Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Интервью

Ящик водки. Бутылка пятая, 1986 год

Ящик водки. Бутылка пятая, 1986 год

Тэги:

Перестройка крепчала. Ускорение росло. Гласность зашкаливала. Даже чернобыльскую катастрофу рассекретили через каких-нибудь пару недель.

Событие года – Cахаров вернулся в Москву… Может, это и было точкой невозвращения: отец водородной бомбы, он же главный диссидент страны, выпущен на волю и предъявлен легальной прессе…

 

Свинаренко: – Сначала, Алик, давай ты рассказывай про свою жизнь.

Кох: – Я продолжал писать диссертацию.

– Что-то ты ее долго писал! Уже которую главу подряд ты мне про нее рассказываешь!

– Писал сколько положено – три года. С 83-го по весну 86-го. А где-то в феврале 87-го я защитился.

– Ладно, ты закончил писать диссертацию, шел по прямой, и все было ясно…

– Нет. Были проблемы с трудоустройством! У меня не было ленинградской прописки, была областная. И меня не брали на работу.

Ты фактически был ущемлен в правах.

– Вроде того. Но! Меня все устраивало! Кстати, когда я защитился и пошел работать в НИИ, мне родители перестали помогать – ведь я уже закончил учебу. И мы стали жить хуже, чем когда я работал дворником!

– А я в 86-м году все так же работал в калужской газете, но уже много печатался в больших газетах – «Собеседник», «Комсомолка», «Советская Россия». Это было круто. Они были не то, что сегодня газеты, а настоящие, качественные – типа как  «Коммерсант» в начале 90-х. Ведь когда пошла перестройка, то ЦК начал требовать от центральных газет материалы поострей. А где ж взять поострей? С мест! Давайте пропечатайте отдельные недостатки! Люди говорят: ага, пропечатаем, а нас завтра на цугундер…

– А тебе это было до фени?

– Ну да. Это ж развлечение, острые ощущения.

– А, это как сейчас – Кремль критиковать нельзя, но, поскольку у нас демократия, то критиковать кого-то надо. Ну, давайте местных царьков. А кто там положение знает лучше, чем местные журналисты? Вот давайте возьмем самых талантливых из них, в частности Свинаренко, и пусть он напишет про отдельные недостатки.

Игорь Свинаренко

– К примеру, у меня был любимый персонаж – дояр Витя Иванов. Это было в Мосальском районе. Я про него дал серию здоровенных заметок в разных газетах. Этот Витя, шустрый такой парень и многодетный отец… Так его ноу-хау было в чем? Он, с одной стороны, не пил, а с другой – не воровал. Доярки всегда разворовывают все, а этот был такой преувеличенно честный. То есть обычно имелся в виду надой от голодных коров, оставшийся после воровства. А у Вити коровы были сытые, молока получалось много, и он его к тому же не крал. Чудеса! Лисовский и сегодня жалуется, что доярки воруют молоко. (У него не только же куры в «Моссельпроме», но и коровы есть!) И он не может упросить, чтоб они просто воровали, но не разбавляли оставшееся молоко водой. Потому что такое молоко повышенной жидкости не принимают на молокозавод. Вот Лисовский и призывает доярок воровать открыто. Сперли – и отдыхайте спокойно, оставьте все как есть. Не делайте лишней работы! А они не слушают, доливают. А вот Витя ничего не крал – ни кормов, ни молока, и молока у него выходило очень много.

– Ему коллеги темную не устраивали?

– Ну, там же бабы, он как-то отбивался. Но начальство ему срезало расценки, а то, если платить честно, он бы очень много зарабатывал. Больше первого секретаря! Что было бы неверно. И была такая инструкция, что каждому по итогам года устанавливали личные расценки – и в результате все зарабатывали примерно одинаково. Такой был идиотизм. Так Витя пытался убедить начальников, что надо платить по справедливости. Вот стоит тонна молока столько-то – и платите за каждую тонну, и плевать, сколько всего надоено. Но, конечно, никто не мог на этой пойти. Ведь тогда пришлось бы признать, что Витя Иванов – единственный честный колхозник во всей Калужской области. Получилось, что этот Витя довел до идиотизма принципы колхозного строя. Ведь эти коровы, по справедливости, принадлежат ему. Это их предков забрали в колхоз у Витиного, условно говоря, деда. И Витя, по идее, имеет право хоть все молоко себе забирать. Или, если судить по гамбургскому счету, так он вообще мог, согласно уставу колхоза, отделиться от общественного хозяйства и выйти из него со своим паем. И насрать ему было б на нормы  и расценки, он бы торговал своим молоком на рынке по рыночным же ценам. Короче, все неприятности Вити были оттого, что он, желая честно трудиться за справедливую плату, тем самым автоматически посягнул на устои. А ваша советская экономическая наука позволяла Витю обсчитывать. И про это я немало написал, но это ничем, понятно, не кончилось.

А еще была такая тема. Один видный менеджер теперешней журналистики – большой демократ, разумеется, – помню, бегал по кабинету и рвал на себе волосья. Типа, что за заметку я ему принес, я его этим подставляю! Да как же подставляю, она ж не опубликована еще, только мы с тобой вдвоем ее и прочли? А он орет: нет, это непрофессионально, это подстава, вдруг узнают, кого он пригрел. Значит, заметку зарубили следующую. Некто Х создал в Туле так называемый рабочий клуб, где он вечерами собирал пролетариев и с ними разбирал производственные вопросы. На него сразу наехали, исключили из партии, и он летал там как сраный веник. Я написал: ну, чего докопались до человека, пусть он занимается с пролетариями и рассказывает им что хочет, все равно они не поймут. Смешно сказать, ему вменили аморалку: развелся с женой. Чего он как член партии не имел права делать.

– Почему? Коммунисты что – католики?

– Да, католики. Более того – пошли они на хрен! Ты ко мне чего пристал? Я, что ли, устав КПСС сочинял?

– Я тоже против разводов, но хочу понять… Они же отрицали брак!

– Ну да, Коллонтай, там, трахалась с матросами… Ленин – с Инессой Арманд… И так далее.

– Коммунисты после действительно повернулись на семейной теме. Но я хочу понять причины! Ты можешь мне объяснить?

– Э-э-э… Человек должен, по коммунистической версии, привыкать к тому, что он полностью принадлежит партии. И она руководит им тотально. А когда он разводится, то он как бы ставит свои эмоции и инстинкты выше партийной дисциплины.

– Не понял.

– Ну как? Начальство ему не велит разводиться, а он, гад, лезет.

– Да мне не понятно, какое их дело!

– Ну, это как некая форма аскезы. Ты принадлежишь партии, и все.

– Ну и отлично! Я развожусь с женой, чтоб только вам принадлежать.

– Не волнует. Вон батюшка тоже не имеет права разводиться. Тебе разрешит партия разводиться – давай, а сам не смей. А то если ты с женой разведешься, то можешь по инерции заявить: «Да пошли вы вообще все на фиг». Над тобой утрачивается контроль. Я считаю, такая схема была. Это как ты пришел в монастырь, постригся – вот сиди и молчи. Школа послушания. И не рассуждай, о чем тебе не положено. Вот если завтра отомрет семья, то тебе об этом объявят с трибуны съезда КПСС. Объявят – и иди, обобществляй жен.

– Все равно мне не понятно.

– Ты меня зря ставишь в такую позицию, что я тебе должен отвечать за КПСС. Да зачем она мне нужна!?

– Но ты как инженер человеческих душ должен понять, почему коммунисты вот так возлюбили институт семьи, который, в конечном счете, и разрушил социализм.

– Как «разрушил»? Почему именно этот институт?

– Потому что он привел к обособлению части имущества. К частнособственническим инстинктам. К защите именно своих детей, а не всех подряд. Семья разрушила коммунизм! Почему крестьянин не хотел своих быков вести на колхозный двор? Да потому, что у него была семья… И вот коммуняки не любили, не любили семью, как оплот частнособственничества. А потом хрясь – и ее любят! Не могу понять! Немотивированно!

– Тут, может, еще вот что. Когда русский мужик разводится с женой, он тогда перестает бриться, с утра пьет водку, кладет на все, не ходит на работу – известные все дела.

– А, так у них был утилитарный подход? Поскольку мы, коммунисты, с пьянством русского народа справиться не можем, пусть с ним справляются жены! Так?

– Конечно! Ты что, не замечал? Женатый человек всегда умыт, приличный такой, а разведется – и все, он уже как скотина… Уже у него на квартире начинают собираться алкаши, уже мебель распродана, бутылки выкидывают в окно, коитус в уголке, на старом пальто… Приют блатных и нищих. И член партии уже неотличим от бомжа. Русский мужик – он как дитя. За ним мать сначала ходит, по сусалам дает, в школу заставляет ходить. Потом жена принимает эту эстафету. А не дай Бог, человек остается без хозяйки (слово-то какое!) – все, конец ему. И статистика подтверждает – человек женатый живет дольше, и у него здоровье крепче. А потому, что жена не дает ему пить и не пускает слишком часто на бл…ки! Как-то пытается его ограничивать и держать в рамках. Вот так и партия.

– Которая стала защитником мелкобуржуазных устоев.

– Ну, а других-то и не бывает, давай скажем об этом прямо!

– Ну почему? Бывают еще крупнобуржуазные устои! А кроме этих двух других нету, это точно…Но вернемся к заметке. Так там крамола была в том, что он развелся? Чем им та заметка не нравилась?

– Мне тот начальник объяснил. От рабочего клуба, говорит, один шаг до независимых профсоюзов, а от тех уже полшага до посягательства на шестую статью конституции. О руководящей и направляющей роли КПСС. Да… Прежде вся фронда в рамках комсомольской прессы проходила, а тут я почувствовал, что уперся в стену. Ниже талии – ну никак! Это талия – а жопу не трогать! За сиськи похватать можно, а жопу девичью – нет. Такой был предел легальной критики.

Вот так оно и шло. Мелкие перепалки с калужскими функционерами… И бурная личная жизнь. Я ж как раз был не женат. Приключения, разборки – это утомляло. Когда ты неженатый, то ты на этом рынке выступаешь как добыча… Поскольку ты на тот момент уже женат был, ты ничего не можешь рассказать о своей личной жизни…

– Не могу… А вот знаешь, в Древнем мире государства делились на теократические и светские. Теократическое было как устроено? Владелец государства и народа – это Бог. Люди поклонялись учению, и главными были жрецы. Другой тип – это светское государство. Во главе стоял вполне светский император, который вполне светскими методами управлял.

Так вот, если говорить о системе управления, то нынешний режим я отношу к светскому государству. Во главе есть император, его особа не подлежит критике. А все остальное можно критиковать – в пределах разумного. И там какой-то позитив рождается. А коммунизм – это было теократическое государство. Вот вы товарища Брежнева, в принципе, можете критиковать сколько угодно, но вы поймите, что он сам по себе – говна кусок. Он же просто проводник священного учения. И когда он раскрывает рот, то это не он лично говорит, не какой-то плотский человек из Днепродзержинска. И критикуя его, вы уже покушаетесь на основы, на нашу религию. Сам товарищ Брежнев ничего не стоит, он просто проводник и жрец. Он оракул! Ему сказали – он передал. Типа весталки или сивиллы. Поэтому коммунизм в российском исполнении был теократическим государством. И поэтому он вообще не принимал религиозных деятелей. Они же на одном поле конкурировали!

– Я тебе скажу, что некоторые русские батюшки, когда их спрашиваешь: «А почему русским надо стоя молиться, в то время как другие конфессии разрешают сидя? Даже православные на Балканах сидят», – так батюшки на это говорят, что люди приходят в храм не за удовольствием, а на подвиг самоотречения. И ведь где-то мы уже слышали это, про подвиг! Этот аскетизм, горящие глаза, требование самоотречения… Вот потому большевизм в России и пошел так хорошо! Даже термины те же! Большевики действительно работали на этом поле. Смирение плоти… Зачем вам жрать колбасу? Вон морковок поешьте – и хватит. То есть большевизм эксплуатировал вековые привычки народа. И поэтому большевики защищали семью. Именно они запретили аборты в 1937 году. Товарищ Сталин хотел укрепить если не семью, то нравственность.

– Ему в семинарии вдолбили в голову представления о правильном и неправильном.

– А еще, кстати сказать, Чернобыль у нас был в 86-м. Это случилось в конце апреля. А объявили об этом после праздников.

– Только потому, что голоса начали верещать чуть ли не на следующий день. Тучи же пошли.

– А я с 1-го по 3 мая того года находился на рыбалке на речке Рессете. Это на юге Калужской области, на границе с Брянской. Которую потом объявили зоной поражения! Рыбалка наша заключалась в том, что целыми днями мы сплавлялись на резиновых лодках – причем течение слабое, еле заметное, – и закидывали спиннинг. Щучки там, окуня… Целый день на воздухе! Вся радиация твоя! Так мы плыли по чернобыльской зоне… Коля Низов, главный наш рыбак и заводила, помер в расцвете лет, что-то у него с кровью случилось, ему и полтинника не было.

– Да… А я в 87-м, когда устроился на ящик работать, так там был отдел радиологической защиты для, возможно, подлодок – институт-то был минсудпромовский. Так идешь мимо этого отдела – каждый день некролог, портретик… При исполнении… Кандидат наук… Их целыми лабораториями отправляли в Чернобыль радиологическую защиту ставить – и они помирали… Еще у меня подружка была, а ее папаша был заядлый грибник. Он все грибочки ей из южной Белоруссии возил. А это ж зона заражения! Она говорила нам: «Ой, да ерунда все это! Вы больше газетам верьте. Чудесные грибочки! Не обращайте внимания! У нас в Белоруссии все едят». А через год раз – и помер папаша…Рак. Такие дела…

– Вот наши жалуются: почему такое на Западе настороженное отношение к русским. А ведь мы ж им не сказали, что у нас там взрыв был. Что облако идет. Ну, и после этого чего от нас ждать? Как на нас надеяться? Фактически мы против них устроили ядерный теракт. С элементами схемы Александра Матросова.

– Нет, тут глубже. Они думали: мало того, что нам не сказали, – так они и своим не сказали! К тому времени Совок уже был достаточно изучен, и что Западу не сказали – это было им понятно. Не должны были им говорить по тем понятиям – на то и враги! Но вот то, что своим не сказали, от этого-то западники и припухли по-настоящему. «Они своих готовы положить, лишь бы остаться у власти! Что уж про нас-то, несчастных, говорить», – думали те про наших начальников.

– И детей выгнали на демонстрацию! Вместо того чтоб сказать: дети, сидите дома, дышите через марлю. А взрослые – бухайте, чтоб радионуклиды вывести.

– А еще лучше – уе…вайте. Как можно дальше. Но не сказали. Потому что у этих козлов свой народ – уже не свой. Они относились к людям как к мусору.

– Не ко всем! Очень важная деталь, которая меня в те годы просто сразила. Объявлять они особенно ничего не объявляли, но сделали принципиально важную вещь. Обычно, если член КПСС хотел свалить из захолустья, то его по полной программе истязали – дескать, он бросает фронт и прочее. Пугали, что с учета не снимут и вообще могут из партии выгнать. А по районам, которые тогда пострадали, было решение: коммунистов снимать с учета без разговоров. И не лезть к ним с пафосом. Какой мощный факт! Что это было? Цинизм? Типа, простая публика пусть загнется, а этих нужно спасти? Они же всегда стояли на позиции, что идея важней людей…

– Какая идея? Народ умрет, и кому эти идеи выдавать?

– Вот я тебе скажу. Тогда как раз вышел фильм «Иди и смотри». Там был эпизод, как партизаны поймали фашистов и повели расстреливать. И один немецкий офицер говорит: я вас ненавижу, и хоть меня расстреляют, а все равно наши победят, а вы козлы и полностью не правы. Я написал рецензию: смотрите, парень за идею готов отдать жизнь. Это – позитив. Но проблема вот в чем: а вдруг идея – говно? Может, тогда не стоит за нее отдавать жизнь людей? И тут меня сразу же вызывают в обком. Ну что, говорят, мы знали, что твое разоблачение отдельных недостатков до добра не доведет. Вот ты уже и до апологии фашизма дошел. Уже и у фашистов находишь позитив… Мы тут не дураки сидим, мы понимаем, какую ты идею имел в виду... Так они себя и выдали! Смешно. А тут же сидит мой редактор и тоже на меня наезжает. Я ему говорю: уж ты-то молчи! А он еще сильней брови насупливает. А я поскольку догадывался насчет повестки дня, то приготовился. И достал полосу, где стоит его подпись. И вот хватило ж совести наезжать! Член партии, член бюро обкома подписал – а плохой, значит, я…. Значит, ты говоришь, что по Чернобылю все ясно?

Альфред Кох

– Более или менее. Еще это была колоссальная материальная потеря. Огромные деньги были тогда потрачены, чтоб хоть какие-то последствия ликвидировать. Сколько людей было угроблено! Говорили же, что 30 миллионов человек погибнет от последствий. И смертельная рана была Совку нанесена в смысле доверия к власти. Народ начал понимать масштабы катастрофы и масштабы предательства.

Сталин, после того как Алоизыч его нагнул, через месяц и то вышел и сказал: «Братья и сестры, мол, спасайте меня!» А Горбач не вышел и не сказал: «Спасайте!» Вот его и не спасли…

– А сколько было украдено денег тогда под это дело? Как ты думаешь?

– Да причем тут вообще Чернобыль, воровство… радиация…? Ты не пробовал палочку дрожжей бросить в нужник? Дерьма раз в десять больше становится. Можно уже не удобрять. Это не ядерный взрыв был, а говно. Просто говно изо всех щелей поперло. Совок уже смердел на весь мир.

– И был еще съезд КПСС. И опять приехал секретарь обкома, и опять созвал журналистов. Мы ждем – ну, что скажет?! А он сказал, что им объяснили: критика должна быть, но конструктивная. В общем, все оставалось как было.

– Да их переделать было невозможно! Горби, даже если б он захотел что-то изменить, эту местную х…ню переломить бы не смог никогда. Их невозможно было заставить работать по-другому! Их только бабками можно взять! Как этих бывших первых секретарей, которые нынче губернаторы, – как их в коммерческое русло повернули? За счет бабок! А то что хотели – закрыть распределители, отобрать машины, куда-то заставить баллотироваться… Горбачев же им говорил: ты изберись председателем облсовета, тогда мы тебя и первым секретарем назначим. А тот говорит: «Ничего себе? Я по трупам лез, товарищей предавал, кагэбэшникам барабанил – для чего? Для того чтоб я, моя жена, мои дети отоваривались в закрытом распределителе, жрали балыковую колбасу, кушали хорошую водку, получали шубки без очереди. А ты, педрила, хочешь, чтоб я шел на выборы? К тем товарищам, которых я продавал? Так нельзя правила игры менять! И еще. Обращаю твое внимание, Михал Сергеич, что сам ты избираться всенародно не готов. Ты хочешь, чтоб тебя специально подобранные депутаты избрали, а уж никак не всенародно»!

– Ну да, Горбачев нарушил важное правило ведения переговоров. Когда у человека что-то хочешь забрать, взамен ему нужно предложить что-то другое. А Горбач им не предложил ничего. И в этом была слабая сторона его как бизнесмена. Коммунисты всегда страдали от отсутствия сбалансированной позиции. Они говорили: ты отдай, а потом, если останешься живой, нам, конечно, нужно посоветоваться… может быть… А если не отдашь – мы гарантируем, что ты живой точно не будешь. Товарищ Сталин, ведь с партийными кадрами не церемонился… А ты помнишь, какие книги тогда были в ходу? Какие ты читал?

– В 86-м? Помню. Я перечитывал Герцена. «Былое и думы». Интересная книга!

– А я ее последний раз читал в 81-м, когда в Польше были разборки с «Солидарностью».

– Там впервые в официальной литературе, рекомендованной для чтения, я прочитал критику Маркса. Там я впервые ознакомился с тезисом, что движущей силой всех революций является зависть, а не забота о светлом будущем грядущих поколений. Еще Герцен нас учил, что учение Маркса – это идеология лавочников. Много там чего интересного!

– Не зря его в Лондон сослали… Как Березу… Который у нас типа наследник «Колокола». А вот еще в 86 начались всякие Чумаки и Кашпировские. Скажи, Чумак тебя волнует?

– Меня – нет. Но меня волнует, что Чумак волнует большинство россиян.

– Мне рассказывал один человек, который с Чумаком устраивал концерты…Они стадионы арендовали. Чумак выступает, а они уже бухают, организаторы-то. И Чумака зовут выпить. А он говорит: не могу, у меня сейчас второе отделение будет. И тут наш товарищ что-то шепчет Чумаку на ухо. Чумак выходит на сцену и говорит: «А теперь, перед началом второго действия – 20 минут лечебного молчания»…

 

Комментарий Коха

Вот, кстати с этих концертов Мавроди начался и все остальные пирамиды. Будь моя воля, я бы всех, кто ходил на Кашпировского с Чумаком, покупал билеты МММ и всяких разных «Хопров», я бы их всех освидетельствовал, признавал бы ограниченно дееспособными и лишал бы избирательных прав.

Вот я уверен, что список этих гавриков и гавриков, которые голосуют за Жирика и коммуняк, коррелирует на 99 процентов. Они реально ненормальные.

Как с этой Властелиной. Обманула тысячи людей. Поймали, посадили. Отсидела, вышла. Далее внимательно: приехала обратно к себе в Подольск, открыла такую же контору-лоходром, и опять народ повалил к ней тысячами со своими сбережениями!!!

Все. Ее больше сажать нельзя. Надо всю эту публику, которая к ней ходит, срочно в дурдом. Срочно! Как нет? А если они завтра чего-нибудь подожгут? Или зарежут кого-нибудь? Они же за свои поступки не отвечают. Это же очевидно. Они же потом опять скажут: а куда государство смотрит? Почему оно нам опять позволило свалять дурака?

 

…Публика счастлива! И дальше организаторы спокойно бухают. А сколько людей избавилось за эти 20 минут от хронических заболеваний, бросило пить, перестало изменять жене… Это важная тема! Все-таки большинство населения страны – оно не взрослое, оно на стадии североамериканского негра или сельской девочки, которая ходит к гадалке, – это люди, которым нужны простые конструкции, мифы. Ну, как ты им будешь объяснять про современную экономику? Только время потеряешь. Надо им дать Чумака, пусть их лечит. Надо им дать Березу – вот, он один украл, а все прочие – русские и честные. Надо им дать Ельцина – наш мужик: с утра выпил – весь день свободный. Спел, сплясал, доволен собой, и пошли все на хрен. Простые конструкции.

А для яйцеголовых надо конструкции посложней – с диссертациями, надо в Гарвард ездить – выпендриваться, короче. Есть у тебя чувство, что страна состоит из двух разных народов? Что, как говорил классик, в каждой национальной культуре есть как минимум две национальные культуры? Чумак – это наше, это вековая мечта русского народа!

Вот эти чаяния, о которых нам вещает Геннадий Андреич Зюганов, они у нас в полный рост стоят! И живая вода, которую для партии и народа заряжает кремом Чумак, и сестра Аленушка, которая закозлила братка Иванушку, и гуси-лебеди, и березки… Вот все тут – все есть! Иванушка – это Рыбкин, который чего-то там с Березовским тер, и Лебедь, который с Березой работал, с Гусем вообще все понятно… Все русские мифы тут включены. Инопланетяне прилетят и всех развлекут. Свершится чудо, и Чумак всех вылечит задаром, и никакого не надо законопроекта о медицинском страховании. Функционеры отдадут дачи и распределители сиротам. Сбыча вековой мечты была как никогда близко!

– Про две культуры – это хорошо. Я помню, у Ильфа и Петрова было про две культуры: типа, один на льдине мерзнет, а другой придумывает фокстрот «Один на льдине».

– Алик, а каким тебе виделось будущее страны?

– Ну, я как человек, который всей душой поверил в перестройку…

– Это стеб, что поверил?

– Какой стеб?! Это чистая, кристальная правда! Я-то думал, что вот, наконец… Мы все как один человек, наконец-то комуняки осознают, сколько они вреда принесли своему народу… Ну, теперь не вешать же их на фонарных столбах, они и сами готовы перестроиться. Они начнут перестройку с себя! Я думал, что все будет хорошо! Да. Я так думал.

А что, так все более или менее получилось. Худо-бедно и мы, и они перестроились… Как-то все рассосалось…

– И теперь ты пожинаешь плоды своей догадливости? Рассосалось-то рассосалось, да вот я тут выезжал с Садового на Кутузовский, а там пробка – и непонятно отчего. А когда вдруг мент забегал нервно туда-сюда, стало ясно, что это Путин едет. Кого-то это возмущает, но я к этой мере предосторожности спокойно отношусь. Я понимаю, как чечены мечтают его достать. И я с ужасом подумал – а вдруг они его достанут? Что тогда начнется в стране? Не дай Бог!

– По конституции его место займет Касьянов. Кстати, по телику показывали, как одна женщина родила в автомобильной пробке, которая образовалась, пока Путина пропускали. Муж роды принимал. А врачиха по телефону службы 911 руководила его действиями.

– Да хрен с ним, с Касьяновым. А что произойдет с экономикой? С рублем? С очередями? С армией? С порядком на улицах? Да еще вдруг там будет чеченский след? А? Страна – неуправляемая… Представляешь?

– Не знаю… Почему я должен это представлять?

– Ну как? Вон даже в Америке убивали президентов!

– Ну и что? Что-нибудь от этого менялось? Вон даже Линкольна убили – и что? Что, Север как-то изменил свое отношение к рабовладению? К Югу? Или после убийства Кеннеди Америка встрепенулась, начала давить Кубу? Свергла Кастро? Что случилось? Ничего… Хотя, когда убили Александра II, стало хуже. В том числе и тем, кто его убил. А может и лучше. При Александре III экономический рост был офигенный. «Политика малых дел». Войн не было.

– Кстати, насчет Александра II: за тысячу лет в России был один вменяемый руководитель, которого волновала судьба вверенного ему народа… При всем нашем уважении лично к Владимиру Владимировичу мы должны признать, что отец родной у бедного русского народа был пока один.

– И никто для народа не сделал большей поганки, чем революционеры из «Народной воли». Которые для этой воли вроде бы и старались… А еще игры Доброй Воли были…

– Да. Кстати. Бомжей выслали и проституток, салями продавали. Чисто было в Москве… А на тех играх впервые, кажется, засветилось CNN. А после и на войне в Ираке, и на нашем путче, и на обстреле Белого дома… Да… Был, конечно, еще застой, но ангелы уже немножко вострубили. И там уже публикации пошли робкие, на уровне оправдания Бухарина…

Ладно… С Чернобылем я вот еще что подумал. То, что власть так себя повела тогда – это частное проявление большого закона. Я вот что заметил. Где у негров и у русских суверенитет – там тоска, и голод, и воровство. Власть к своему народу относится как к чужому. Говорить об этом – такая крамола, так некрасиво, что даже как-то неловко… Варягов бы каких позвали, что ли… Вот, за тысячу лет только один руководитель высшего звена – я все про Александра II– проявил заботу о своем народе. И в итоге плохо кончил… Но даже и не это меня беспокоит, что его убили, моя проблема другая – что он был исключением! А остальное время страна управлялась людьми, которые вели себя как чужие! Их волновало все что угодно, кроме блага подданных.

Таким образом, можно сказать, что государственный суверенитет русских ни к чему хорошему не приводил. То есть суверенитет хорош только в виде исключения, при наличии Александра II. А если его нет, кто ж тогда должен командовать? Какие-то мифические варяги?

Вот в этой связи какую же властную альтернативу мы можем предложить России? Россия каждый раз управляется как бы чужими людьми – они бабки поделили и разбежались, а крестьяне всякие и пролетарии – да ну их, как бы… А?

МММ

 

Комментарий Свинаренко

Справедливости ради надо сказать, что русские, в общем, и не рвутся управлять – может, что-то чувствуют… Они страну то и дело кому-нибудь спихивают. У нас обыкновенно правят какие-нибудь мифические варяги, киевские незалежные князья, цари и царицы немецкого происхождения, еврейские комиссары, грузинские семинаристы, днепропетровские аппаратчики… Все это было. Тоже ничего хорошего из этого не вышло. Особого внимания заслуживают попытки введения внешнего управления или его элементов – как с фирмами, где кризис и обвал. Я имею в виду Антанту, при помощи которой белые намеревались восстановить в стране законность. Антанта попыталась что-то наладить в стране… Но после оставила эти попытки. Антанта ушла из России в 20-м году – как какая-нибудь Pizza Hut из Москвы в 98-м, испугавшись временных трудностей. Стало ясно, что в России не только самоуправление не работает, но и внешнее тоже не срабатывает. Действительно, какой-то третий путь – ни внутрь, ни наружу. Классическим поводом для введения внешнего управления был дефолт 98-го – но никому и в голову не пришло поставить об этом вопрос. Зачем? Только время терять…

 

Ответ Коха

– Ой! Прям как в застойной «Литературке» – если бы директором был я. Ну что ж, давай попробуем.

Рассуждения о власти в третью неделю Великого Поста с двухсторонней пневмонией и плевритом (восемь дней без курева, жопа – как друшлаг от уколов антибиотиками).

Рассуждение первое, конфуцианское

Конфуций. «Изречения». Глава 12 «Янь Юань»:

«…7. Цзыгун спросил о том, в чем состоит управление государством. Учитель ответил:

– Это когда достаточно еды, достаточно оружия и есть доверие народа.

– А что из названного можно первым исключить в случае необходимости? – спросил Цзыгун.

– Можно исключить оружие.

– А что из остающегося можно первым исключить в случае необходимости? – снова спросил Цзыгун.

– Можно исключить еду.

Смерть издревле никто не может избежать.

Когда ж народ не верит, то не устоять….»

Похоже, еду с оружием мы уже давно исключили. Но вот феноменальный уровень доверия народа нынешней власти, который не могут объяснить ни ее адепты, ни ее противники, – он вполне в русле конфуцианских установок. В этом смысле нынешняя власть действует правильно. Путь к сердцу народа лежит не через желудок, что бы там не кричали Маркс и Энгельс. Народная любовь – вещь неуловимая и трепетная. И она часто переходит в лютую ненависть. А вот обратно – с трудом. Проверено экспериментально. Сами знаете.

Конфуций. Изречения. Глава 13 «Цзылу»:

«…. 2. Чжунгун стал управляющим у Младших и спросил о том, что значит быть правителем. Учитель ответил:

– Будь примером для своих подданных, не вини за малые проступки, выдвигай достойных и способных.

– А как узнать достойных и способных, чтобы их возвысить? – спросил Чжунгун. Учитель ответил:

– Возвысь тебе известных,

А тех, кого не знаешь, –

Отринут ли другие?»

Тут вроде все понятно и технологично. Возвысь своих друзей-товарищей. Не особенно их ругай за взятки и коррупцию. И все получиться. Так все и делается, в соответствии с указаниями старика Конфуция. Но вот в конце – подковырка. Опасная подковырка! А те, кого не знаешь, куда пойдут? Что будут делать? О чем думать? Какому правителю служить? А вдруг среди них есть тоже достойные и способные? И мужественные и храбрые? И самоотверженные? Отринут ли их другие (правители)? Не зреют ли в их сердцах гроздья гнева? А вдруг они не меньше известных и возвышенных любят Родину? И переживают за нее? Может их посадить от греха подальше? А то как-то неуютно. Временно все как-то.

И дальше, в этой же главе:

«…. 14. Когда Жань вернулся с заседания, Учитель спросил:

– Почему пришел так поздно?

– Обсуждали одно государственное дело, – ответил ученик.

Учитель возразил:

– Это дело не могло быть государственным. В противном случае я бы слышал о нем. Хотя нигде и не служу».

Вот здесь у нынешних – все мимо кассы. Все что-то темнят, шушукаются. Секретики у них вечно. На лице печать государственной нужды. А что за нужда, нам неведомо. Тайна! А раз так, то, значит, и нет никакой государственной нужды. А есть обычная человеческая нужда. Какая-то там. Большая или маленькая. Сугубо личная. О ней и сказать-то совестно. Вот и шушукаются промеж собой. Ходят друг к дружке. По нужде.

И в заключение.

Конфуций. Изречения. Глава 17 «Ян Хо»:

«…18. Учитель отметил:

– Плохо, когда фиолетовый цвет затмевает ярко-красный; плохо, когда мелодии удела Чжен портят возвышенную музыку; плохо, когда краснобаи губят государство…»

Здесь без комментариев. И так все ясно.

 

Рассуждение второе, античное

Платон. «Государство». Книга первая «О справедливости как выгоде сильнейшего»:

«…Устанавливает же законы всякая власть в свою пользу: демократия – демократические законы, тирания – тиранические, так же и в остальных случаях. Установив законы, объявляют их справедливыми для подвластных – это и есть как раз то, что полезно властям, а преступающего их карают как нарушителя законов и справедливости…»

Вот она – мощь разума античных гигантов! «Установив законы, объявляют их справедливыми». Можно даже сказать: «… объявляют их справедливостью». Вот тут Госдума закон об автогражданской ответственности приняла. Так там все владельцы автомобилей обязаны их застраховать. Все да не все. Вернее почти все. Все, кроме государства. То есть если в тебя въехала госмашина, то тебе заплатят шиш! Даже если у тебя машина застрахована. Поскольку страховая компания с государства денег не получит. Так-то! Даешь трехцветные номера! Это называется справедливость. Вообще-то это неконституционно и является чистой дискриминацией по форме собственности. Кстати государевы люди не платили налогов только в Средневековье. Уже в новое время, не говоря уже о современности, они уравнялись со всеми другими гражданами. То, что государство выделило себя и освободило от автогражданской ответственности, это прорыв в Средневековье! Сейчас даже английская королева платит налоги, не говоря уже о страховке в частные страховые компании. Дискриминация по любому признаку – дикость. С чем и поздравляем наших народных избранников. Они, наверное, забыли, что их народ избирал, а не Кремль.

В этом же контексте интересно проанализировать нацистские «Нюрнбергские законы». Тоже сама справедливость – как ее понимает власть.

Аристотель. «Политика». Книга пятая (Е):

«…14. Тремя качествами должны обладать те, кто намерен занимать высшие должности: во-первых, сочувствовать существующему государственному строю; затем, иметь большие способности к выполнению обязанностей, сопряженных с должностью; в-третьих, отличаться добродетелью и справедливостью, соответствующими каждому виду государственного строя. (…)

20. Но самое важное из всех указанных нами способствующих сохранению государственного строя средств, которым нынче все пренебрегают, – это воспитание в духе соответствующего государственного строя…»

Оказывается добродетель и справедливость, по мнению Аристотеля, бывает разная. Одна – для демократии, другая – для олигархии, а для тирании – вообще третья. И все это разные добродетели и справедливости.

Вот, допустим, добродетельный человек из тиранического государства. Какой он? Он любит тирана. Ну, просто обожает его.

Он с радостью отдает свой последний кусок на всякие начинания тирана и вообще отождествляет тирана и страну. Для него интересы тирана и есть интересы страны.

Он необычайно любит все военное. Железные легионы. Пыль походов. Трофеи. Стойкость. Жертвенность.

Ненавидит оппортунистов, всякие дискуссии, оппозиционность.

Не верит в частную жизнь. Частная жизнь, по его мнению, это удел неудачников.

Служение государству, державе, как теперь модно говорить, есть цель настоящего мужчины.

Кстати, вопреки расхожему мнению он отнюдь не аскет. Он с удовольствием потребляет земные блага, считая, что они ему положены в обмен на любовь и преданность.

Теперь представим, что такой человек оказывается на какой-нибудь высокой государственной должности в условиях демократии. Будет ли он, по Аристотелю, сочувствовать государственному строю? Вряд ли. Ему будет казаться, что здесь, при демократии, все понарошку. Понарошку кричат депутаты, понарошку журит начальство, понарошку нужно быть честным.

Да и система приоритетов здесь какая-то чудная. Все говорят, что нужно сделать то-то и то-то, чтобы легче было торговать, ремеслами заниматься, овец пасти. А про державу никто не думает. И, о ужас, нас уже никто не боится! А раз не боятся, значит, не уважают. А это поважнее набитых животов дорогие товари…, ой, извините, сограждане.

Вот Аристотель был учителем у Александра Македонского. Молодой человек был сыном царя Филиппа и, соответственно, воспитан в тираническом духе. Да и завоевывать ему предстояло Персию, то есть страну, в которой народ с молоком матери впитал тираническую ментальность. Отгадайте, какой государственный строй посоветовал Аристотель установить на завоеванных Александром территориях? Правильно, тиранию. Как вы догадались? При том, что сам Аристотель, воспитывался в духе афинской демократии и для себя другого строя не видел.

Сейчас, в нашей лучшей из демократий, значительную часть государственных должностей занимают люди вполне тиранического склада. Или, как они себя называют, державники. Смогут ли они не соскользнуть в болото тирании? Очень сомнительно, хоть и не дай Бог.

Флаг демократический, герб монархический, гимн тиранический. Как говорил бессменный автор текстов к гимну, «Получился ералаш!» Иными словами, полное нарушение законов Аристотеля. Что из этого выйдет?

И в заключение этого рассуждения.

Аристотель. «Политика». Все та же пятая глава (Е):

«…IV1. (…) В демократиях перевороты чаще всего вызываются необузданностью демагогов, которые, с одной стороны, путем ложных доносов по частным делам на состоятельных людей заставляют этих последних сплотиться (ведь общий страх объединяет и злейших врагов), а с другой стороны, натравливают на них народную массу…»

Обратили внимание: они тут совпадают с Конфуцием. Тот про краснобаев, этот про демагогов…

 

Рассуждение третье, христианское

Послание к римлянам Святого Апостола Павла. Глава 13:

«1. Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены.

2. Посему противящийся власти противится Божию установлению. А противящиеся сами навлекут на себя осуждение.

3. Ибо начальствующие страшны не для добрых дел, но для злых. Хочешь ли не бояться власти? Делай добро и получишь похвалу от нее.

4. Ибо начальник есть Божий слуга, тебе на добро. Если же делаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч: он Божий слуга, в наказание делающему злое.

5. И поэтому надобно повиноваться не только из страха наказания, но и по совести.

6. Для сего вы и подати платите, ибо они Божии служители, сим самым постоянно занятые.

7. Итак отдавайте всякому должное: кому подать, подать; кому оброк, оброк; кому страх, страх; кому честь, честь…»

Ничего себе, а? Это получается и Чингиз-хан, и Гитлер – все от Бога? А что ж тогда преподобный Сергий Радонежский благословлял на битву Христово воинство Дмитрия Донского? И инока Пересвета послал с ним?

Это, получается, про эсэсовцев сказано: «Хочешь ли не бояться власти? Делай добро и получишь похвалу от нее». Выходит, доноси на партизан (чтоб их повесили), выдавай евреев (чтоб их сожгли). Тогда получишь похвалу.

Нет! Мое представление о христианской добродетели здесь с апостолом Павлом не совпадает. А вот наши иерархи который год блеют: «Всякая власть от Бога… Нет власти не от Бога….»

С принятием христианства и начали все монархи, даже лучшие из них, воспитывать покорность народа на павловском Послании римлянам. Вот характерный отрывок из Манифеста Александра IIот 19 февраля 1861 года (об отмене рабства):

«…Но общий здравый смысл не поколебался в том убеждении, что по естественному рассуждению свободно пользующийся благами общества взаимно должен служить благу общества исполнением некоторых обязанностей, и по закону христианскому всякая душа должна повиноваться властям предержащим (Рим. XIII, 1), воздавать всем должное, и в особенности кому должно, урок, дань, страх, честь (7); что законно приобретенные помещиками права не могут быть взяты от них без приличного вознаграждения или добровольной уступки; что было бы противно всякой справедливости пользоваться от помещиков землею и не нести за сие ответственной повинности…»

Но были и другие случаи. Когда, призывая  Господа, свергали существующую власть, временно «забыв» про Послание римлянам. Вот, например, Декларация независимости от 4 июля 1776 года, принята единогласно всеми тринадцатью Соединенными Штатами Америки:

«…Поэтому мы, представители Соединенных Штатов Америки, собравшись на Генеральный Конгресс и призывая Всевышнего быть свидетелем искренности наших намерений, именем и властью доброго народа наших колоний торжественно во всеуслышание объявляем, что наши соединенные колонии отныне являются, и по праву должны быть свободными и независимыми Штатами, что они полностью освобождаются от верности Британской Короне и что всякая политическая связь между ними и государством Великобритания полностью расторгается, и что как свободные и независимые Штаты они полномочны объявлять войну, заключать мир, вступать в союзы, вести торговлю и совершать все другие акты и начинания, которые по праву могут совершать независимые государства. В подтверждение настоящей Декларации, с твердой верой в покровительство Божественного Проведения, мы даем взаимный обет жертвовать своими жизнями и своим состоянием и свято блюсти нашу честь…»

Трудно назвать отцов-основателей США безбожниками. И, конечно же, они знали про это послание Павла. Так где же истина? Как быть?

А вся проблема в Павле. Этот великий промоутер Христова учения, который и не Павел никакой, а Саул, фарисей и сын фарисея, ни разу не только не разговаривавший, но и не видевший Христа, был одержим, как фанатик, одной идеей – нести христианство язычникам.

Христианское учение в руках этого даровитого и образованного человека отличается такой смелой самобытностью, что это дало повод некоторым исследователям видеть в его богословии нечто отличное от первоначального Христова учения, так называемый павлинизм – как нечто совсем иное, чем простое христианство.

Апостол Павел, предчувствуя, что следствием распространения христианства среди язычников будут жуткие репрессии в отношении приверженцев новой веры, и прежде всего от римлян, попытался смягчить удар как бы говоря: «Мы будем платить налоги, мы признаем, что ваша власть от Бога, пожалуйста, не бейте нас!» Именно поэтому процитированный пассаж есть только в Послании римлянам. Больше нигде ничего подобного нет.

Этим, возможно, он выиграл время. Потому что, когда гонения все-таки начались, община уже окрепла, вера систематизировалась и оказалась способной не только устоять под ударами язычников, но и в конечном итоге стать государственной религией Великого Рима.

Таким образом, подобные заявления Павла нужно рассматривать как тактический ход в борьбе за сохранение паствы и учения, а не как программную вещь на все времена. Ссылки наших монархов и иерархов на Павла, в этом контексте по меньшей мере недобросовестны.

А что же сам Христос? Что он говорил о светской власти, как он учил к ней относиться?

Да ничего не говорил. Врать он не хотел, да и не умел, а правду говорить… сами знаете, чем это все кончается. Строго говоря, и без программных заявлений Христа относительно власти эти самые власти быстро раскусили, что к чему, и распяли его.

Но все-таки вытащить из него прямую речь на эту тему они очень даже хотели. Вот характерный отрывок:

«…15. Тогда фарисеи пошли и совещались, как бы уловить Его в словах.

16. И посылают к Нему учеников своих с иродианами, говоря: Учитель! Мы знаем, что Ты справедлив, и истинно пути Божию учишь, и не заботишься об угождении кому-либо, ибо не смотришь ни на какое лицо;

17. Итак, скажи нам: как Тебе кажется? Позволительно ли давать подать кесарю или нет?

18. Но Иисус, видя лукавство их, сказал: что искушаете Меня, лицемеры?

19. Покажите Мне монету, которою платится подать. Они принесли ему динарий.

20. И говорит им: чье это изображение и надпись?

21. Говорят ему: кесаревы. Тогда говорит им: итак, отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу…» (Матф. 22).

По всей видимости, фарисеи хотели вынудить Христа высказаться совершенно определенно против уплаты подати Риму и, следовательно, совершить уголовное преступление, прямо карающееся смертной казнью. Разгадав их замысел, Христос ответил красиво, туманно, но не погрешил против истины. Характерно, что этот эпизод есть в трех из четырех канонических евангелий, что большая редкость.

Очевидно, что фарисеи, а уж подавно и все остальные, кому он проповедовал, прекрасно знали, что Христос не признает власть Рима и, уж во всяком случае, против уплаты податей кесарю. Есть один Царь – Господь, ему и нужно поклоняться. Как это контрастирует с Павловским смирением: «…существующие власти от Бога установлены…», «…поэтому надо повиноваться…»

Вот тут Геннадий Андреевич записал былоХриста в коммунисты. Так вот: шиш вам, товарищ Зюганов. Никакой он не коммунист. Христос – анархист. И как всякий анархист, конечно же, идеалист.

Значительно ближе к Христу – и при этом более реалистичен – Мартин Лютер («О светской власти. Первая часть «В какой мере ей следует повиноваться»):

«…Поскольку весь мир зол, и среди тысячи едва ли найдешь одного истинного христианина, то люди пожирали бы друг друга, и некому было бы защитить женщин и детей, накормить их и поставить на службу Богу, и мир опустел бы. Вот почему Бог учредил два правления: духовное, которое образуют христиане и благочестивые люди при помощи Святого Духа во главе с Христом, и светское, сдерживающее нехристиан и злых, заставляющее их, хотя бы против воли, сохранять внешний мир и спокойствие…»

Далее Лютер объясняет, что не все крещеные – христиане: «…Ведь мир и большинство людей – нехристиане и таковыми останутся, хотя все одинаково крещены и называются христианами. Настоящие же христиане живут друг от друга, как говорится, не рукой подать. Поэтому невозможно, чтобы христианский порядок распространялся на весь мир или на целую страну, или на большую группу людей. Ведь злых всегда гораздо больше, чем благочестивых…»

И хотя Лютер признавал печальную необходимость светской власти как меньшее зло, призванное обуздать большее, тем не менее он эту светскую власть отнюдь не идеализировал (там же, вторая часть «Как далеко простирается светская власть»):

«…Знай же, что с сотворения мира мудрый князь – птица редкая, и еще более редок князь благочестивый. Обыкновенно они либо величайшие глупцы, либо крупнейшие злодеи на земле…»

Таким образом, Лютер не всякую светскую власть считал учрежденной Богом, а лишь ту, которая справляется с той функцией, для которой она и создана, а именно «…они должны быть теми, кто бы разыскивал, обвинял, мучил и убивал злых, защищал, прощал добрых, отвечал за них и спасал их. Но это справедливо только тогда, когда они не руководствуются своекорыстными интересами, а только помогают закону и власти, посредством которых принуждают злых…» (там же, первая часть).

Итак, отнюдь не всякая власть от Бога. Например, своекорыстная – от лукавого. И действительно, если властитель хочет исполнить Божие предначертание светской власти и защищать, спасать добрых и наказывать злых, но при этом еще хочет стать посредством этой власти богатым, то он как бы служит сразу двум господам. Но ведь сказано в Писании: «…Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному будет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и мамоне…» (Матф. 6. 24).

И, в заключение этого рассуждения:

«…2. И сказал: на Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи;

3. Итак, все, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте; по делам же их не поступайте, ибо они говорят и не делают;

4. Связывают бремена тяжелые и неудобоносимые и возлагают на плечи людям, а сами не хотят и перстом двинуть их;

5. Все же дела свои делают с тем, чтобы видели их люди; расширяют хранилища свои и увеличивают воскрилия одежд своих;

6. Также любят предвозлежания на пиршествах и председания в синагогах;

7. И приветствия в народных собраниях, и чтобы люди звали их: «Учитель! Учитель!…» (Матф. 23).

Как они все совпадают, эти мудрецы! Опять про демагогов и краснобаев. Теперь к ним еще фарисеи прибавились. Как, практически, синоним.

 

Рассуждение четвертое, синтетическое

Фридрих Ницше. «Человеческое, слишком человеческое (книга для свободных умов)». Отдел восьмой «Взгляд на государство»:

«…460. Великий человек толпы.

Легко дать рецепт того, что толпа зовет великим человеком. При всяких условиях нужно доставлять ей то, что ей весьма приятно, или сначала вбить ей в голову, что то или иное было бы приятно, и затем дать ей это. Но ни в коем случае не сразу; наоборот, следует завоевывать это с величайшим напряжением или делать вид, что завоевываешь. Толпа должна иметь впечатление, что перед ней могучая и даже непобедимая сила воли; или по крайней мере должно казаться, что такая сила существует. Сильной волей восхищается всякий, потому что ни у кого ее нет, и всякий говорит себе, что, если бы он обладал ею, для нее и для его эгоизма не было бы границ. И если обнаруживается, что такая сильная воля осуществляет что-либо весьма приятное толпе, вместо того чтобы прислушиваться к желаниям своей алчности, то этим еще больше восхищаются и с этим поздравляют себя. В остальном такой человек должен иметь все качества толпы: тогда она тем менее будет стыдиться перед ним, и он будет тем более популярен. Итак, пусть он будет насильником, завистником, эксплуататором, интриганом, льстецом, пролазой, спесивцем – смотря по обстоятельствам…»

Короче, опять про все тех же демагогов, фарисеев и краснобаев. А вот еще одно место, буквально про нас нынешних (там же):

«…449. Мнимые делатели погоды в политике.

Подобно тому, как народ втайне предполагает, что тот, кто умеет разбираться в погоде и предсказывает ее за день вперед, сам делает погоду, – так даже образованные и ученые люди с суеверной верой приписывают великим государственным деятелям, как их собственное дело, все важные перемены и конъюнктуры, наступившие во время их правления…»

Нынешняя власть, бесстыдно приписывая своим мнимым достоинствам хорошую погоду, установившуюся временно над территорией, которой она волей случая управляет, пытается играть перед публикой силу воли.

На самом деле, хорошо усвоив принцип «разделяй и властвуй», нынешний наш правитель, разбив власть предержащую на несколько враждующих партий, самой логикой этого разбиения заставил их зорко следить друг за другом и ревниво не допускать успехов конкурирующей партии.

Таким образом, сцепившись мертвой хваткой, враждующие партии устроили политический цугцванг, и страна погрузилась в пучину паралича, а каждая из партий озабочена лишь укреплением своих позиций. И как всякий паралич, он сопровождается словесным поносом в такой тяжелой форме, что у большинства публики создается впечатление титанической работы.

Уж действительно, краснобаи, демагоги, фарисеи и сверхчеловеки погубят нас.

Хватить трепаться и бздеть! Сделайте же хоть что-нибудь! Пусть вы ошибетесь. Воистину, не ошибается тот, кто ничего не делает.

Велика ли честь получать на шару народную любовь в порциях, достойных античного триумфатора, когда даже самые великие государи получали взамен свободы смерть?

Делать то, что считаешь нужным, не ожидая за это благодарности, – вот та альтернатива, на которую никак не может решиться нынешняя власть.

Если, правда, она вообще считает нужным хоть что-нибудь делать.

Очень сожалею, но «укрепление вертикали власти», то есть раздувание госаппарата и пристраивание на хлебные должности своих приятелей делом назвать у меня лично язык не поворачивается.

 

– Еще у нас из ссылки выпустили Сахарова. Это был барометр, конечно. Вот только что мы про него слушали «голоса», и вдруг на тебе – советские газеты про него запросто пишут! Тогда стало понятно, что так называемая перестройка зашла далеко… Были такие мысли, что сейчас всех партийных погонят, а призовут к служению диссидентов, – их же было полно тогда. Чем дольше человек, типа, сидел за правду, тем выше ему дадут пост. И вот они соберутся в кучу, быстро примут правильные красивые законы – и вперед, к светлому будущему! И как-то тогда непросто было сообразить, что простой публике нужно одно, а яйцеголовым – другое, и разговаривать им между собой не о чем…

возвращение Сахарова

 

Комментарий Свинаренко. Сахарова выпустили из Горького

В ссылку Сахарова отправили в 1980-м. К Олимпиаде вычистили Москву от бомжей, проституток, а заодно и от опального академика. Ангажированные наблюдатели называли это «актом отчаяния Брежневского режима».

Советским бюрократам, на чью долю выпало решение сахаровского вопроса, трудно было завидовать. Ну, действительно, что с ним делать?! Сначала тем, кому следует, пришла в голову мысль его усовестить. Было организовано «Заявление ученых ФИАНа». Слепили некий текст и собрали под ним несколько сот подписей. Там были замечательные фразы типа: «…Мы решительно осуждаем… действия академика А. Д. Сахарова. Мы целиком и полностью одобряем программу мира, принятую XXIV съездом КПСС и практические шаги Центрального Комитета КПСС и Советского правительства, предпринятые для ее осуществления. Ученые и все сотрудники Физического института надеются, что академик А. Д. Сахаров прислушается к критике, задумается над отрицательными последствиями своих заявлений, вернется к активной научной работе и прекратит деятельность, недостойную советского ученого». Восхитительные строки!

Сахаров сочинил на это ответ, который партком обещал опубликовать. Вот цитата: «Я утверждаю, что решение проблем мирового значения – мира, среды обитания, уровня жизни, свободы, самого сохранения человечества и человечности – возможно лишь на пути глубокого встречного процесса сближения капиталистической и социалистической систем. …Я считаю… открытое выражение мнения в важнейшем международном вопросе своим нравственным долгом, так же как открытые выступления в защиту свободы убеждений, национального равноправия, прав политзаключенных и узников тюремных психиатрических больниц. Я призываю к немедленной политической амнистии и к демократическому решению проблемы свободы выезда. С последним вопросом я обратился также с открытым письмом к Конгрессу США.

Моя позиция встречает понимание и одобрение самых широких кругов почти во всем мире. Лишь в нашей стране была, к сожалению, развязана кампания «осуждения», которая своими чертами дезинформации и мелочных придирок никак не способствовала росту престижа страны. Эта кампания действительно вредила разрядке. По моему мнению, эта кампания – попросту позор».

И это все – в дремучем 1973 году! Бред какой-то! Невозможно поверить, что это написал родной отец нашей советской водородной бомбы! «Что-то у него с головой, это жиды его попутали, подослали к нему Елену Боннэр», – это я вам цитирую одного офицера  КГБ СССР. В общем, до публикации этого текста страна наша дозрела только в 1991 году. Не удивительно, что Сахарова попытались нейтрализовать.

И вот настал июнь 1986-го. Некто Дюрр, немецкий профессор, написал письмо Горбачеву. И отдал его в советское посольство в Бонне.

Текст достоин цитирования. Да и профессор, конечно, был не случайный, не простой. Автор  коротко перечислил свои регалии: «Я поддерживаю контакты и с Комитетом советских ученых в защиту мира, против ядерной угрозы при АН СССР, который объединяет 25 выдающихся и активных ученых под руководством Евгения Велихова, вице-президента АН СССР».

После пару комплиментов Горби: «Разумное и целенаправленное поведение завоевало для Вас немало симпатий в Западной Европе».

Замечательно и то почтение, с которым профессор взирает на нашего генсека – августейшую особу: «…Простите мне смелость моего обращения. Меня побудила к нему Ваша новая решимость улучшить шансы на мир в нашем мире». Не хватает только обращения «Ваше Величество».

И по существу: «Я не знаю непосредственных причин его (Сахарова) принудительного пребывания в Горьком, но должен усиленно подчеркнуть, что многие граждане ФРГ и особенно те, кто искренне поддерживает разрядку между военными блоками, весьма обеспокоены неразрешенным "делом Сахарова"».

Не прошло и месяца – вы будете смеяться! – и в июле наши посольские передали профессору ответ! Правда, устный, но очень мощный. Они сказали о «положительной реакции на это письмо со стороны М. С. Горбачева» и даже о «возможном положительном решении».

И вот в декабре 1986-го Сахаров вернулся в Москву.

Я вдруг вспомнил, как тогда ждали возвращения Солженицына. Какой мощный потенциал восторга в этом был скрыт! Вот, соберутся в Москве титаны мысли, отцы русской демократии, и такое настанет счастье, что весь оставшийся мир нам позавидует. Но Солженицын все не ехал. Нет, он не говорил: «Отстаньте, зачем я вам? Все равно вы будете врать, воровать, лениться, пьянствовать, предавать, преклоняться перед Западом, сниматься на видео в саунах, сходить с ума из-за денег, двигать Мавроди в президенты…» Такого он не говорил. Исаич долго к нам не ехал под благовидным предлогом: вот, книжки начатые надо дописать… Щадил нас. Но потом он, конечно, не выдержал и, как всякий порядочный человек, приехал. Ну и что, сильно ли он нужен русским?

Такое впечатление, что Солженицын знал тогда это все наперед – как он знал, например, что коммунизм рухнет. А что ж он сегодня знает про нас и про страну такое, что мы поймем с новым опозданием?

 

Комментарий Коха

Сахаров. Смешной нелепый старик. А впрочем, он был в то время совсем не старый – 64 года. Выглядел плохо. Больной весь. Голодовки, нервотрепка и т. д. Кто-нибудь из нижегородских черкесовых ему силком кишку с питательным бульоном впихивал. В целях укрепления демократии.

Оказался совсем не оратор. Заикался, говорил банальности. Метал бисер перед… сами знаете кем. Его социальные теории были абсолютной калькой с заезженных к тому времени западных теорий конвергенции. Эти теории родились в 60-е годы, когда Запад обосрался от успехов Совка в космосе и разгула так называемых национально-освободительных движений.

Гэлбрейт, Ростоу и прочие гаврики родили эту теорию как реакцию левой профессуры на укрепление коммунистического блока. Главный тезис этой теории был капитулянтским – Совок вечен, значит надо с ним как-то уживаться. Отсюда потом появился «социализм с человеческим лицом» и паскудная роймедведевщина.

К моменту появления Сахарова как активной политической фигуры, то есть в 70-е, эти идеи уже подванивали, а в 80-е, под ударами неоконсерваторов, они уже были прочно похоронены и даже не смердели.

Но, если не взглядами, то ведь чем-то Сахаров меня, прожженного циника, тронул. Чем же?

 

Чем тронул Сахаров

Прикосновение первое

Удивляет какая-то невероятных масштабов скромность. Причем скромность не только чисто бытовая, но и скромность на уровне эмоций. Он как бы стеснялся своих чувств. Боялся показать людям свои переживания. Считал, что публике это не должно быть интересно. Вот как, например, он описывает свою первую любовь.

А. Д.Сахаров. Воспоминания. Глава 4 «На заводе в годы войны»

 «…Для контроля своих определений я отдал какое-то количество сомнительных образцов в химическую лабораторию. Некоторые из этих анализов поручили Клаве. То ли по неосторожности, то ли из-за неисправности вытяжного шкафа она отравилась сероводородом. Этот инцидент послужил одним из толчков к нашему сближению зимой 42/43 года.

Одновременно с оптическим методом определения марок стали, я решил разработать экспресс-метод, основанный на использовании термоэлектрического эффекта…»

Это все. Каково? Так описано событие, которое определило его семейную жизнь на многие годы. Эта женщина подарила ему троих детей, которых он сильно любил.

Вы думаете что его, 20-летнего юношу не обуревали страсти? Ошибаетесь. Наверняка обуревали. Просто он думал, что неприлично показывать людям свои переживания. Некрасиво это. Людям неинтересно, а ты лезешь со своими эмоциями. Люди будут просто из вежливости читать.

Или вот как он описывает свое поступление в аспирантуру. Там же: «…В конце декабря 1944 года мне пришел вызов в Москву, в ФИАН, к известному физику-теоретику Игорю Евгеньевичу Тамму для экзаменов в аспирантуру. Вызов был послан после того, как мой папа обратился к Игорю Евгеньевичу с соответствующей просьбой (тогда же я послал свои работы). И. Е. знал папу еще с 30-х годов и относился к нему с большим уважением и доверием…»

Как бы обычный человек описал это событие? Он бы написал правду. Мол, я послал Тамму свои работы. Тамм прочитал, обалдел и срочно вызвал меня в аспирантуру, несмотря на то что шла война и я нужен был на оборонном заводе с изобретенными мною приборами контроля качества снарядов.

Но человек такой патологической скромности, как Сахаров, этого написать не мог. Физически. Не мог – и все. Он, наверное, подумал: как это я напишу, что Тамму понравились мои работы? Еще решат, что я хвастаюсь, какой я талантливый. Нет, лучше я напишу, что я поступил в аспирантуру по протекции. Читатель меня поругает, скажет, что и Сахаров такой же, как все, но зато никто не скажет, что я хвастун и страдаю манией величия. Наговорить на себя – это правильно, сказать как есть, то есть назваться великим ученым, – нескромно, нельзя. Нельзя до чесотки, до судороги. Вот нельзя, и все.

Третий эпизод. Как Сахарова включили в группу, которая занималась оборонной тематикой. Там же. Глава 6 «Атомное и термоядерное. Группа Тамма в ФИАНе»: «…Что касается моей кандидатуры, то до меня дошел рассказ, что якобы директор ФИАНа академик С. И. Вавилов сказал:

– У Сахарова очень плохо с жильем. Надо его включить в группу, тогда мы сможем ему помочь…»

Ну вот, нормальный человек будет это рассказывать? Что его по блату включили в привилегированную группу для того, чтобы помочь решить жилищный вопрос? Нормальный – нет. А Сахаров – да. Его детская наивность сродни его скромности.

Берия, зная о его таланте и его работах, лично просил включиться в оборонные исследования. Вам это понятно? Вам понятно, а ему говорить об этом – нескромно. Лучше я себя унижу и расскажу, что по блату. Как вам этот Иисусик?

Я когда учился в Питере, часто сталкивался в среде старой профессуры с подобным поведением. Мой научный руководитель был схожего склада. В любом помещении старался затеряться, исчезнуть, не попадаться никому на глаза. Уступал место даже студентам. Кланялся всем, как китайский болванчик. Скромный был – не передать. Я только через год работы с ним узнал, что он на равных с Канторовичем (лауреат Нобелевской премии). Это целая этика, теперь уже утерянная. Ее очень коротко и образно определил покойный академик Панченко: жить надо незаметно.

 

Прикосновение второе

Поражает масштаб духовного перерождения Сахарова. Вот не дал Бог таланта описать это! Так сошлюсь на великих.

А. И. Солженицын. «Бодался теленок с дубом». Третье дополнение (декабрь 1973 года) «Встречный бой»: «…Создатель самого страшного оружия ХХ века, трижды Герой Социалистического Труда, как бывают генеральные секретари компартии, и заседающий с ними же, допущенный в тот узкий круг, где не существует «нельзя» ни для какой потребности, – этот человек, как князь Нехлюдов у Толстого, в какое-то утро почувствовал, что все изобилие, в котором его топят, есть прах, а ищет душа правды, и нелегко найти оправдание делу, которое он совершает. До какого-то уровня можно было успокаивать себя, что это защита и спасение нашего народа. Но с какого-то уровня уже слишком явно стало, что это – нападение, а в ходе испытаний – губительство земной среды…»

«…беззащитно побрел Сахаров от сытой, мордатой, счастливой касты – к униженным и оскорбленным. И кто еще мог это, кроме ребенка? – напоследок положил у покидаемого порога «лишние деньги», заплаченные ему государством «ни за что», – 150 тысяч хрущевскими новыми деньгами, 1,5 миллиона сталинскими…»

Масштаб нравственного прыжка поражает, особенно на фоне четкого понимания нашей собственной неспособности на что-нибудь подобное.

Вот откуда это взялось? Вот жил человек. Сухой технарь. Сытый, успешный. Почет, уважение…

А потом вдруг – раз! Не могу молчать! И правду-матку. Прямо им в рыло. И плевать, что будет. Нате, выкусите.

 

Прикосновение третье

Вызывает уважение его невероятная стойкость. Совершенно беззащитный. Физически слабый. Не приспособленный к тяжелому быту. Весь какой-то задерганный, картавый, заикающийся. Но – абсолютно стойкий. Никакие уговоры и угрозы не действовали. Ничего.

Видимо, его мозг ученого воспринимал политический компромисс с Совком как интеллектуальное фиаско. Как научное малодушие. Действительно, если решение найдено, то есть Совок – дерьмо, то зачем же делать вид, что это не так?

Да… Милые старые профессора… Абсолютно компромиссные в быту, незаметные и неприхотливые, они были фанатично непреклонны, когда вопрос касался истины. Это было их понимание науки. С ними ни о чем нельзя было договориться на основе компромисса. Только полностью и с аргументами в руках – доказать. Если доказал – они твои. И за тобой пойдут хоть куда.

Вот и Сахаров такой. Однажды поняв, что социализм это не будущее человечества, а его беда, тысячу раз перепроверив эту свою гипотезу, он пришел к выводу о ее истинности. Все, дальше было проще его убить, чем заставить думать иначе. Хорошо знаю, с такого рода людьми не договоришься и не запугаешь. А эти кагэбешники всех по себе мерили, вот и полезли к нему со своей клизмой.

 

Вместо вывода

Сахаров умер во время. Если бы он жил сейчас, его бы травили еще сильнее, чем раньше. Он был бы некоей нравственной инверсией нынешнему духовному мейнстриму.

Старик был скромный, нравственно мощный и по-спартански стойкий. Как это контрастирует с героем нашего времени: фанфароном, конформистом и лизоблюдом.

А так чтобы в общественных науках он что-нибудь новое сказал – так нет, не было этого. Наверное, в физике он был сильнее.

 

Продолжение следует.

 

Опубликовано в журнале «Медведь» №68, 2003


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое