Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Интервью /Зона вылета

Станислав Белковский. Я сам вышел из народа, понятно?

Станислав Белковский. Я сам вышел из народа, понятно?

Тэги:

Первую часть беседы Игоря Свинаренко со Станиславом Белковским читайте здесь.

 

Березовский сидит без бабок (какой ужас) 

Стас, а что БАБ? Ездишь ты к нему в Лондон? На поклон, там, за деньгами?

— На поклон — обязательно. Мы же старые друзья. А денег у него давно нет. Он сильно обеднел.

Я вижу, ты сильно поднялся! Раз, по твоим меркам, у БАБа нет денег — ого!

— Эх, если б я поднялся, пиздели бы мы здесь с тобой!.. Ну есть у него какие-то деньги. А расходы? Мы, простые ребята, этого не понимаем. У них же свои самолеты, к примеру, а это стоит бешеных денег. Телки — каждая в среднем тыщу фунтов в день обходится, как ни крути.

А инкогнито можно ту же самую телку за сотку взять.

— Причем телок несколько. Мало того, что их надо содержать, так еще и брюлики дарить. А это ж не те простые брильянты, что мы дарим своим престарелым женам…

Что, у тебя очередная — четвертая, что ли — жена тоже престарелая?

— Нет. К счастью, у меня нет четвертой жены. Мне сейчас сорок один, я решил подождать до сорока пяти — план такой.

Какой план? Вот стукнет тебе сорок пять — и? Жениться, что ли?

— И я должен буду жениться на принцессе…

Ксении Анатольевне?

—…принцессе царствующего дома… А Ксения Анатольевна — дама во всех отношениях достойная, и я предлагаю ее на пост президента РФ.

Президента! Самого!

— Я рассуждаю так: если Путин спас семью Собчака, то Путина, в свою очередь, должна спасти семья Собчака. Поэтому в 2017–2018 годах надо поменять Конституцию и провозгласить парламентскую республику. Ксения становится последним всенародно избранным президентом…

…а Путин становится царем.

— Нет. Уходит на пенсию. А семья Собчака полностью гарантирует Путину соблюсти все его интересы, и он спокойно живет. Жизнь же уходит, время тает!

Понял, ты не хочешь жениться на Ксении. Претендуешь на дочку Путина.

— Не говори пошлостей. Не знаю, как ты, а я для этого староват. Я смотрю в сторону европейских династий, спокойно доживающих свои дни в старых дворцах.

Тебя уже уговорили. Осталось Гогенцоллернов, нах, уговорить.

— Гогенцоллернов-то мы уговорим. Проведем мощную пиар-кампанию.

Не, ну главное — с тобой решили вопрос. Как ты ни капризничал.

— Когда я женюсь на дочери Гогенцоллерна, дальше все просто — что делать, из «Гамлета» известно.

Ну да, полоний там фигурировал. В смысле, Полоний.

— Да-да. И я буду наследником… (далее неразборчиво; он как-то торопливо это пробормотал, видно, чтоб сбить с толку прослушку. — И. С.) престола.

Чего, чего? Наследником Христовым? Да ты с ума сошел!

— Я сказал — наследником престола.

А я думал, у тебя уж началось…

— Нет-нет, всего лишь престола. Ну и смотрим дальше на какие-то недоразвитые европейские страны.

Можно Белоруссию приватизировать. Твой друг Абрамыч дружит ведь с Батькой. Ты мог бы стать королем всея Белоруссiи.

— Мог бы, но у Лукашенко злобные, мстительные спецслужбы, так что мы сместимся чуть западнее.

Где спецслужбы более импотентские?

— Да. Возьмем какую-нибудь страну типа Албании. Вот что там происходит? Почему бы мне не стать королем Албании?

Ну а чё, олбанский ты уже знаешь.

— С детства. Второй родной.

Не ври, ты в институте его учить начал, когда в компьютерщики пошел.

— Да, конечно. К тому же у меня до сорока пяти впереди четыре года. Можно еще в Греции монархию восстановить. Там как раз кризис — благоприятная ситуация.

Тебе б только стебаться. А страдания народа? (К этой теме мы вернемся на полном серьезе, и Белковский расскажет, как он делил их со своим народом, в смысле, нашим. — И. С.). Нищета, пенсии?

— В в Албании?

Здесь. (Разговор происходил в Москве. — Прим. ред.) Ветеранам всего недодали… Социальных лифтов нет — вы их с Березовским спиздили.

— Сейчас лифты ездят со страшным скрипом! Начальник цеха Уралвагонзавода Холманских стал полпредом президента, Света Курицына из Иванова ведет передачу в прайм-тайм на НТВ.

Так что с Березовским? Расскажешь подробней? Ты к нему не ездишь, потому что у него денег нет? Или что?

— Я к нему езжу довольно часто. Последний раз был 5 февраля, за два дня до своего дня рождения. Мы друзья, просто друзья! А реже я стал к нему ездить потому, что мне врачи запретили летать на самолетах. Если я лечу в Лондон или Израиль — места, где он может появляться, — то и туда, и туда получается четыре часа с лишним. После я должен двенадцать часов отлеживаться.

Березовский и Абрамович

Но вы тем не менее видитесь!

— Да. Как друзья мы обсуждаем разные темы, от черт знает чего до телок. Общего предмета сотрудничества у нас нет, потому что у него нет бабла. Проиграв Абрамовичу, он потерял всё. Ему придется радикально поменять образ жизни.

И какие там перспективы?

— На эту тему я беседовал со многими, сам я не эксперт. Решение принимает судья. Что в голове у судьи? Кто-то говорил, что он это знал заранее… Преобладающее мнение было в пользу Бори: он выиграет, но получит мало.

Но он проиграл.

— Теперь, дай бог, чтоб ему денег хватило покрыть адвокатские издержки, которые составляют несколько десятков миллионов фунтов.

Ему же Черной дает.

— Давал. Сейчас у Черного у самого процесс…

Скажи, Боря специально это все затеял, чтоб кремлевских опозорить?

— Чтоб деньги получить.

А пиар-эффект ему не важен?

— Важен — но во вторую очередь. Главное все-таки деньги.

Изложи фабулу вкратце. Как и что у них было. И почему БАБ, мультимиллионер, остался без денег.

— У Бори был партнер и большой друг — Бадри Шалвович Патаркацишвили.

Да-да. И у них все, как известно, было на словах — все дела, весь бизнес.

— Да. Бадри на самом деле и по сути, и по форме, и по функциям был вип-завхоз. Он четко организовывал банкеты, полеты, телок. Но он был очень мутный, преследовал только свои интересы. А Боря недолюбленный, и он кутался в Бадрину показную любовь, как в вату. Я Боре несколько раз об этом говорил.

Ну он же старый еврей, как он ведется на такую хуйню?

— Все мы такие… Человек слаб! Человек, даже самый умный и красивый, слаб. Ничё с этим не поделаешь. И слаб человек с того момента, как он послушал не Отца своего, а — мудак! — свою жену и съел яблочко с Древа Добра и Зла.

Съел. А то так и был бы дураком.

— Я Боре несколько раз говорил на протяжении нашей длительной совместной жизни, что Бадри сильно доверять не стоит. Как только что-то случалось, Боря на меня страшно обижался.

Случалось что? Бадри умирал?

— Были истории, когда у меня возникали вопросы. Хотя я никогда не был партнером, не состоял в так называемой доле, не знал тайн бизнеса. Я окучивал свою делянку… Нес свою эмоциональную нагрузку — и ничего больше. Но Бадри мне не нравился всегда. Я всегда видел, всегда (повторение слова «всегда», кажется, говорит-таки о немалой эмоциональной нагрузке. — И. С.), что он с тройным дном. Я несколько раз имел глупость сказать об этом Боре. Всякий раз, когда я об этом говорил…

…Боря передавал это Бадри.

— …передавал Бадри. И тогда они на несколько месяцев обрезали связь.

С тобой.

— Да. Я не мог дозвониться и так далее. Наши отношения с Борей резко улучшились, когда Бадри умер. Грешно так говорить…

Грешно? Ты какой веры-то у нас?

— Я? Христианин православный.

Да я просто спрашиваю. Мало ли какие бывают чудеса.

— Бадри явно нес нагрузку не по себе. Организовать банкет он мог хорошо. А управлять всей финансовой стороной жизни Березовского не мог. Когда Бадри умер… Я думаю, его отравили настоящим ядом, не полонием. В случае с несчастным дурачком Литвиненко это была демонстративная акция — чтоб все видели полониевый след.

Вот! Полоний — это наши спецслужбы! И на их месте так поступил бы каждый: раз Англия не выдает тех, кого чекисты считают террористами, пусть у англичан земля под ногами горит. В этом есть какая-то логика, что-то понятное.

— Я трактую это по-другому. Это было сделано, чтобы увести следствие на ложный путь: смотрите, это сделали российские спецслужбы!

Как это креативно — Англия, Шекспир, шпионы, Полоний/«полоний»… Уровень! Это ты, небось, придумал, больше-то некому.

Он смеется:

— Отрицаю. Прошу занести это в протокол.

Ну отрицаешь, а что тебе остается? Так, значит, ваши отношения с Березовским в последнее время улучшились.

— Да. Бадри их постоянно портил. Но главное в том, что когда Бадри умер… А умер он так, что было понятно — отравлен. Современный яд как работает? Пожимают кому-то руку — и он быстро умирает от инфаркта.

Такие случаи были?

— Таких случаев полно, об одном из них мы как раз говорим.

Ничто не предвещало беды. И момент подвернулся — лучше не придумаешь: по деньгам ничего не было формализовано, все висело на честном слове покойника.

— Это случилось, когда Боря и Бадри вложили свои деньги в некую компанию — 500 миллионов долларов. А Бадри, если ты помнишь, умер в феврале 2008-го. Это был пик всех и всяческих цен. И в этот момент совершенно неожиданно 52-летний пышущий здоровьем, похудевший и находящийся в хорошей спортивной форме чувак откидывает копыта. Великобритания — это не совсем Россия, там имеются и хранятся всякие платежки и по ним можно отследить, куда какие средства шли. Несмотря на то что нет ни договоров, ни расписок. Вот эти британские платежки и стали основанием для иска. Отдельного иска.

Да… Бумажечки эти перебить трудно. Впрочем, а вдруг пожар случится в здании суда?

— Не случится, не у нас же. Кроме того, там одна херня существует, которой нет у нас: там ни в коем случае нельзя врать под присягой. А наши-то врут на автомате.

Иначе что?

— Иначе уголовное дело, статья.

Все равно ж условно дадут.

— Не в этом дело. Суд перестает тебе верить! Все твои показания после этого — junk & trash.

O-o-o

— Спрашивают, к примеру: получали вы столько-то миллионов от такого-то? — Нет. — А вот же платежка! — А, да, вспомнил: получал. Все, уже солгал! Нельзя взять и передумать. Литвиненко убили, я думаю, за то, что он в Испанию не ехал, и в этом был заинтересован как раз Бадри.

А что в Испании?

— Там сидели грузинские воры в законе, крепко связанные с Бадри. Литвиненко должен был давать показания по ворам…

Так он же ездил!

— Ездил. Но по наследству. Это совсем другое. А тут он должен был ехать в суд. Вот перед судом-то его и хлопнули. Причем хлопнули именно так, чтоб все подумали на наших чекистов.

А на самом деле это не чекисты?

— Мне кажется, нет.

Так это сделали враги России?

— Да нет, друзья России!

(Далее называется фамилия, но о мертвых — или хорошо, или никак. Особенно если нет приговора суда. — Прим. ред.)

А что, кстати, Б. Ш. Патаркацишвили? Паспорт-то у него грузинский был?

— А также русский и израильский.

Значит, он патриот трех стран.

— Он уже патриот на небесах. И вот тогда выяснилось, что у Бадри, который считался гением выстраивания финансовых схем, все было оформлено через жопу и никакого имущества у Березовского больше нет. Оно исчезло. Как тает воск перед лицом огня. Все пропало! Теперь коммуникационная грузинская кампания никакого отношения к Березовскому не имеет. Остров, который они купили в Карибском море, недалеко от Майами, принадлежит каким-то грузинским родственникам. Дворец в Марракеше исчез полностью. Все активы были оформлены на двоюродных братьев племянников зятьев и прочих людей Бадри. Они заявили Березовскому, что все это купили на личные сбережения, нажитые непосильным трудом, и БАБ никакого отношения к этим активам не имеет. И никаких доказательств у БАБа нет! И он остался без денег. Но так же не бывает, решил он, чтоб он сидел без денег! А расходы гигантские — он же привык к жизни, которую не всякий нефтяной шейх может себе позволить. Ездит на «майбахе»…

Че ему на «Жигулях» не ездится? ВАЗ ему же был не чужой. Или на народной марке «Авва» мог бы ездить…

— …А еще у него мотоциклист-охранник...

Мотоциклист? Да это просто пародия на Путина с его черными хирургами, почетными волками или как их там.

— …дома огромные. И под Лондоном в том числе несколько.

О! Можно в одном жить, а остальные сдавать.

— И в каждом доме слуги. А еще же проблемы с женами. У Бадри основная жена, первая, Нина, была в Грузии, она некоторое время жила в Москве. И новая московская. И у Бори жена Галя — и Лена. И они, используя связи своего друга N., ныне покойного, был такой авторитет, официальное название которого было Z., делают два липовых свидетельства о браке. Березовскому с Леной и Бадри с московской женой. Это 1999 год. В результате они оба оказываются двоеженцами. И когда Бадри умер, и все началось, и изо всех щелей полезла всякая ерунда…

…и жены…

…тут неожиданно Лена узнает, что она не жена. А Галя узнает, что кто-то думает, что она не жена. В результате Галя подает на развод…

И требует денег.

И выигрывает несметные сокровища. Так что основные средства Березовский теряет по линии Бадри, а остаток — по линии второй жены. И ему ничего не остается, как подавать в суд на Абрамовича.

Да… Говорят, он «Сибнефть» продал по нечестной цене.

— Это все шалости не детские — адвокаты стоят дорого. У Березовского поэтому сейчас с деньгами полная труба… Его теперь лондонские судебные процессы занимают больше политики.

Видимо, это и требовалось доказать? А русская политика, по-моему, всех утомила.

— Да. А так, в личном плане, мы с Борей общаемся. Всегда можем попиздить, даже засидеться за полночь. Пообсуждать, типа, Достоевского с Бердяевым. А чем еще два пожилых еврея могут заняться ночью? Наверное, ничем интересным. Больше. Уже.

Березовский

 

Померанчевая революция

Стас! Самая тяжелая медаль у тебя на груди — это предупреждение о заговоре олигархов, так?

— Я думаю, моя главная медаль — это оранжевая революция 2004 года. Там я слегка проявил себя, конечно…

Почему оранжевая? То же заграница, а мы про Россию говорим.

— Ну это условная заграница. Я долго колебался…

Ты мог решить, где именно проводить революцию? Не мог выбрать страну? Да ты просто наш Ленин! Ты тоже, как и он, думал, что в России революции не будет, при нашей жизни!

— …участвовать в этом деле или не участвовать. Но последней каплей стало решение Путина — после Беслана — отменить выборы губернаторов.

Скажи, это действительно тебя взволновало как гражданина?

— Да. И я подумал: «Нет!»

Вскипел твой разум возмущенный?

— Я подумал, что на это все-таки надо ответить.

Но ведь ты это цинично решил? Я не верю, что тебя так уж сильно беспокоили выборы губернаторов. Ты ж сам на них, к примеру, не шел. Что, прям так волновали, что ты кушать не мог?

— Кушать, как ты видишь, я могу. Хотя и похудел. К сожалению, не совсем в силу тех причин, по которым стоило бы это делать. Меня приглашали с июня 2004-го это делать.

Революцию.

— Да. Мне не нравился Янукович, но не могу сказать, что мне сильно нравился Ющенко. Тем не менее: сентябрь — Беслан — губернаторы. И я… решился.

Но решение было чисто бизнесовое или ты, повторю свой вопрос, волновался?

— Оно было логическое, но с бизнесовой подоплекой. Чтоб ты понимал, насколько идеологическое превалировало над бизнесовым, скажу, что мы договорились со спонсорами, которых я не буду сейчас называть, о том, что я получаю авансом только 10 процентов, а остальные 90 процентов гонорара — в случае победы революции. Так и было записано: не в случае победы Ющенко, а победы революции. То есть я поставил 90 процентов своего гонорара на кон революции! Пиздец. Наверное, в 33 года еще можно заключать такие контракты. И даже нужно. Помнишь анекдот, «у одного из наших вышло»?

А что такое «победа революции»? Туманная формулировка. Особенно для контракта.

— Но все так поняли, что революция победила, и спонсоры скрепя сердце отгрызли мне 90 процентов.

Про спонсоров — понятно, это дело тонкое, интимное — я одно спрошу: они были русские?

— Русские, да. В широком смысле.

Но при чем тут Украина? На кой она русским?

— А очень как-то стал всем надоедать ВВП. Хотелось показать ему, что бывает и по-другому.

Сколько ты там провел времени?

— Где-то с сентября по январь. Месяцев пять.

По-твоему, это ты поменял режим?

— Я охуел, но не до такой степени, чтобы утверждать нечто подобное. Нет, поменял не я, но считаю, что свои три копейки я внес.

Процентов десять-двадцать, может, все-таки на тебе?

— Нет, не больше трех. Я сделал две важных вещи. Первая: я показал, что среди русских немало тех, кто поддерживает революцию. И это не обязательно демшиза. Перед самой революцией, 31 октября 2004 года, у меня были дебаты в прямом эфире с Глебом Павловским, их смотрела вся Украина. И Глеб Олегович был мной разгромлен наголову. Но не потому, что он глупый — он, может, гораздо умнее меня, — а потому, что эмоциональная атмосфера в стране была такая. А я проснулся на Украине знаменитым. Я столкнулся с невиданным мной доселе эффектом: когда я выходил из гостиницы, каждый второй останавливался и жал мне руку. И второе, что я сделал, — это сеансы психотерапии. Я убедил многих вождей революции в том, что ее можно сделать, сами они в этом сильно сомневались.

После этого напросился вывод: в России, значит, тоже можно… С тех пор ты ходишь в померанчевой маечке.

— Да.

Не снимая. В одной и той же.

— Потом, в 2005-м, я выучил украинский язык.

Ну тогда, раз выучил, скажи: как будет «cash» на украинском?

— Так и будет — cash.

Хуеш!

— Готiвка.

А, знаешь! Не соврал. Так с тех пор, как ты это замутил на Украине, в Кремле боятся померанчевой революции.

— Ну боятся не из-за меня… Боятся, что Запад не выполняет обязательств. Путина все понимают очень буквально. Осенью 2004 года на встрече с Бушем-младшим он сказал: «Буш-младший, давайте вы не будете мешать победе Януковича». На что Буш ответил: «Что вы, чтоб в демократической стране мы кому-то мешали победить! Конечно, если Янукович демократически выиграет выборы, то он будет президентом!» А после тех выборов ВВП подумал, что все его наебывали в лицо. А на самом деле его никто не наебывал. И Буш сказал чистую правду. Если бы 500 тысяч человек не вышли на Майдан, Янукович стал бы президентом! Тогда еще.

Оранжевая революция

Но ты все испортил.

— Нет, я просто грамотно вел агитацию: за то, что русские умные, русские за революцию.

А почему ты говоришь «русские»? Там же украинцы. Или ты не проводишь между ними границу?

— Не провожу. И второе — психотерапия: «Вы сделаете революцию, вы сможете».

Ты, типа, шаман.

— Ну политтехнологии — это и есть психотерапия. Приходишь к какому-нибудь кандидату на выборную должность и объясняешь ему, что он не такой мудак, как сам про себя — совершенно справедливо — думает. Вот это мой основной бизнес. Я тогда говорил, что будет революция, что без революции Янукович не сдаст свои позиции.

Интересно… Я-то думал, что ты проводишь какой-то более простой шахер-махер. А у тебя все вон как красиво! И даже, с твоих слов, честно! И вот, значит, Украина. Мне раньше казалось, что она станет европейской страной, ясной и цивилизованной, прекрасной.

— Да, у меня тоже были такие иллюзии в 2005 году.

И?

— Оказалось, что слишком мелки люди, которые пришли к власти.

Ну знаешь… Тот был мелкий, этот мелкий — вам не угодишь! А кого ставить?

— За последние годы я пришел к выводу, что идеальным правителем был бы я.

Да, извини, я забыл, что ты теперь тоже просветленный!

— Да.

А почему ты не спрашиваешь, почему тоже?

— Ну мы же это все с тобой уже обсуждали, ты просто забыл!

А ты помнишь все! — уклончиво отвечаю я , поскольку ничего не помню, но признаваться в этом неловко, как-то глупо.

— Да! Мы говорили об этом Венеции в ресторане LaRivista. После того как совершенно случайно встретились на PiazzaSanGiovanniIPaoloи договорились вечером пойти поужинать, что и было сделано. А на следующий день ты встречался с Бильжо.

Да-да! И с Глебом Смирновым.

— С Глебом, конечно. Он незаменим! Он сам себе создает там арт-тусовку, скучно же. Я с ним созваниваюсь каждый раз, когда там бываю, спрашиваю: «Есть какие-то москвичи на объекте?» — «Да, вот подъехали такие-то и такие-то и можно пойти затусоваться…» Я, правда, сейчас не пью, но тусоваться никогда не вредно.

Помню, ты давал мне свой рейтинг венецианских ресторанов. Очень подробный и затейливый, он был опубликован в «Медведе». А еще ты хотел, чтобы я знал рейтинг берлинских ресторанов, которые тебе тоже хорошо известны, и это знание тебе пригодилось, когда ты застрял в Берлине.

— Да-а-а…

И язык ты знаешь. Он же фактически идиш.

— Да. Я закончил немецкую школу номер три. В Москве, в Чапаевском переулке. Двукратный победитель московской городской олимпиады по немецкому языку…

В семье на идиш разговаривали?

Он отвечает уклончиво, то есть ничего не говорит, и я кидаю новый вопрос, тест даже:

Раз ты знаешь немецкий, скажи, как будет «cash».

— Bargeld.

Ну молодец! Про «хенде хох» я уж тогда и не спрашиваю.

— Хотя на всех этих языках «cash» будет «cash». И никто никогда не будет…

Это если в долларах считать. А мы ж про национальную валюту говорим!

— …и вот, войдя в стадию просветления, я понял, что страной должен править лично я.

Тут могут быть проблемы. Вот Боря Немцов всерьез считал — или только говорил, а думал другое, — что еврей может командовать Россией. А ты что скажешь?

— Во-первых…. (Нрзб; скорей всего, это был мат на одном из множества известных Стасу языков, а когда слышишь реплику на иностранном и никто тебя не предупреждает, на каком именно это будет сказано, не знаешь, какой подлянки ждать — угадать трудно. — И. С.). Мы живем в стране, где долгие годы лидером российского национализма и антисемитизма был В. В. Жириновский — человек с соответствующей внешностью, ха-ха-ха!

И Поткин же еще! И Миша Леонтьев — русский патриот!

— Извини, а Евгений Максимович Примаков-Киршблатт, тоже кумир русских патриотов? А настоящий, галахический, по матери, еврей Ю. В. Андропов? Его мать — Евгения Карловна Файнштейн. Да и внешне он был еврей классический. Особенно когда перед смертью похудел: еврейский нос торчал на его лице со страшной силой.

Стас, скажи, а как Андропов протырился? Забавно…

— А Брежнев, женатый на еврейке?

Ладно, евреи — они и в Африке евреи. Это все ваши внутренние проблемы, до которых, в общем, посторонним дела нет. Расскажи лучше о своих европейских планах. Украину ты поднял на дыбы, но — она не стала богатой европейской страной, теперь ты к ней остыл и смотришь, значит, еще западнее. Кстати, самое время — вон Италия с Грецией разваливаются.

— Европа никуда не денется. Экономический кризис еще не означает, что она обвалится. Россия сделает все, чтоб спасти там активы русских олигархов. Вот в Венеции сейчас недвижимость подешевела на 15–20 процентов — разве это плохо? Это хорошо. Подешевела Европа! Ты же ей наслаждаешься не потому, что у тебя в голове сидит цифра бюджетного дефицита или внутреннего долга Италии. Ты просто сидишь в самом красивом месте мира — на SanMarco, в кафе Quadri, и смотришь на Базилику.

Базилика, кто спорит, хороша, но не так, чтоб «ужас-ужас». По-моему, там больше пиара, нет?

— Хоть бы и так. Главное — результат! Если пиар работает — уже хорошо!

Да, но мы-то с тобой не должны вестись на пиар!

— Но мы не должны и не вестись на пиар! Не должны деконструировать собственное здание! Вот нам нравится, к примеру, кусок сыра — и не нужно задумываться о том, что, может, вдруг неприлично есть этот кусок. Нравится — и ешь! Не надо этой вот интеллигентской рефлексии.

Тем более после того, как мы с тобой выяснили, что мы не интеллигенты. По крайней мере не можем с уверенностью такое про себя сказать.

— Не можем. Потому что интеллигент — это человек, жертвующий своим счастьем ради народного счастья. А я не уверен, что отношусь именно к этой категории граждан. Точнее, уверен, но не до конца.

Оранжевая революция

 

Вышли мы все из народа?

Стас! Вот и я тебе сколько раз говорил: народ страдает, а ты жируешь и пиаришь. Не чувствуешь неудобства? Я не говорю, что ты должен жить бедно и бессмысленно, как народ. Просто спрашиваю об ощущениях. Стеснение, смущение, муки совести — что-то такое есть у тебя?

— Нет. И я объясню почему. Во-первых, я сам вышел из глубин и низин народа.

Ну уж прям.

— Да! Мой отец был инвалид первой группы. Ветеран Советской Армии, московский рабочий. Он умер в 1990 году, когда мне было 19 лет…

Военная пенсия у него была?

— Он получал в общей сложности 150 рублей. Это был весь его доход. А моя мама, лаборант, получала 140 рублей. Жили мы на «Ждановской», ныне «Выхино», в трехкомнатной квартире общей площадью 50 метров, а это больше, чем у Бастрыкина в Праге. И раз в семь лет государство давало моему отцу как инвалиду машину «Запорожец».

У Путина в студенчестве была такая.

— Да. Но машина «Запорожец» семь лет ездить не может: три года, после чего ее надо было носить на руках.

А продать?

— Это было нельзя, потому что это же государственная бесплатная машина. Продажа была бы преступлением. Ее можно было только через семь лет обменять на новую. Я не жалуюсь на те времена… Но хочу сказать, что с неба мне ничего не свалилось. В той жизни были свои преимущества, из которых главное — это теплота и привязанность людей друг к другу.

Иными словами, демшиза говорит, что при советской власти ничего хорошего не было, а ты говоришь — что было.

— Да.

Вот, бывало, меняешь квартиру, а товарищи тебе мебель перевозят…

— Бесплатно. При советской власти я очень быстро сделал карьеру. Еще школьником я пошел работать в Центральное КБ. А в 1991-м, в 20 лет, я уже был ГИПом — главным инженером проекта в отделе системных разработок Госкомнефтепродукта РСФСР. Это большая должность! Кроме того, я был секретарем общества книголюбов.

О, народ книги — человек книги — общество книголюбов; какая это красота! Какая цепь ассоциаций!

—Я там немного мухлевал. Все книги раздавал честно, кроме одной, которая мне очень понравилась — «Откровенно говоря» Рональда Регана. И я — оп! — пользуясь своим служебным положением, эту книгу с раздачи убрал.

Я понял. Ты делил честно. Только самое лучшее и то, что тебе нравилось, забирал.

— Единичный случай.

Да-да. Я сразу вспомнил тогдашние сборища. Мы встречались с товарищами, несколько выпивали, говорили о книгах — потрясающе.

— Плавленый сырок «Дружба» на столе. И водочка, которую сейчас противно было б в рот взять. А тогда на ее качество никто не обращал внимания.

Москва 90-х

Ну да. Водка — она и есть водка.

— Я плавленый сырок «Дружба» с тех пор люблю невероятно. Те сырки пропали, хотя «Дружба» держалась до последнего. И еще вот про что надо сказать: я в те времена карьеру сделал за шесть лет. А сейчас бы за шесть не сделал. Меня бы съели и уели на дальних подступах. Потому что тогда я был нужен со своими мозгами и никто не думал: а не опасно ли нанимать умного человека?

А сейчас все просто. Интеллект не нужен. Надо уметь пилить и делить…

— Ну да. Я на те времена не жалуюсь — но сострадания к народу у меня нет. Потому что я сам был народ.

Типа, вышли мы все из народа.

— Да. Я сам из него вышел. И не на яхту Абрамовича. Достаточно скромно все было. У меня нету никаких первородных грехов: образования, дворянского происхождения, ниче нету.

Да… В МГИМО ты не учился, и папа твой не был мэром какого-нибудь города.

— Нет… Он был военный инвалид — авария на транспортном средстве типа БТР, травма позвоночника — и в 47 лет помер. Так что как идет народная жизнь, я более или менее знаю. Трешка на «Ждановской», конечно, лучше двушки в Урюпинске, но качественной разницы я не вижу. Поэтому к народу я отношусь спокойно. Никаких комплексов неполноценности перед ним не испытываю.

Да… Жалко, конечно, что с Украиной такая хуйня получилась. Есть надежда, что там что-то выправится?

— Ну да…

А есть смысл туда вострить лыжи?

— Ну посматривать в ту сторону смысл есть. Потому что там исчезло главное — священный пиетет перед властью.

А здесь?

— Здесь еще нет. Хотя он уменьшается со временем.

А чего стоят разговоры о том, что Украина отстает от России на пять лет, а потом там будет то же самое?

— Нет. Они живут в другой плоскости и движутся в другом направлении.

Куда они идут?

— Сейчас — никуда. Нет, ну идут они, естественно, на Запад, но в силу крайней ограниченности Януковича и его клевретов, которые неправильно рулят, это движение приостановилось.

Иными словами, если я надумаю туда рвануть, то что?

— Тогда ты станешь там мегазвездой. Потому что, как бы украинская общественность ни сетовала, что Киселев и Шустер не говорят по-украински, все равно они там звезды.

Ты не жалеешь о содеянном на Украине?

— Нет. Ни секунды.

Москва 90-х

 

Заговор олигархов

Стас, хоть ты и говоришь, что главное для тебя — Майдан, в России, мне кажется, тебя вспоминают в основном в связи с твоим докладом, в котором ты разоблачил заговор олигархов. Как это было? Ты решил как гражданин предупредить родной народ об опасности? Чтоб власти знали, кого идти арестовывать? Или ты хотел пропиарить себя? Или ты так шутил?

— Дело было так. Вообще-то доклад не я придумал, а Иосиф Дискин. У нас был тогда совет по национальной стратегии. И Дискин говорит: «Давай напишем доклад “Государство и олигархи”».

Тебе показалось, что это смешно, прикольно.

— Это хорошая тема, да. Собрался совет составом в 20 человек, подтвердили. Все — известные политологи, Урнов, Марков, еще всякие разные.. Там были и те, кто сперва одобрил доклад, а потом его осудил. Я прекрасно помню, как все начиналось. Время действия — конец марта 2003 года. Сажусь я в поезд Венеция—Рим. И вот интересно: мы придумали доклад про олигархов, а в Венеции же классическая олигархия. Про венецианских олигархов я знал все и мог их сравнивать с российскими. Мы тогда обнародовали «план Ходорковского», наличие которого он долго отрицал и признал только задним числом годы спустя. Это был план преобразования России в парламентскую республику и упразднения поста президента. (Эти утверждения оставляю целиком на совести Стаса. —И. С.) В докладе было сказано, что в числе прочих планов олигархического усиления есть и такой. Все, доклад оформляется и публикуется.

«Газета выступила. Что сделано?»

— Совершенно случайно это совпало с жестким конфликтом между Путиным и Ходорковским, который с этим планом перехода к парламентской республике связан не был. Может, это был какой-то дополнительный штрих: например, ты не любишь своего соседа, а он еще и носки вонючие вывесил на балконе, когда ветер дует в твою сторону. Как дополнительная деталь доклад мог сработать. Мои полторы копейки могли сыграть, я согласен, но не больше.

Но ты не стал оправдываться.

— Нет. Я и сейчас полностью согласен с тем, что там написано. Я только не согласен с тем, что МБХ дали 13 лет, я не это имел в виду! Я имел в виду совсем другое…

А некоторые это поняли так, что ты сказал Путину: «Сажай Ходора!» А он отвечает: «Как скажешь, Стас, что мне еще остается. Страшный ты человек!» И ты после этого говоришь: «Я тут ни при чем!» А что тебе еще говорить? Не признаваться же, что ты был кремлевским решалой.

— Не был я решалой и быть не мог. Я тебе говорил, что я охуел, но не окончательно. Где МБХ, а где я! Если б я претендовал на какую-то долю его бизнеса… Нет, это был конфликт Путина и Ходорковского, просто мои полторы копейки подвернулись.

В Киеве было больше — три копейки.

— Да, там три, а тут полторы.

Ну и ниче, этих копеек ты поднасобирал, на жизнь тебе хватает.

— Еще полкопейки — и на метро хватит проехать раз, в советское время по крайней мере хватало.

Ходорковский и Лебедев

 

Карательная психиатрия

— Вот случай, кстати, расскажу. Помню, я в свое время косил от армии…

И таки откосил.

— Да.

По пятой статье тебя в армию не взяли?

— Нет, у меня восьмая «Б» была — приобретенный невроз. Я все честно выдержал. Лежал в 13-й больнице в Люблине. Прошел через карательную психиатрию! Могу засвидетельствовать, что штука это неприятная.

Тебя как пацифиста карали. Ты пацифист, ты за мир, ты протестовал против несправедливых действий Советской Армии в Афганистане.

— Нет, к тому времени несправедливые действия Советской Армии в Афганистане закончились, войска вывели. Я просто решил поработать системным программистом. Два года в армии были бы для меня менее продуктивными — в плане личного роста и развития.

Ну да, какой толк был бы родине, если б ты чистил сортиры — их все равно засрут — и тебя б пиздили чечены — переломы все равно срастутся. Или старослужащие там тебя грохнули бы — стране убытки: цинковый — а это цветмет — гроб, похороны, салют. Вообще это идиотизм — отрывать умных людей, которых у нас и так мало, от дел и за два года превращать их в дебилов, при том что в дебилах вроде нехватки нет. Но, видимо, иначе вертикаль власти не построить. С другой стороны, это ж тоже долг перед родиной — развивать в отечестве компьютерное дело; по сути, ты занимался модернизацией и инновациями, когда кое-кто еще под стол пешком ходил и Сколково было запущенным пустырем.

— Конечно. Поэтому, значит, я залег в 13-ю больницу. Я когда с Бильжо эту тему в Венеции обсуждал, даже он, ветеран психиатрии, содрогнулся слегка. Потому что он человек интеллигентный.

Он же работал в Кащенко, а там все было изящно, изысканно — никакой карательной медицины, просто санаторий. Художники там лежали, писатели, Зоя Космодемьянская… Прекрасно себя все чувствовали.

— Про карательную психиатрию я к чему заговорил? К вопросу о воспоминаниях про советскую власть. Они у меня такие. Власть та была хороша вот чем. Я заговорил про метро, про общественный транспорт, и мне на ум пришел такой сюжет из моей жизни. Когда я выходил из 13-й больницы…

…из дурки…

— …у меня не было ни копейки, я был в каком-то ватнике. Подошел к автобусной остановке. Надо сказать, всякий раз, когда я рассказываю эту историю, меня прошибает слеза. Я захожу в автобус — а пассажиры видели, что я выходил из психушки, остановка ж прямо у ворот. И я говорю: вот, только что из психиатрической больницы, у меня совсем нет денег, вы мне не подарите билет на автобус? И десять рук потянулись ко мне с билетами! Так я добрался до дома. Я думаю: а сейчас что бы со мной стало? Меня выгнали бы из автобуса и сдали бы ментам.

Тогда они, может, испугались, что ты их укусишь?

— Нет-нет. Ну видно же было, что я интеллигентный человек.

 

Я внимательно наблюдал за лицом Стаса во время его рассказа, смотрел в глаза, выискивая в них обещанную слезу, но так ее и не зафиксировал. Отчего так? Может, Стас взял себя в руки, как обещал. Или повзрослел за время, прошедшее с прошлого раза, постарел, и чувства его притупились. А может, причина в просветлении, которого он достиг в прошлую зиму. Которая стала для него, не побоюсь этого слова, судьбоносной. Или намного проще: похоже, он излагал эту историю впервые не по пьянке, с трезва ж про такое не говорят. Да и поди еще попробуй с трезва заплачь.

Москва 90-х

 

Еврейский вопрос

Я, в свою очередь, тоже рассказал историю про общественный транспорт. Как в автобус Иерусалим–Тель-Авив где-то в пустыне зашла русская деревенская старушка в соответствующих юбках и в старомодном ветхом шушуне — поди знай, как ее туда занесло? — и попросила довезти до города, денег, типа, нету на билет. Шофер был непреклонен и требовал с нее пять, или сколько там, шекелей, а пассажирам было на старушку похеру. И тут я дал ей требуемую сумму. Бабушка рассыпалась в благодарностях: «Ой, спасибо, сынок, все такое рассказывают про евреев, что просто ужас, а я вижу, что есть среди вас хорошие люди!» А дальше я дал эффектную концовку. Вместо того чтоб рассказать про свою чисто украинскую кровь, я смолчал!

— То есть ты спас репутацию еврейского народа? — спросил Стас, который про эту ситуацию все понял в момент.

Да. Один. В этой пустыне, голыми руками. В то время как сами евреи делали вид, что это все их не касается. Может, эта старушка божий одуванчик и отмолила вас, евреев! И спасла от Каддафи! Его уж нету, а Израиль стоит, как у молодого.

— Ну Израиль стоит по Ветхому Завету. Там все было предсказано… Я, кстати, к холокосту отношусь сдержанно.

Что значит сдержанно?

— Сдержанно — значит, я не рыдаю над холокостом. Я читал Библию, и там в Книгах Иеремии и Иезекииля сказано, что холокост будет. А Библию писали не просто так! А будет холокост, сказано в Книге, потому что евреи вопреки Ветхому Завету — то есть договору с Богом — начнут ассимилироваться и исчезать.

А для чего надо было, чтоб они остались неразбавленными?

— Чтобы остановить этот процесс, был устроен холокост. Силами Гитлера, который и стал орудием Божьим. В итоге возникло Государство Израиль. И еврейский народ согласно Завету вернулся туда, откуда вышел.

И еще получил богатые отступные от фашистов.

— Да. Господь Бог — он же не лох, он не стал все это терпеть. Что, евреи, которые жили в Берлине в 20-е годы, думали, что они станут немцами? А Господа Бога своего побоку, как лоха последнего? Да? Ан нет, это не работает. И вот был отмобилизован Гитлер. Гитлер, кстати, был умнейший человек, я проанализировал его тексты. Он верно сказал, что делал то, чего хотела вся Европа, но другие просто стеснялись и боялись. Вся Европа хотела же избавиться от евреев!

департация евреев

Да, фюрер многим предлагал: заберите евреев себе, американцам в том числе. Никто ж не взял.

— Да… Но евреи должны были вернуться в Ханаан, потому что так велел Господь. А это верховная инстанция, спорить с которой нельзя. И вторым после Господа Бога лоббистом евреев был товарищ Сталин. Семинарист знал, что евреи должны вернуться в Ханаан.

Скажи, а ты в курсе, кто раньше жил на земле Ханаанской, пока туда не пришли евреи?

—Там жили языческие племена.

И куда же они с приходом евреев делись?

— Ну как? Рассосались. Смешались с евреями.

Вот приблизительно так все и отвечают. Или говорят, что там вообще никто не жил, никто почему-то в Земле обетованной селиться не хотел, хотя кусок-то она лакомый. Никто ж не знал тогда, что нефти там нет. Но твоя версия насчет племен, которые занимали землю прежде, неправильна. На самом деле они были евреями вырезаны. Согласно еврейским же источникам. Если тебе интересно, ты их можешь поднять, а так тема выходит за рамки сегодняшней беседы.

— Господь, кстати, карал свой народ много раз — и Египет был, и Вавилон… Холокост — не более чем звено в этой цепи.

 

Мы замолкли. Беседа иссякла. Да и то сказать, после такого замаха говорить не хотелось. Все прочее было б мелко и слишком буднично. 


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое