нормальные люди.

– Ну вот. Учили нас там языку, преподавали что-то. А там не только наш Союз журналистов был представлен, но и все соцстраны. От Болгарии был некто Виктор Денизов. Денизов – что значит? Denizпо турецки – море.

– При чем тут турки?

– При том, что как-то мы с Виктором напились, и он признался, что турок. Его настоящее имя – Хикмет Эфенди. А славянское имя его заставили взять – под страхом немедленной высылки в Турцию. Это было для него такое унижение! И детей пришлось ему переименовать. Живков их там придавил… А отец Хикмета был партизан и коммунист, и никто его не попрекал что он турок – когда он воевал за Болгарию. «Сказали б раньше, в 43-м, что я вам не нужен!» – обижался дедушка.

– Ничего, ничего! Сколько турки измывались над славянами! Могли ж славяне хоть немного поиздеваться над турками. По все той же моей любимой теории компенсации.

– Ну, тут я даже затрудняюсь… Я помню это двойственное чувство… И Хикмета вроде жалко, но ведь и Святую Софию нам не отдали они! И в ней сейчас, увы, мечеть… Еще про Германию. Нас как-то привезли в какую-то крепость на экскурсию. Wartburg? А может и не Wartburg. Ну где-то на горе. И там на стене картины со сценами обороны крепости. Нападающих скидывают со стен в пропасть. «А кто ж это на вас тут, интересно, нападал? Какие-то у них физии рязанские…» – спрашиваю. «Как кто? Славяне! Это ж ваши исконные земли. Мы их у хозяев отняли, а когда они пытались все обратно отвоевать, мы их со стен скидывали…» Наши, стало быть, это земли у них там в Германии. Пусть их сперва отдадут, а после Кенигсберг требуют. Понял, да?

И вот еще я нашел такую старую запись у себя в тогдашнем блокноте. Прочитал – чуть не прослезился.  Вот слушай. «Очень тяжело, скучно, тошно жить в Германии. Жизнь дома идет, а ты торчишь тут в дерьмовой загранице. Дурак». Какая красота! Я так переживал, что в Кузбассе забастовки, а я в Европе прохлаждаюсь с пивком и любимыми немецкими Bratwurst.

–Ты же шахтер…

– Жизнь, свобода, забастовки! Вот оно, настоящее! Е… твою мать. А я марки там получаю в виде стипендии…

– «Какое я типа дерьмо, блядь. Все-таки я поддался зову желтого дьявола».

– Купил там фотоаппарат «Практика». Это было неплохо по тем временам.

– Х… бы ты на шахтерских забастовках такой аппарат купил.

– То есть понимаешь, какой у меня тогда был пафос?

– Да.

– Это такая как бы блатная романтика – как вот ворам в законе нельзя было жениться, служить в армии…

– Работать нельзя…

– А надо с финкой ходить. И я мучился этими переживаниями, мне казалось, что по понятиям, по журналистским, я должен быть на забастовках. А в это время как раз начиналась забастовка на шахте им. Шевякова. С которой все и началось. Ровно через 10 лет, к юбилею той забастовки,  я поехал туда и сделал большую заметку про то, как, с чего и почему все тогда началось.

– На «Воргашорской» же началось!

– Не, не. Главная была – Шевякова. Междуреченск. И вот я поехал выяснить, что случилось с революционерами и довольны ли они содеянным. Оказалось, недовольны были.

– А теперь вот Чубайс получит Госпремию за приватизацию шахт Кузбасса. И шахтеры на него молятся, говорят, что Чубайс – ох…ительный… Начало работать то, что сделал Чубайс! Когда займы всемирного банка на реструктуризацию угольной отрасли распределял, строил и так далее. Сейчас это начало работать!

– Но в  89-м люди понимали иначе.

– Они просто не знали, что отдача начнется в 2003-м. Аман Гумирыч, политический враг Чубайса, ему позвонил и сказал: «Я без тебя на Госпремию – за реструктуризацию шахт – не пойду. Мы идем вдвоем».              

– Тонко.

– Потому что сделали это вдвоем. Тулеева же выдвинули одного шахтеры. А он Чубайса позвал: «Мы можем сколько угодно спорить, но… без тебя не пойду».

– Красиво! Если же вернуться к моей личной жизни, то я дочку родил в октябре. Несмотря ни на что! Гемоглобин низкий был у беременной жены, резус отрицательный. «Вам, значит, ни в коем случае нельзя рожать, это убийство и матери, и ребенка!» – так врачи нас накачивали. Это, говорили, нам удовольствие недоступное. Но мы посовещались и решили, что тем не менее доступное. Мы пойдем прямой дорогой, а там что будет, то и будет.      

– Правильно.  И все кончилось удачно.

– Да… Двоих родили. С риском для жизни пришлось размножаться. Не моей, правда… Но – тем не менее.

– Скажи, а у тебя после родов изменилось отношение к миру?

– Ну да. Я понял, что попал в цепь, что идет передача хромосом в новоепоколение… Полностью взрослым я себя еще не чувствовал (хотя мне уже 32 годка было), но как бы уже паспорт пора идти получать… И вообще далеко наперед надо рассчитывать. И я помню, радовался, что девочка. А мальчика же я не так давно воспитывал, и меня ужасала мысль, что вот опять все по новой: рогатки, финки, двойки, прогулы, портвейн, сека, кабаки, мордобои, приводы в милицию, КПЗ, передачи и проч. То он ментов отпи…дит, то они его… Оттуда его вытаскивать, отсюда вызволять…

– Ну зачем так драматизировать!

– Да я не драматизирую. Я тебе рассказываю, как я реально воспитывал младшего брата. И я думал с грустью: если мальчик, то опять все по новой… И вдруг смотрю – девочка! Такая послушная, чистенькая, трезвая, с бантиками, смотрит на тебя большими глазами, отличница… Это зрелище у меня просто слезу вышибало. Я по полной оттянулся на этом, за все свое трудное детство. Да. Я нашел еще запись: «7 ноября 1989 года. Зарезали кабана, мяса 4 пуда. Сала минимум».

– 4 пуда!

– Да. Это теща с тестем зарезали. Штыком. Потом смолили, паяльной лампой…

– Да что ты мне рассказываешь! Я сам поросят резал! Отец всегда держал поросят. Смалец, шкварки… Колбаса ливерная… Кишку мыть…

– Что, вы делали колбасу?

– Да. Вся требуха туда идет! Сердце, печень, желудок… Мясца туда, сала добавишь… Соль, перец… Кишку промыть – и это все в нее таким шприцом самодельным, из жести, с деревянным поршнем… Значит, берешь кишку, надеваешь ее на кончик шприца, и она вся распрямляется…

– Ну так вот я тебе скажу: немцы делают колбасу и хохлы тоже. А русские – не делают ее ни хера! 

– А лень потому что.

– Я сколько вел дискуссий с русским народом!  Он все жалуется, что не может заработать, потому что мясо по дешевке у него скупают оптовики. Ну так продайте мне, говорю, колбасы домашней! Она дороже, в нее цена переработки заложена… Они отвечают – да ну, это ж надо воду греть, кишку от говна отмывать… Так мы о чем говорим – что заработать невозможно –  или руки неохота пачкать? Давайте выясним, о чем мы говорим! Как это – невозможно сделать колбасу? Вон хохлы весь Дорогомиловский рынок завалили это колбасой! Делают же!

А 3 декабря я вылетел во Владивосток, там сел на пароход и сплавал в Японию. Это по комсомольской линии, я тогда в «Комсомолке» работал. Кагосима, Токио, Осака. Это было настолько потрясающе в 89-м, что просто не передать словами. Меняли 500 рублей, которые я взял взаймы. Курс был 6 рублей с чем-то за доллар. А йены был такой курс: 143 за доллар. И вот я купил японский двухкассетник – предмет роскоши по тогдашним понятиям. И плеер еще купил. Нашел монетку 100 йен и хоть пива на нее выпил баночку… А суши – даже не попробовал. Это уже потом, в Нью-Йорке. И на метро экономили. Из порта в центр, на Гинзу – полтора часа. И обратно полтора. В городе мы кормились сухим пайком, который нам выдавали на пароходе. Яйца вкрутую, фляжка с водой. А кто-то из наших, смотришь, сидит в ресторане ест суши и пьет сакэ… Мы же пили привезенную с собой водку. А один деятель, комсомольский секретарь, сп…дил на свалке велосипед. И на пароход пришла полиция его арестовывать. Но его отбили – разве только забрали паспорт. И на берег он не сходил. Сидел две недели на пароходе и бухал, и ждал, вот вернется домой, в райком, и там ему устроят. Может, он думал – повеситься, что ли? Все вечером возвращаются с двухкассетниками, и он спрашивает: «Ну, как там на воле?» А там же, типа, праздник, огни, небывалый разврат, счастье…

– Небось, сейчас предприниматель, из Японии не вылазит.

– А еще был бассейн на пароходе, но редко удавалось там поплавать: все и так пьяные, и еще ж морская болезнь – непременно кто-нибудь блеванет. И еще нас свозили в Диснейленд. А зачем он мне? Детей бы свозить – но этого, думал я, конечно, не будет никогда. Мы тогда не знали, что будем то и дело летать в Париж и что там построят точно такой же Диснейленд…

– А ты возил туда детей?

– Само собой.

– И я возил. Никакого восторга!

– А мои – довольны остались…

– На моих не действует. На них подействовали аттракционы в Лос-Анджелесе, в UniversalPictures.

– Знаю, да, был.

– Парк Юрского периода, Челюсти, Назад в будущее, Терминатор… Вот это больше понравилось. А Диснейленд – это, говорят, детский сад, неинтересно. Может, это потому, что я их взрослыми возил? Одной было лет 8, а другой –16. Это было лето 85-го года…

– Ври, да не завирайся: не 85-го, а 95-го. Ну и вот.

 

Примечание Свинаренко

Из моих заметок про Японию:

«Вот уж свезло так свезло. Потом, еще годы спустя, бывало, не раз всю ночь напролет я рассказывал про ту поездку благодарным слушателям, которые смотрели на меня горящими глазами, открыв рты. Люди затаив дыхание рассматривали рекламные проспекты, к примеру, японских кухонь, – этой бесплатной макулатуры я оттуда привез полчемодана. Почти все эти яркие альбомы с картинками чужой блестящей модной жизни мои гости, не сумев удержаться, незаметно растащили: чтоб иметь дома доказательство того, что хоть где-то бывает настоящее материальное счастье для всех.

…По поводу того, что в Москве теперь в очередной раз прошла мода на японские рестораны, а суши в «Шогуне» на втором этаже «Балчуга» лучше, чем в манхэттенских заведениях, можно сказать словами восточного умника: мудрый познает мир не выходя со своего двора.

…Как же вовремя я съездил туда! Какой это прекрасный опыт! Какие улыбки он теперь вызывает! Я, к примеру, восторгался в Японии светлыми и чистыми ночными магазинами, простодушно полагая, что мы до самой пенсии будем покупать водку в неурочное время исключительно у таксистов. Мне не верилось в возможность изобилия товаров в России, и через год после возвращения из Японии я с огромным трудом достал дефицитный цветной телевизор, причем советский. Идя в три часа ночи по какой-то токийской улице, я с умилением смотрел на местных пролетариев, которые укладывали асфальт задолго до наступления часа пик… Да наших – восклицал я – разве ж выгонишь ночью пахать?! Как много и как быстро всего сбылось! Просто на удивление…

А многое – таки не сбылось. Я так и не увидел у нас ничего похожего на того высохшего японского дедушку, который был у нас переводчиком. Его звали Хироши Какиути. Старик сразил меня сообщением о том, что получает три пенсии. Одну – от государства, просто за свою старость. Другую – от фирмы, в которой служил лет 50 или 60. А третью – от императора: за то, что пошел за него на войну умирать. Умирать? Но он даже не успел до войны доехать, как та уже кончилась! Ну и что, он ведь на полном серьезе отправился на фронт, и не его вина, что вместо передовой он попал в советский лагерь… Император все равно благодарен. Так я понял, что такое – великая держава и как она себя ведет по отношению к своим солдатам… 

…Когда мы вернулись из Японии, Владивосток показался таким бедным, серым, простеньким, что виделся не городом даже, а всего лишь поселком городского типа.

 

…А под новый год, 29 декабря, я нанял машину трансагентсва и перевез свои немногочисленные вещи в новую квартиру.

– О-о-о! А у меня это случилось в 91-м. Первая квартира.

– Въехали, расставили вещи… И после долгие годы привыкали жить в двух комнатах. Потому что одна казалась лишней, запасной. Особенно при наличии собственной, без соседей, большой кухни. В большой живем, а меньшая – так, стоит. Придет кто-нибудь в гости, выпьем самогонки, идем по квартире. Человек спрашивает – а тут у тебя что? Тут? Ну, это… а, кабинет! Ни х… себе, кабинет у человека… А там стол стоит, который я с помойки притащил. И табуретка с коммунальной кухни.

– А в 89-м ты еще писал, наверно, от руки.

– Не, не. К тому времени только на машинке. Где-то так с 82-го. У меня было две машинки пишущих, «Москва». Одна железная, другая пластмассовая. Не как у тебя – импортная.

– У меня, да, за 180 рублей.

– А у меня обе бэушные были. Одну на литр коньяка я сменял, а другую не помню на что.

– А за РС ты когда сел невылазно?

– Это в 90-м. Яковлев в «Коммерсанте» выжигал старые порядки каленым железом – чтоб не было ни одной машинки, ни листа бумаги  в редакции. Вот и пришлось осваивать… Хотя – в 89-м у меня был серьезный шанс сменить профессию. Тогда в «Комсомолке» образовался коммерческий отдел. И туда ушел мой начальник – Сунгоркин.

– А, знаю!

– Ну. И позвал он с собой меня.

– А что ж ты не пошел?

– По причине полного непонимания бизнеса и неприязни к нему. И относительно слабого интереса к большим деньгам.  

– Вот ты рассказываешь, что ничего не смыслишь в бизнесе. А между тем… (Дальше мы обсуждаем мои успехи в бизнесе, о которых мы тут ради экономии места не будем распространяться – И.С.)

– Я тогда спросил Сунгоркина: «А с чего ты взял, что я – бизнесмен? Какие основания? Я же не фарцую, бабок нет… Любопытно услышать. Может, потому, что я не ворую?» Но он объяснил, люди часто не воруют только потому, что у них нет возможности спи…дить безнаказанно. Пока они этим не проверены, о них судить нельзя. А реально он дал мне три критерии: смелость, предприимчивость и общительность. Вот, по его мнению, три необходимых и вполне достаточных качества.  Ну ладно, говорю, пусть будет общительность. А остальное? К тиграм в клетку я не вхожу, джинсами не торгую. Верно, ответил он и указал на то, как я обличал своих калужских начальников. И припомнил мне мою квартиру – на фоне множества бездомных репортеров.

– Вот и я об этом же! Ты себя позиционируешь как человека страшно далекого от коммерции, но это так не убедительно.

– Но бизнес же мне действительно не нравится. Это же занятие наискучнейшее! Но вернемся в 89-й. Не пошел я строить новый отдел с Сунгоркиным – хотя лучше начальника я на тот момент не видал. Он ничего не забывал, никого не кидал, людей расставлял по деловым качествам… И еще он вот лично мне сильно помог с той же квартирой. Я перед  «Комсомолкой» работал в «Собеседнике». И я стал там проситься на полставки – чтоб иметь время на МЖК. Но мне тогдашний начальник «Собеседника» сказал: «Это твои проблемы!  Или ты работай в полный рост, или уходи совсем». А Сунгоркин меня к себе взял с какой-то минимальной зарплатой и от ежедневного хождения на службу освободил. В общем, он меня просто потряс. До этого я от начальников видел только кидалово, наезды, подставы и эксплуатацию. Вот. А без него меня начали увольнять из газеты. По профнепригодности. Началась нудная процедура… Но я людей пожалел и написал заявление по собственному.

– А почему они тебя увольняли? Может, ты действительно профнепригоден? Ты об этом не думал?

– Гм… Не думал! При том что я всегда об этом рассказываю с гордостью – не каждого журналиста ведь увольняют по таким основаниям.

 

Комментарий Свинаренко

Не думал, а теперь вот сел и подумал. Действительно, я не раз себя ловил на каком-то всплеске эмоций, когда знакомые журналисты о себе говорят: «Я – профессионал!» Мне было интересно понять, отчего я так не говорю. Даже в шутку? Чего такого я в журналистике не умею, чтоб скромничать? Чем я хуже других? И у меня пошла такая цепочка мыслей. Профессию же эту называют второй древнейшей. Значит, если девушка говорит, что она профессионалка, то смысл такой: за бабки она готова красиво обслужить любого. А которая сама решает, кому давать – та уж точно не профи. С таким самомнением на панели особо и делать нечего. Вот и в журналистике профессионал, по идее, должен писать, что ему, блядь, скажут. Этого обосрать, то похвалить. «Я не читал романов Пастернака, но книжки его говно…» «Лично Леонид Ильич Брежнев…» Запретить толлинг и петтинг… Лужков ворует – Лужков святой… Олигарх экономит на алиментах… Семья и нефть… Братки – нежные и пушистые… Ну типа того. Мне же очень трудно отказать себе в удовольствии ляпнуть чего-то для красного словца. И потом, когда какое-нибудь х…йло меня начинает учить журналистике… Как не послать на х…? Зачем тогда жить, если не можешь себе позволить даже такого маленького удовольствия, как послать человека на х…, если хочется? Ну и на х… кому нужен вот такой репортер. У него даже пасть не открывается, чтоб назвать себя профессионалом…

Я потом, кстати, через сколько-то лет пришел к Жене Анисимову в «Комсомолку» – посоветоваться, я людей набирал на новый проект, на хорошие бабки. «Ну, какие же тебе люди нужны, сформулируй!» Я затрудняюсь с ответом. И тут в дверь заглядывает один из тех, кто меня тогда увольнял. Я ору: «О! Витя! Заходи! Слушай, ты сейчас никого по профнепригодности не увольняешь? Я б взял, мне как раз хорошие ребята нужны…» Он как-то засмущался, а я его между прочим серьезно спрашивал.

 

 

– Вот смотри, все тебя видят коммерсантом, а ты себя таковым не видишь.

– Я им потому что не являюсь. Я хочу в касту повыше залезть. Это в купцы, а я в брахманы баллотируюсь. Я, короче, отказываюсь. И взамен везу им другого однокурсника – Серегу. Он лысый, представительный, в очках – символизирует стабильность и солидность. Он, правда, кашлял, пердел, ходил по квартире в халате, шаркая шлепанцами, говорил, что старый уже – но я его пинками загнал в бизнес. Он стал там работать, поднялся, распрямился и в итоге возглавил рекламный отдел МММ.

– Так это он придумал Леню Голубкова?

– Да наверно он. Потом, когда фирма лопнула, он пару лет на Брайтоне отсиживался – а теперь снова в Москве. Ушел от дел, отдыхает. Живет, кстати, очень скромно. Опять в халате и шлепанцах. В общем, я себе достойную нашел замену. Вот такого я воспитал бизнесмена. Раскусил. Именно он и должен заниматься бизнесом. А я – нет. Бегать шакалить, бабки делать из воздуха – это западло. Жизнь не для этого дается.

– Но сейчас ты понимаешь, что ты мудак?

– Ну почему тебе надо, чтоб я был мудак?

– Вот я, например, мудак, что не брал взятки. Когда работал в правительстве. Я считаю, что надо было брать! Сейчас вон все берут, и ничего с ними не случается. А я не брал, и со мной случилось. Меня в тюрьму сажали!

– Ну так не посадили же.

– Но если б я знал, что так кончится, я бы брал. Если б брал, я б сейчас был самый богатый человек в стране.

– Да-а-а? И самым счастливым?

– Не знаю.

– Ну вот у нас кто самый богатый человек в стране? Фридман?

– Ходор.

– Ну, счастья больше у него? Он жизнью больше доволен?

– Не знаю.

Пауза.

– Алик, вот смотри. У тебя не было бабок, и ты был несчастным. А потом ты заработал бабки, и стал счастливым. Про тебя можно так сказать?

– Нет. Не так. Это по другой оси координат меряется. Я тебе говорю – деньги это не эквивалент счастья, это эквивалент свободы. Я был менее свободен, когда у меня было меньше денег. Больше денег – больше свободы.

– Ну, и что, Ходор в миллион раз свободней меня?

– Да. Он может себе позволить вещи, которых ты себе позволить не можешь. В этом твое ограничение свободы.

– Наоборот, это я свободней. Я могу все бросить и на три месяца уехать в Мухосранск. И там думать о жизни. А он – нет.

– И он может это сделать.

– Не может. Без него все обвалится.

– И ничего не обвалится. Он может продать свой бизнес, положить кэш на депозит и уехать куда угодно. И не на три месяца, покуда пельмени не кончатся – а на 33 года. Потому что у него никогда пельмени не кончатся. Вот и все.

– Это теоретически. На самом деле он не продаст и не уедет. А будет над златом чахнуть.

– Люди делятся на две категории. Одни воспринимают деньги как эквивалент свободы, а другие – как эквивалент власти.

– Как наркотик.

– Как эквивалент власти. И поэтому люди, которые воспринимают деньги как эквивалент власти, они самые несчастные и самые несвободные. А вот люди, которые воспринимают деньги как эквивалент свободы, они самые ох…тельные.

– ОК. Ходор как воспринимает?

– Я думаю, что как эквивалент власти, конечно.

– Ну так и с каких же таких х…ев он в таком случае свободней меня? Тогда я получаюсь свободней и круче его! По твоей логике.

– Ты получаешься счастливее.

– Ну. И х…ли?

– Но если бы он воспринял деньги как эквивалент свободы, он был бы счастливей, чем ты.

– Если бы, как говаривал покойник Лебедь, у бабушки были яйца, она была бы дедушкой.

– Нет, ну почему? Есть огромное количество богатых людей, которые деньги воспринимают как эквивалент свободы.

– Да ну…

– Я знаю!

– А у меня такое впечатление, что с появлением больших денег у многих начинается какая-то х…ня.

– Вот Фридман их воспринимает как эквивалент свободы. И Искандер Махмудов тоже. Тот же Леня Блаватник.

– То есть они не как маньяки относятся к деньгам?

– Нет.

– А Невзлин?

– Я его не очень хорошо знаю и потому не чувствую.

– Но можно ли сказать, что чем больше у человека денег, тем счастливее его дети?

– Не так. Чем больше у человека денег, тем больше шансов и возможностей стать счастливым. Это касается и его детей, конечно.

– А еще же есть такие шансы: самому сломаться, детей испортить. Тоже много появляется возможностей. Человек же слаб.

– Согласились, согласились.

– Ну ты же видел, как люди ломались и становились отвратительными из-за денег?

– Да. Но я видел и людей, которые становились лучше. От нормального достатка. Прежде всего женщин….   

– О! Нормальный достаток и большие бабки – это две большие разницы. Вот как говорит наш с тобой товарищ Адик Мордухович, уважаемый человек: деньги – вещь безусловно очень приятная, но чаще всего чем больше у людей денег, тем они противней. А он знает, что говорит, он и людей повидал, и про деньги не понаслышке знает. Так вот, я себя вовсе не чувствую мудаком оттого, что не поставил все в жизни на деньги.

– Ну я понял, понял.

– Можно еще отмотать назад и спросить – а почему я не пошел в торговый институт? Вот уж где бабки. Причем из воздуха, как у нас любят. Перекладывать из пустого в порожнее. Ну, видимо, я исходил из допущения, что еще какие-то есть в жизни развлечения, кроме бабок. Я сознательно ушел с прямого пути к бабкам. Я мог тогда так поставить вопрос – вот как ты сейчас: заработаем бабок, а там видно будет. А на этом пути – где бабки превыше всего – можно дойти до, к примеру, такого: всякая девушка, которая е…ется даром, идиотка.

– Ха-ха-ха.

– А чё ты смеешься? По твоей логике, она могла б хоть по сотке брать за вечер… А так она сперва е…ется, а потом еще за станком смену стоит. Или такая логика: все равно б Его сдали, так отчего ж тридцатку не заработать. Вот один персонаж и наварил. Понимаешь? Другой вопрос, что он потом повесился – это выходит за рамки обсуждаемой темы. Нельзя же…

– Убедил, убедил, убедил. Согласен!

– А вот кто мне дал самую парадоксальную мысль по этому поводу, так это Дима Петров. Мой товарищ, он переводчик, – кстати, с Вовой Григорьевым на одном курсе учился в Тореза. Так вот Дима женат на индуске. Она, кстати, жалуется, что у нее проблема – выйти на улицу в Москве. Сразу менты документы проверяют.

– Почему?

– Ну как? Думают, что она с Кавказа. Понаехали, типа. Так вот мы с ним обсуждали этот тезис: «Если ты такой умный, почему ты такой бедный».

– Ну, это известная фраза. Это старая американская фраза.

– Так вот. Дима объяснил: все очень просто, потому что купцы – это низшая каста. А брахманы – первая каста, высшая.

 

Примечание Свинаренко

Каста – род народного сословия, состояния. От лат. castus — безупречный, чистый, непорочный, социальный институт, признаками которого являются эндогамия, замкнутость и наследственность общественного статуса и профессии.

Поначалу каст было три. Две – высшие: брахманы и кшатрии. Происхождение слов таково: брахма – духовная власть, кшатра – царская. Третья – самая многочисленная и самая низкая каста – вайшья, то есть простой народ, к которому в те времена относились не только крестьяне и ремесленники, но и торговцы. Иными словами, бизнесмены наряду с колхозниками считались самыми что ни на есть социальными низами. Наверно, они тоже пытались использовать материальный ресурс для поднятия социального статуса – как сегодня предприниматели идут в Госдуму.

Разница между социальным статусом брахманов и кшатриев была невелика, – это, по сути, ветви власти. Зато между этими двумя кастами и низшей, в которую входили бизнесмены, лежала пропасть. К примеру, если блуду с брахманкой предавался кшатрий, его за это всего лишь штрафовали. За то же самое предпринимателя наказывали конфискацией имущества, – равно как и простого крестьянина.

О необходимости деления общества именно на три сословия говорил и Платон. По его версии, разумному началу души в идеальном государстве соответствуют правители и философы, яростному началу – воины, вожделеющему – земледельцы и ремесленники. По Платону, смысл существования третьего сословия был в том, чтоб кормить высшие касты, не более того. Самоценности оно не имело. В отличие от правителей и воинов, посвящали жизнь служению общему благу, – от бизнесменов такого никто не ожидал.

Позже в Индии возникла еще одна каста, четвертая – шудры, и в нее из третьей перешли чернорабочие и слуги. Так бизнесмены несколько повысили свой статус. Однако «в дальнейшем эволюция кастового общества шла по линии все более резкого противопоставления двух первых каст третьей и четвертой. При этом наблюдалась тенденция постоянного понижения статуса третьей касты (вайшьи), которая постепенно теряла арийские привилегии(!), и некоторого повышения статуса четвертой (шудры)». Отмена привилегий, видно, была связана с тем, что вайшьи все дальше отходили от арийской концепции, согласно которой главная задача цивилизации – решение религиозных и прочих духовных проблем, но никак не личное обогащение.

Вне кастового деления, на самых низших ступенях,  стояли «неприкасаемые». Им поручали выполнение «нечистой» работы типа обработки кожи и уборки мусора. Забавно, что сегодня этим охотно занимаются бизнесмены.

Ситуацию можно описать в таких терминах: торговцы сконцентрировали серьезные капиталы и не по заслугам, а за бабки залезли наверх. В итоге обществом управляют представители низшей касты. Какое мы в итоге имеем общество, вы сами видите. Процесс этот протекает настолько органично, что выражение «если ты такой умный, то почему ты такой бедный» утратило юмористическую окраску.  

 

…В общем, купцы намного ниже брахманов, но купцам в принципе еще можно подавать руку. Ниже идут неприкасаемые, которых надо просто обходить стороной. А купцы немножко выше. Красивая версия? Ты слышал такую?

– Не-а.

– Я вижу, ты спокойно это выслушал. Так что, может, ты еще не потерян для общества. Потому что обычно богатые люди обижаются на эту мысль. Их она задевает. Ну, красиво?

– Угу.

 

Продолжение следует

 

Опубликовано в журнале «Медведь» №71, 2003


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое