Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Интервью /Зона вылета

Писатель Сергей Лукьяненко. Я — абсолютный имперец

Писатель Сергей Лукьяненко. Я — абсолютный имперец

Тэги:

Фантаст Лукьяненко входит в первую пятерку, а то и тройку, живых русских писателей. По тиражам и по заработкам, то есть по читательской любви. Снятые по его книгам «Дозоры» подняли годовые суммарные тиражи с 500 000 до 2 500 000 экземпляров. Потом они стабилизировались на миллионе. В России. Плюс полмиллиона в Германии, ну и еще ж переводы на все основные языки. По некоторым подсчетам, книгами Сергея Лукьяненко покрыты две трети земной суши.

За что его так любят и какой он вообще? Об этом со знаменитым автором говорил Игорь Свинаренко.

 

КАК СТАТЬ ВЕЛИКИМ

Мы встретились с писателем Сергеем Лукьяненко в Дели на книжной ярмарке, где коллеги называли его олигархом – имея в виду миллионные тиражи и отсюда высокие доходы. Вечером я зашел к нему в номер, беседу мы начали с обсуждения удивительного происшествия.

– Прилетел я, зашел в номер, только собрался в душ – и тут звонок в дверь. Кто бы это мог быть? – привычно закручивает интригу маститый автор. – Открываю – грязный весь, потный, в трусах – а там индус с пакетом, и он говорит: «Возьми, сахиб». Спасибо, говорю. Открываю пакет - а там литр джина BombaySapphire, две бутылки HennessyVS, бутылка сухого да еще и шоколадки. Ничего не понимаю, ничего не трогаю, хожу день, другой, спрашиваю ребят: «Это что, всем такой паек выдают?» – «Нет, не всем». – «Тогда чье это?» Некоторые говорили: пакет наш! Ну, тогда говорите, какая марка коньяка, сколько бутылок, какой общий счет… Никто не угадал. На третий день, не найдя хозяина, я решил, что пусть это будет общак. Теперь пью и наливаю людям.

И вот мы стали пить, что Бог послал, и беседовать о жизни.

Сергей! Тебе самому понятно, отчего у тебя такой успех?

– Некоторые с меня требуют на полном серьезе формулу успеха… Люди думают, что есть некая формула, по которой из букв составляют слова, складывают их - и выходит хорошая книжка… Формулы нет никакой! Если бы она была, то все издатели печатали б только бестселлеры.

Значит, сидят по всей России десятки тысяч людей, пишут, пишут, и никто не знает, что из этого получится…

– Таких, кто пишет и публикуется, – я тут только про фантастов – в стране порядка тысячи. А кто пишет, но не публикуется и понимает, что он не самый лучший автор в мире, ну, наверно, таких тыщ десять. Почему одни пробиваются, а другие нет? Есть такой миф, что будто бы есть писательская мафия и признанные авторы не хотят, чтоб появились новые молодые талантливые конкуренты, и потому их давят… Этот миф совершенно смешной, я когда его слышу, то всякий раз улыбаюсь. Ведь единственная,к моему глубокому сожалению,отрасль бизнеса, которая в России достигла правильных, нормальных капиталистических высот, – это как идеальный капитализм – книгоиздание. Редакторы реально сидят и читают все говно, которое им шлют. Говна очень много. Но все из него надеются выковырять новую Роулинг или на худой конец Лукьяненко нового.

…и купить задешево на корню.

– Конечно, конечно! Конечно! Все издатели – сволочи, они хотят купить за пять копеек и перепродать за миллион рублей. Это нормальные правила игры. На то и щука в реке, чтоб карась не дремал.

Значит, в игре десять тысяч человек, а джекпот у тебя.

– Получилось так, что да.

А ты чувствуешь, что сеешь разумное, доброе, вечное?

– Я ничего не стараюсь сеять. Я вообще считаю, что литература ничего никому не должна. Это просто способ одного человека рассказать многим другим - тысяче, миллиону, ста миллионам, как получится - про наш мир то, что ему кажется важным и интересным. Естественно, я делаю то же самое: я рассказываю то, что хочется рассказать мне. Потому что самая большая ошибка писателя, если говорить о секретах, это пытаться угадать, чего хочет публика.И пытаться написать то, что ей нужно: «Значит, сейчас в моде гламур. Напишу-ка я про дамочку с Рублевки. Что там еще в моде, криминал? Значит, дамочка с Рублевки попадает в разборки. И православие в моде? Вводим второго персонажа, это ее духовник, простой поп, а он – в моде же и патриотизм - бывший офицер спецназа, воевавший в Афгане, Чечне и Сомали, и вот он ее спас. Что еще в моде, семейственность? Дамочка и поп поженились, создали здоровую ячейку общества». Просто идиотизм! Пытаться написать так, чтоб стать популярным, - самая большая ошибка.

И тем не менее ты на высоте своего положения можешь взять именно вышеизложенный сюжет и написать такую книгу, и публика ее схавает.

– Да, конечно. Почему бы и нет? Написать можно все что угодно. Сюжет не важен, вот в чем дело… Не важно, о чем ты пишешь! Ты можешь написать о том, как трактор бороздит просторы Нечерноземья, или про то, как боевой космический корабль «Меч России» бьется в глубинах космоса с жукоглазыми уродами, которые хотят всех нас съесть… Это все не важно!

Значит, выходит, что если бы Анна Каренина не кинулась под поезд, то ничего страшного не случилось бы и книжка все равно пошла на ура?

- Конечно. Просто это была бы другая история и другая мораль. Все было бы немножко по-другому. В свое время я любил проводить такой тест… Сидишь, бывало, с людьми и говоришь им: «Вот есть стандартное заблуждение в среде интеллигенции, что Анна Каренина бросилась под поезд». – «Как?» – «Вы что, не читали “Каренину”? Она хотела прыгнуть под паровоз, но машинист ее остановил!» Тут главное – говорить убедительно, смотреть человеку в глаза и делать вид, что сам ты читал «Анну Каренину». И я рассказываю про то, что она все поняла, вернулась к Вронскому, и все у них стало прекрасно. Так ломалось процентов семьдесят людей, они говорили: «Не, ну понятно, что не бросилась, мы сами знаем, но это просто такая фигура речи…»

Ага, ты им предлагал фантастическое прочтение «Карениной»!

– Ну, во-первых, классическую литературу не читает никто за исключением узкого круга профессионалов, которых я люблю и уважаю. Люди могут цитировать: «Мой дядя самых честных правил», – но не более того… Пять процентов реально читали классику!

Кстати, о классике. Я недавно написал про то, что Наташа Ростова это фактически Ксения Собчак.

– Ну, в общем, да.

А духовность-то где, про которую мы привыкли думать? В связи с классикой?

– Она в учебнике литературы…

Редакторы реально сидят и читают все говно, которое им шлют. Говна очень много. Но все из него надеются выковырять новую Роулинг или на худой конец Лукьяненко нового

Тебе, наверно, дают множество советов, люди считают своим долгом помочь тебе с сюжетами?

– Я никого не слушаю. У меня есть любимый писатель Леонид Каганов, московский автор. Его можно считать и фантастом, хотя то, что он пишет, ближе все-таки к сатире. И у него есть такая маленькая притча, которая мне очень нравится. Человек приходит к писателю и говорит: «У меня есть прекрасный сюжет, напиши книгу. Будет здорово!» Писатель отвечает: «Однажды к садовнику приходит человек и говорит: “Вот тебе прекрасный огрызок яблока, а вырасти-ка ты из него прекрасный сад”». Вся суть в том, что сюжет может быть какой угодно, важно, как ты его расскажешь. У всех есть семечки, у каждого есть свой огрызок яблока, из которого можно вырастить сад. Но не надо этот огрызок предлагать садовнику, потому что у садовника таких огрызков миллион.

Какие у тебя возможности влияния? Ткнешь пальцем вот гений! И все кинутся на него.

– Ну, рекомендация моя, наверно, что-то значит, она может помочь автору пробиться. Но сейчас все так устроено, что человек с улицы может пробиться. Хрестоматийный пример – Роулинг, которая ходила по издательствам со своей книжкой и пристроила ее только с седьмой попытки. За символическую оплату в тыщу фунтов. Теперь это издательство из заштатного превратилось в крупное и успешное… Помню, мне было девятнадцать лет, я только начинал писать, я посылал свои вещи в журналы… Сначала меня в Алма-Ате напечатали, потом в «Уральском следопыте». Там работал Дмитрий Бугров, великий знаток фантастики,человек, открывший и воспитавший десятки авторов.

Ты часто думаешь про Роулинг?

– Ну, как женщина она не в моем вкусе, а как писатель – в моем. Я читаю ее с удовольствием. У меня стоят ее книжки. Это хороший автор, она сильная писательница. У нее есть непонятная магия текста! Книг про то, как маленький сиротка оказывается могучим наследником древнего рода или волшебником, таких книг полно, и книг про учебные заведения, где учат на волшебников, тоже много. Роулинг тут абсолютно не первооткрыватель. Но тем не менее она ухитрилась как-то по-особенному это сложить, сделать вещь оригинальную и необычную, которая стала культовой. Я очень уважаю Роулинг, но часто я про нее не думаю.

Она просто чемпион мира.

– Да. По-моему, она самый богатый писатель мира. Я за нее очень рад. Она ухитрилась создать такой образ, такой мир, что в итоге у нее теперь и слава, и деньги.

Она, значит, чемпион мира, а ты чемпион России?

– Это не совсем то. Трудно сказать, чемпион, не чемпион... Литература – это не тот случай, где меряются длиной прыжка. Но славы Толстого или Достоевского Роулинг все равно не добьется, и Шекспиром она тоже не станет, это факт. Но это не означает, что Достоевский и Шекспир выше, чем Роулинг, просто это очень разные вещи. Штучная работа…

Давай решим, может ли фантаст получить Нобелевскую премию?

– Может в принципе. Если он при этом будет негром, «голубым» и одноногим, шанс у него есть. Хотя СамуэлюДилэйни это не помогло; это изумительный фантаст, как раз негр и «голубой».

Ему не хватило самой малости, он, наверно, не болен СПИДом.

– Ну да, и к тому ж он писал в 60-е годы, когда это было не очень актуально. Да и вообще, что такое Нобелевская премия по литературе? Это явление сильно конъюнктурное и политическое…

Сергей Лукьяненко

 

РЕЙТИНГ

А ты можешь дать картину сегодняшней русской литературы?

– Это сложно очень. Литература-то большая… Но если коротко, то происходит в ней все то же, что и всегда. Люди пишут про то, что им интересно: про жизнь, про секс, про политику, про насилие, про воспитание детей, про ращение собак, про возделывание огорода. Писателей много, каждый пишет про свое, это прекрасно, так и должно быть. У нас есть по-прежнему свои Чеховы, свои Достоевские, свои Гоголи.

И мы их не знаем?

– Кого-то знаем, кого-то нет.

Ну, дай тогда хотя бы первую пятерку.

– Дашь пятерку – остальные двадцать пять обидятся и скажут, что я козел… Но тем не менее попробую.

Алексей Иванов. Чудесный совершенно человек, прекрасный парень, у него великолепное литературное чутье, язык… Начинал писать фантастику, когда был совсем молодым. Мы вместе были на каком-то семинаре… Я прочитал то, что он туда принес, и схватился за голову: «Я, видимо, несчастный графоман, я пишу ерунду, а книги Иванова – великие и прекрасные, в них есть душа, стиль!» Но – его книги тогда осмеяли, его назвали графоманом и идиотом, который пишет ерунду, и человек оказался из литературы выкинут. На фантастику он после этого обиделся. Стал писать мейнстрим – назовем это так – и пробился, добился своего. Теперь он – уважаемый писатель, молодая надежда литературной России. При том что он наш, фантаст! Я был очень рад, когда удалось издать сборник его фантастики в издательстве АСТ. То, что он написал в двадцать лет, – это прекрасные вещи, умные, серьезные, глубокие, добрые, смешные. В нем убит великий фантаст…

Ну, может, не добит?

– Надеюсь. Если он решит преодолеть это оскорбление, которое было нанесено реально, то это будет великий роман. Он умеет, он может. Просто человека очень хорошо обидели.

Тебя можно понять так, что фантастика это более настоящая литература, чем мейнстрим.

– Фантастика – это не более чем прием. Нормальный писатель-фантаст не верит в вампиров и пришельцев. То, что мы используем эти приемы, не значит, что мы идиоты, которые сидят и ждут прилета летающей тарелочки. Это просто прием, позволяющий более интересно и более ярко говорить о той жизни, которой мы живем, вот и все. Не более того.

Так, хорошо, Иванов. Кто еще?

– Пелевин, как это ни банально звучит. Тоже наш, фантаст, он получал наши премии. Все его вещи более или менее относятся к фантастике. Кого бы еще назвать? Дима Быков. Очень люблю и уважаю, интересный автор, который гениален в стихах, офигенный журналист. Пишет очень сильные прозаические вещи, отчасти фантастические. Кого из чисто фантастов назвать? Марина и Сергей Дьяченко из Киева; это авторы украинские, но они пишут на русском, и я их причисляю к русской литературе, пусть украинцы не обижаются.

Все названные молодые ребята. А кому за сорок, тех ты скинул с корабля современности?

– Ну, каждый любит в первую очередь свое поколение, это понятно. Но я никого не скинул с корабля. Могу сказать про Бориса Стругацкого. Это сильный, мудрый, пронзительный автор. Пишущий под псевдонимом Витицкий, – они с братом в свое время решили, что не будут никогда использовать свое имя, если станут писать поодиночке. На мой взгляд, его вещи, написанные после смерти брата, – сильные и глубокие. Наверно, им недостает той легкости, которую давало соавторство, но это хорошие, мудрые книги.

 

ГОВНО И КРОВЬ

Вот Сорокин, когда писал про говно, то счел своим долгом как писатель поесть говна. А ты пил кровь?

– Что, он поел говна реально?

Да.

– Сильный человек.

А тебе случалось пить кровь, чтоб достоверней писать про вампиров?

– Я только этим и занимаюсь, ха-ха. Увижу журналиста – и сразу припадаю к его яремной вене. Если серьезно, то, конечно, кровь является пищевым продуктом, люди ведь едят кровяную колбасу.

А, и ты ограничился колбасой!

– Я ее, бывало, ел. Но, кроме того, с кровью связано много символов. Питье крови – это символ власти, сексуального насилия. Вампиризм как психическое заболевание обычно сопрягается с какой-то сексуальной патологией.

Увижу журналиста и сразу припадаю к его яремной вене. Если серьезно, то, конечно, кровь является пищевым продуктом, люди ведь едят кровяную колбасу

Ты это имел в виду, когда писал свои книги?

– Нет-нет. Я дал чистую, прозрачную трактовку: вампиры – это хищники… Думаю, не обязательно пить кровь, чтоб писать про вампиров. К тому ж я не уверен, что это вкусно. У меня нет желания, как у Сорокина, проверить материал, о котором пишешь.

И тем не менее вкус крови знаком каждому…

– Конечно! Кто получал по зубам...

Еще про кровь. Ты ведь у всех, кто рожает у тебя в доме, принимаешь роды.

– Я был при родах, когда моя жена рожала. Роды – это тяжело, это трудно, это очень интимный процесс и, наверно, не каждому мужику надо это видеть. Но я-то врач… Я и так все видел. Для меня это все проще. И при родах своей собаки я присутствовал: она мне родила щенков просто под бок.

Пуповину ты зубами перегрызал?

– Нет, ногтями разрывал. Это Горький зубами, ну или не он, а его персонаж в одном из рассказов.

 

О ПОЛЬЗЕ КУРЕНИЯ

Скажи, а вот ты врач и куришь. Ты в курсе, что капля никотина убивает лошадь?

– Один из самых страшных мифов, которые поддерживает человечество, – это миф о вреде курения. Один мой товарищ писал на эту тему диссертацию, собирал факты. Так оказалось, что у человека, который курит до пачки в день, риск заболеть раком или эмфиземой такой же, как у некурящего, разница там на уровне погрешности. Это немножко большое надувательство, типа мифа о здоровой пище: когда идет американец весом полтора центнера и радостно поливает свой гамбургер низкокалорийным майонезом. Ну, я не курил пару лет, потом закурил, может, снова брошу. Конечно, это не слишком полезная привычка, вред от нее есть, но он очень сильно преувеличен. И он бывает обычно при превышении критических доз…

 

РЕПАТРИАЦИЯ

Вот ты жил в Казахстане, а язык выучил?

– Я казахский не выучил и сейчас жалею.

Если бы русские знали местные языки, тех советских республик, где жили, могло все по-другому повернуться.

– В общем, да.

Даже если ты, деятель культуры, не выучил…

– Это просто не было нужно. Все говорили по-русски.

Вот-вот, все так говорят… В 1997-м ты, значит, уехал из Алма-Аты в Россию.

– К тому времени я уже что-то заработал: проявился интерес к русской фантастике, и за нее стали платить деньги. (До этого писатели работали в стол. Некоторые просто бросили писать. Был период, когда считалось, что русские не любят своей фантастики и надо им давать американскую. Ее давали, ну, такую, прогрессивно-гуманитарного содержания, но тем не менее хорошую. И переводили тогда серьезные люди: Стругацкие, Райт-Ковалева… До нас доходили сливки, прекрасно к тому же переведенные.)Уехал я не из-за гонений, их не было – спасибо Назарбаеву. Но я себя всегда считал гражданином СССР, хотя родился и вырос в Казахстане. Во мне половина татарской крови, четверть русской и четверть украинской, я считаю себя русским. Когда ЭТО произошло, когда страна распалась, я решил, что не хочу жить в суверенном Казахстане. Я не говорю, что они не правы, но я хотел, чтоб мои дети родились в России и жили в России. Притом что пройдет какое-то время, и наши страны снова будут вместе в какой-то форме. Я ведь абсолютный имперец.

Ты уехал, как только появились деньги?

– Да. Когда меня стали издавать, я сказал жене: «Вот у меня есть пять книжек, за каждую дадут по пять тысяч долларов, этого хватит на хорошую квартиру в Питере. А там у нас много друзей». Жена вздохнула и говорит: «А давай лучше купим самую плохую квартиру в Москве!» И правда, я сам по менталитету больше московский, чем питерский.

 «Золотая дремотная Азия опочила на куполах» это не про Питер, а про Москву. А вы же из Азии приехали, вам Питер совсем чужой…

– Я поехал в Москву, пришел в издательство АСТ… Они, конечно, такие же акулы империализма, как все, но при этом еще и любят фантастику. Я сказал, что хочу переехать, и попросил аванс за пару книг, чтоб не снимать квартиру, а купить. Они согласились, мы подписали контракт, который не был чудовищно кабальным. Поэтому я люблю это издательство: они тогда проявили себя по-доброму, по-человечески. Они помогли мне, дали денег, и я купил квартиру. Однокомнатную. (Позже Лукьяненко переехал в большую квартиру, где и живет с женой, двумя детьми и двумя собаками, которые тоже члены семьи. – Прим. авт.)

Сюжет не важен, вот в чем дело… ты можешь написать о том, как трактор бороздит просторы нечерноземья, или про то, как боевой космический корабль «Меч России» бьется в глубинах космоса с жукоглазыми уродами, которые хотят всех нас съесть…

Причем, от чувств, рядом с издательством! (Которое располагается на Звездном бульваре, недалеко от метро «Алексеевская». – Прим. авт.)

– Абсолютно случайно! А пока мы не купили жилье, обиталив одной из квартир знакомого бизнесмена, любителя фантастики, он нас пустил.

Значит, Москва тебя встретила как родного.

– А у нас очень хорошая тусовка. Писатели-фантасты и любители фантастики – это особая каста. Даже когда я был не очень известным, все равно знал, что могу проехать всю Россию и в каждом городе найду своих: меня накормят, напоят и спать уложат, и будут мне в принципе рады. Это очень интересная субкультура…

Мы тогда поселились возле ВДНХ, я полюбил этот район, с тех пор я вообще обожаю северо-восток Москвы. Потому что мы именно там поселились, когда мир раскололся, и мы безумно штурмовали столицу, уехав из Казахстана…. Мы были счастливы, что из провинции – все-таки провинции – перенеслись в среду, где жизнь бурлит.

А свою однокомнатную в Алма-Ате мы продали за четыре тысячи. Сейчас она стоит, наверно, сорок тысяч, но тогда нам те деньги были важны: мы на те деньги после жили целый год, пока я отрабатывал выданный издательством аванс.

Сергей Лукьяненко

Фото: Сергей Величкин

 

ЕДА: ВКУСНАЯ ИЛИ НАУЧНАЯ?

А ты еще готовишь.

– Конечно! Это же удовольствие! Мужик, который не умеет приготовить пару фирменных блюд, – чудак на букву М!

А ты что можешь приготовить?

– Я могу приготовить все что угодно! Венгерский гуляш. Блины у меня очень хорошие получаются. Плов – легко. Шашлыки – само собой.

Казан из Алма-Аты вез?

– Нет, тут купил. Американский, но его похвалил Сталик. (Ханкишиев, известный московский кулинар. - Прим. авт.) Сказал, что это правильная фирма – Longhi, настоящий чугун.

А как научная еда, как тот же Волков?

– Ну, ходил я к Волкову. Меня укололи иголкой, взяли кровь… Но ведь понятно, что это разводилово! Мне дали список, из которого следует, что у меня аллергия на мучное и сладкое – ну это же смешно! Смешно говорить об этом взрослым людям!

Тем более дипломированным врачам. Но, несмотря на твой скепсис, некоторые у Волкова серьезно худеют.

– Да! У меня есть друг, который у Волкова похудел со ста семидесяти до ста пяти и мечтает еще упасть до ста.

Так в чем же дело?

– А в том, что не надо жрать мучное и сладкое, вот и все! Нормальное разводилово, прекрасное разводилово; если человек заплатит свои кровные деньги и под этим соусом перестанет сжирать на ночь пару тортов, это прекрасно! Он, естественно, похудеет. Надувательство имеет право на существование, если оно помогает людям.

Итак, мы с тобой обсудили уже два медицинских мифа: что курение вредно и что лишний вес вреден.

– Понятно, что можно дожить до девяноста лет, будучи большой жирной тушей, тут уж как Господь положит. Но, конечно, лишний вес вредней, чем курение. Я почему снова начал курить? Потому что к своим большим килограммам набрал еще семь, которые уж совсем лишние, и я до сих пор их не могу сбросить. Курение же хорошо тем, что отбивает аппетит. Когда человек бросает курить, то начинает искать, что бы в рот засунуть. Как сказала Майя Плисецкая, чтоб похудеть, надо просто жрать меньше. А все диеты – говно! (Он все больше увлекается. – Прим. авт.) Если у тебя есть сила воли и тебе надо похудеть, ты похудеешь.

Почему же мы с тобой не становимся стройными, если все так просто?

– А мы не замотивированы! Это для нас не важно. Иначе б мы быстро и легко похудели. Если стимул такой, что лень идти смокинг покупать в «Трех толстяках», так это не стимул, это не работает. А если в двадцать лет хочется нравиться девочкам или если в пятьдесят мальчику захочется поправить здоровье, то он похудеет. В юности я сбросил вес со ста кило до семидесяти двух за год. Я просто перестал жрать!

В молодости ты хотел, чтоб тебя любили, и похудел…

– А сейчас нас и так любят и ценят, и нам незачем ограничивать себя в таком удовольствии, как еда. И не надо нам никакого Волкова. Я к нему шел именно с таким пониманием, что я валяю дурака. Я к нему пришел с женой, которая тоже хотела изменить вес – добавить. Она у меня очень хрупкая миниатюрная женщина. Мы когда идем с ней в магазин, то мне нужен самый большой размер, а ей самый маленький. Как это ни странно, анализ крови выявил у нее аллергию на растительные продукты, и ей прописали – не на глаз, а после уникального анализа! - есть больше хлеба, мяса и жира…

Как тонко!

– А у меня, понятно, все наоборот.

 

ДЕТЕКТИВ

Сергей! Ты давно уже обещаешь написать классический детектив.

– Я придумал наконец самое главное – фигуру сыщика.

Не с себя списал?

– Это банально, это не работает. В чем основная прелесть классического детектива? Мы его читаем не для того, чтоб узнать, что сыщик поймал преступника…

…а мы смотрим на Шерлока Холмса морфиниста!

– Да! Нам интересна фигура. Она должна быть любопытной. Шерлок Холмс – человек не от мира сего… Сыщик должен быть странным и забавным.

Уехал я не из-за гонений, их не было с пасибо Назарбаеву. Но я себя всегда считал гражданином СССР, хотя родился и вырос в Казахстане. Во мне половина татарской крови, четверть русской и четверть украинской, но я себя считаю русским

Лучше всего ему быть бабушкой.

– Да. Старушкой. Она смотрит на лорда и говорит: «Он похож на нашего дворника, который отравил жену, и я подумала, что это тот самый тип…» Гениальный ход, прекрасная бабулька. Она смотрит, кто какому типу соответствует, и сразу все понимает. Или Ниро Вульф: толстый и ленивый, он сидит в кресле, сделанном по спецзаказу, у него орхидеи в оранжерее, и больше его ничего не волнует.

А Мегрэ это совсем просто. Трубка и все?

– Это очень интересный вариант, он простой буржуа, весь такой среднестатистический, добропорядочный, обедает дома, но раскрывает все тайны. А в чем секрет женских детективов?

Ну, потому что там сыщица кошелка такая…

– Да! Баба разбитная, напилась, ее стукнули по голове и отвезли в Гималаи, где ее встретил Махатма Ганди, который хочет узнать, какой секретный код ей прошептали. Читательница думает: «Вот, такая же баба, как я». Фигура сыщика – это самое главное, я над этим бился лет пять. Как отбить хлеб у Акунина и придумать свое – это мне не интересно, но интересно поработать на этом поле, потому что обожаю детективы классического плана. Заслуга Акунина в том, что он возродил классический детектив в русском медийном поле. И вот я придумал своего сыщика…

Какого это секрет, наверное?

– Конечно. Потому что главное – фигура сыщика, а что он будет расследовать – не важно. То ли олигарх подавился итальянским стилетом XVIIвека, то ли убили бомжа… Детектив – это большая игра, она должна закончиться торжеством справедливости. В жизни это не так, но когда мы читаем детектив, все иначе…

А когда ждать нам эту книжку?

– Где-нибудь через годик.

 

СМЕШНО ПРО НАНО И НЕФТЬ

Мне понравилась твоя мысль о том, что если инопланетяне и прилетят, то их не заинтересуют ни наши ресурсы, ни мы сами в качестве пищи или рабов. Им тут ничего не нужно.

– Ничего! Помню, был такой американский рассказ. Прилетают инопланетяне. Они продают нам какие-то устройства. А сами покупают коровьи лепешки за бешеные деньги. Через десять лет вся земная экономика переориентируется на производство коровьего говна. И вдруг инопланетяне перестают интересоваться лепешками и начинают скупать яблочные огрызки. Они просто прикалывались. Далее мировая экономика переориентируется на огрызки…

Похоже на правду. Это как бы злая шутка на тему нефти. Думаю, что с нефтью уже вопрос решен, альтернативное топливо найдено…

– Про это фантасты много писали.

Думаю, что это не фантастика, а действительно изобретателей вычисляет и убивает нефтяная мафия. Это напоминает реальную историю про изобретателя троллейбуса, у которого американские производители автомобилей купили патент. Он ходит счастливый и спрашивает: «А когда ж мои троллейбусы забегают по Детройту и по прериям?» Ему объяснили, что никогда, для того и купили… Скажи, а кто первый начал исполнять про нанотехнологии, ты или Медведев?

– Это очень смешная история. Мы в интернете иногда проводим конкурсы на заданную тему, анонимные, под номерами. Рассказы вывешиваются, люди обсуждают… Роберт Шекли однажды задал такую тему: нанотехнологии. Все слегка выпали в осадок: зачем, что за тема, не пришей кобыле хвост… Но я тем не менее написал три рассказа и занял три первых места в трех разных группах!

Шекли так над нашим начальством прикалывался?

– Нет, он серьезно! Это было года три назад. Тогда нанотехнологии как светлое будущее России еще не фигурировали.

 

ПОЛИТИКА

Вот ты говоришь, что ты за империю, за то, что надо присоединить к ней «временно отпавшие республики». Ты готов политически в этом участвовать? На войну пойдешь за империю?

– Я пойду на войну только за спасение отчизны. А насчет временно отпавших республик скажу: Горбачев сделал абсолютно подлую, гнусную вещь. Да, было необходимо реформировать Советский Союз, но Горбачев умудрился с водой выплеснуть и ребенка. Много зла и крови произошло в результате всего этого… Китайский восточный путь эволюции существовал, но эта возможность была им профукана – по наивности ли, по злому умыслу, не важно… Горбачев сделал очень большую ошибку: страну, которая при всех своих недостатках имела много правильных, хороших вещей, он позволил уничтожить, развалить, он сделал так, что десятки миллионов человек впали в нищету, многие скатились вниз по социальной лестнице. А сколько людей было убито? Это хуже, чем преступление, это – ошибка.

Как отбить хлеб у Акунина и придумать свое это мне не интересно, но интересно поработать на этом поле, потому что обожаю детективы классического плана

И сделал он это тем более не вовремя, что скоро, как ты прогнозируешь, разговоры о демократии закончатся и начнется новый крестовый поход.

– Ну, какая ж это демократия, когда в Америке сначала правит династия Бушей, а теперь будет династия Клинтонов? Это несерьезно… Это не кончится ничем хорошим. То, что мир ждут большие потрясения, мне понятно.

Политкорректность закончится на наших глазах?

– Боюсь, что да… В ней была большая правда – та, что ко всем людям надо относиться как к равным. До тех пор, пока это не дает обратной реакции, выверта полного…

Ты излагаешь свои взгляды на широкую аудиторию. Очень широкую. К тому ж ты имперский человек. На выборы тебя не звали работать?

– Нет, не звали.

Странно… Наверно, обиделись, что ты над нанотехнологиями стебался…

 

Опубликовано в журнале «Медведь» №119, 2008


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое