Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Стиль жизни /Путешествие/приключения

Остров Фиделя. Куба, которую мы потеряли

Остров Фиделя. Куба, которую мы потеряли

Тэги:

Врач из Венесуэлы Хосе Маркина (Jose Marquina) заявил газете El Nuevo Herald, что Фидель Кастро перенес кровоизлияние в мозг. Бывший лидер Кубы практически не в состоянии принимать пищу и говорить, он перестал узнавать людей. По словам медика, в таком состоянии 86-летний Кастро может прожить еще несколько недель, но вряд ли он когда-либо появится на публике.

Подходит к концу самое длинное в ХХ веке правление — Кастро находился у власти более 60 лет. Подходит к концу самая романтичная и «веселая» диктатура. Да и вообще эпоха обаятельных, харизматичных диктаторов, в которых влюблялись женщины и которым хотели подражать студенты, навсегда уходит в прошлое.

Однако кубинская революция остается символом, мощным притягательным феноменом для всех, кто увлекается «левыми» идеями, социализмом, революцией. В том числе и в нашей стране.

Как же выглядела Куба при позднем Кастро?

Почему остров Свободы так одряхлел в последние годы ?

Об этом репортаж Игоря Свинаренко.

 

...Сколько себя помню, всегда мечтал слетать на Кубу.

Это ни для кого не было секретом.

Я слетал, съездил и сплавал в сорок с чем-то стран, а на Кубе так и не был.

Что, признаться, довольно глупо с моей стороны.

Про эту старую мечту мне напомнила старшая дочь, которая за время моих мечтаний успела родиться, вырасти и даже повзрослеть.

– Так ты мечтал или нет про свою Кубу?

– Ну, – уверенно ответил я.

– Ты ведь можешь себе позволить такую поездку?

– Угу, – ответил я еще более уверенно.

– А ты знаешь, как называется человек, который не знает, чего хочет, а чего хочет, того не делает?

– Знаю: мудак.

 

СБОРЫ

Короче, я стал уже наводить справки насчет билетов, подходящего сезона и вероятных попутчиков из числа своих собутыльников.

И вдруг оказалось, что недели через две после судьбоносного разговора с дочкой на Кубе ожидается книжная ярмарка, где Россия – почетный гость. А я литературный академик, кстати сказать. Член жюри премии «Большая книга». И мне туда, в Гавану, была прямая дорога.

Суета и цейтнот сильно отравили мне жизнь и на этот раз. Вместо того чтоб с чувством, с толком собираться, читать что-нибудь про Кубу или перечитывать, перебирать свое походное снаряжение, тупо перекладывая вещи с места на место, нагоняя аппетит, я занимался какими-то дежурными проходными делами и вырвал разве что несколько вечеров, чтоб погонять на компьютере диск с курсом испанского. Словарь, диалоги и кино с обильными субтитрами. Кажется, ничего лучше в этом смысле не придумано. Даже живые уроки, и те отступают. И погружение в страну будет более осмысленным, если ты хоть как-то продвинулся, выучил перед поездкой ну хоть триста слов.

 

РОМАНТИКА?

В длинном и муторном пути на остров, так сказать, Свободы (этот советский штамп вряд ли выветрится из голов нашего поколения) – из экономии я полетел Air France с пересадкой в Париже, поскольку родной «Аэрофлот» за прямой рейс берет чуть ли не две цены, наши всегда безошибочно ограбят, наверно, на уровне инстинкта – я лениво полистывал бумажный разговорник и обсасывал сладкие стороны Кубы, такие, какими они лежали в консервации в глубинах подсознания.

Ну, значит, там что? Может, самое главное – это свобода? Все-таки? Не политическая, не экономическая. Не слова и не печати. А свобода в чистом виде, какой она выглядит в мечтах. Бородатые красавцы в полевой солдатской форме, с ними красавицы из разных стран, захотел – в Боливию махнул, а нет – так в Африку. Мочишь всех, кто тебе не нравится. Поскольку в этих мечтах слишком много игры в войну, этакой эротической «Зарницы», можно с уверенностью сказать, что мечты эти очень и очень давние. Взрослые люди как-то не мечтают обычно про то, чтоб в солдатских ботинках сдуру бегать с ружьем. Сюда же, в пандан к эротической картине революционных девиц, рассказы бывалых путешественников про дешевизну мулаток, их аппетитность – и в то же время очень слабую подготовку и подростковость секса: лишь бы кончить – ни мастерства, ни техники, ни озвучки, ни иных каких подтверждений квалификации. В общем, дело швах, рассказывали ребята.

Прилетели… Едем из аэропорта в город, автобусом. Тьма по дороге – фонарей нету, по сторонам домишки хлипкие и бедные в пару этажей, веранды забраны решетками (воровской, видать, народец, не хуже нашего). С виду обычная окраина простецкого южного городка, Краснодара какого-нибудь.

Фото www.flickr.com

 

ПОГРУЖЕНИЕ

В первый же день моего там пребывания коварная старшая дочка прислала мне издевательскую эсэмэску с вопросом, а не разочаровала ли меня моя Куба. Я ответил эсэмэской же: «Пробыл тут полдня, поговорил с кучей людей, от продавщицы булочной до ветерана Анголы. Все веселые, счастливые, всё рассказывают, пританцовывают на ходу – все очень легко и по-людски. Город облезлый, как Питер, и это прекрасно, плюс тут тепло. В общем, рай. С каждым часом я говорю по-испански все лучше. Прочел уже лекцию в булочной о политике».

Она ответила, что рада за меня.

Так оно и было, в точности так я вкратце изложил в эсэмэске. Переночевав в гостинице, где, вы удивитесь, в тумбочке не было ни Библии, ни устава компартии, ни, скажем, морального кодекса строителя коммунизма, я с утра на старых удивительных «Жигулях», насквозь проржавевших, с оторванными панелями и торчащей отовсюду паклей, как будто собаки драли обшивку, доехал за пять конвертируемых песо – грубо говоря, это почти пять евро – до центра.

– Где выходишь-то? – спросил водила.

Не зная ничего в городе, я пальцем показал на купол Капитолия, который торчал вдалеке, и вышел там. И не ошибся.

Все веселые, счастливые, всё рассказывают, пританцовывают на ходу – все очень легко и по-людски

Все было, реально, так, как я видел это, предвкушая. Я хотел праздника, да и всякое путешествие по большому счету в идеале по-хорошему – праздник, если такого чувства нет – зря съездил, если, конечно, это не рядовая командировка. Я забрался по ступенькам наверх, ко входу в Капитолий, и оттуда смотрел, смотрел, впитывал…

Высокое синее небо, невесомые, как на картине, облака, ядовито-зеленые и розовые кадиллаки 1959 года, перламутровые, что твои жуки, стоят внизу. Живописные веселые оборванцы продают какую-то местную ерунду, нищие, переодетые в Че Гевару, негритянки с высокими сраками… И самое главное – легкость и беспечность, разлитые в воздухе. Вот нету в атмосфере Москвы такого умиротворения и такого доброжелательства к человеку – и не было никогда. И теплоты такой во всех смыслах, и таких ленивых пальм, которые медленно покачиваются, тоже нету. Но нету и гламура какого-нибудь калифорнийского богатого, роскошного, утомляющего и без того уже усталых людей. Как любит повторять мой знакомый миллионер Мордухович, и я вслед за ним, деньги делают жизнь удобной, но людей – противными. Богатство и симпатичность в одном флаконе, увы, редко уживаются. В этом смысле на Кубе приятно – быть туристом. Там все бедно и все запросто. Скажем, напротив Капитолия, через площадь, стоят потрепанные жизнью жилые дома с обсыпанной штукатуркой, и на балконах совершенно запросто сушатся простыни, футболки и подштанники. Я долго стоял вот так на верхних ступеньках и смотрел по сторонам, и дышал полной грудью. Корреспондентша «Известий» из нашей кубинской экспедиции, папаша которой был скорей всего младше меня, сообщила:

– Не понимаю, откуда разговоры о романтике Кубы?

Я что-то ей стал отвечать про иллюзию свободы, которую нам давала та старая революционная Куба с молодыми начальниками-красавцами, которые читали речи не по бумажке, с реальным вроде бы равенством, когда и генералы, и пролетарии жили в одинаковых панельных домах и в стоптанных армейских ботинках. Из старого, давнишнего совка это виделось неким государством хиппи – веселым, бедным и счастливым. Но такие речи вряд ли убедят в чем-то людей, которые свободу, точнее ее иллюзию, увидели не в далекой стране, причем в чужом изложении, но в перестройку, вовсе, может, не выходя из дому. Как им серьезно относиться к басням про этих кубинских полубомжей? В модных маечках с бородачом Че? Нереально.

 

РОДНОЕ

Давно мной замечено, что приятней ездить в дикие страны и бедные, такие же, как твоя, или хуже в этом смысле. Чем, допустим, в Швейцарию, где жизнь замерла и ты в ней лишний совершенно – там нечего любить, понимать и угадывать. И возвращаться из них в неухоженную сверхдорогую Москву тоже неприятно. Другое дело Африка какая-нибудь! Там роскошь, в смысле, ты там белый, а не какой-нибудь, человек. И богатый. По их меркам. И там не думаешь горькую думу: а почему мы такие мудаки, отчего так престранно обустроили свою жизнь? Нет – в Африке патриотически думаешь, что есть еще хуже нас. Но при всей своей привлекательности Африка все же слишком дика и чересчур грязна. Индия в этом смысле получше, она вполне хипповая и нам понятней, но индусы все же нам страшно чуждый народ, а одними приезжими сыт не будешь. Да, индусы нам ближе, чем негры и уж тем более китайцы, которые вообще не люди, а инопланетяне, – но чужие, и это все ж таки страшно, между нами, как говорится, Иордан. Европейцы плохи тем, что слишком уж занудны со своей сортировкой мусора, американцы получше, но жаль, что Штаты – это сверхдержава со всеми вытекающими неаппетитными сторонами. И, может, кубинцы идеально подходят для совмещения с нами, когда рисуешь идеальную картинку мира. Они легкие, они не ноют (русские своим нытьем и своим подхалимажем уже просто достали, наверно, сейчас на планете это самый депрессивный и нервный народ), они имеют опыт жизни под коммунистами, что нас, конечно же, страшно сближает, они отчасти, через испанскую составляющую Кубы, европейцы и говорят на весьма статусном языке – испанском, который к тому же связан с темой романтики и, что тоже сильно, интима. Гитарка, сладкая музычка, Иглесиас различный, девки млеют – всем приятно.

И вот в тот самый первый день шел я, шел по роскошной, в смысле романтики запустения и ветхости, Calleo’Reilly, которая в этом смысле там едва ли не лучшая, и восклицал на каждом шагу:

– Ну просто наш Питер!

Продавец, он же по любому в порядке, но девка с голодным ребенком им рассматривается не как шваль, а как свой родной человек

Иду – и вдруг вижу открытую дверь, у которой топчутся какие-то люди, при том что кто-то входит, кто-то выходит, заглядываю – а внутри как бы сарайчик с бедными голыми стенами, бедным же полом и дама за пустым прилавком. Не совсем пустым – на нем лежали пара булок и амбарная книга. В общем, бедность и пустота. Смотрю – подходит человек, берет булку, дама делает ему пометку в некоем его блокнотике, он благодарит и уходит. Булка, хлеб, очередь – и, как вы, наверно, догадались, хлебные карточки. В общем, я сразу в первые же четверть часа прогулки по Гаване вышел на самое главное – хлеб же всему голова. Честно скажу: хлебные карточки я впервые увидел в натуре, а не в музее, к примеру, блокады или голодомора, или холокоста. Не то чтобы я проникся страшной скорбью, я не мать Тереза все-таки. И не скажу, что мне захотелось тут же идти бить коммунистов и освобождать от них измученный народ, нет, я уж повидал бывших жертв советской власти, которые молятся на Сталина. Освобождать народ, хо-хо! Это уж, пардон, ни за какие коврижки. Как говорил товарищ Бендер, спасение утопающих… сами знаете. А пустые прилавки в Москве даже помню неплохо. Анекдот не забыл еще про Сахару: что там будет, когда построят социализм? Ответ: через пару месяцев начнется дефицит песка. Замечательно также помню, что на советском Юге, у моря, трудно было найти фрукты и рыбу. Короче, если кубинские товарищи демонстрацией своих «успехов» думали нас поразить или хотя бы удивить, это им не очень удалось. А чуть испортить настроение – это да, получилось.

Фото www.flickr.com

 

ЧИЛИ?

Я тут вспомнил другую страну, у которой много было с Кубой общего, но которая выправилась, выскочила из левой колеи: Чили. Помню, как там таксист мне признавался, что не любит Пиночета.

– Да что ты несешь! – отвечал я ему. – Если б не Пиночет… Вот ты меня сейчас везешь из аэропорта в центр Сантьяго-де-Чили. За девять долларов. Да за эти деньги ты б месяц вкалывал, если б победили красные! И вел бы мне своих дочек трахать по тому же тарифу, по которому сейчас везешь! (С тех пор, говорят бывалые путешественники, девки и на Кубе подорожали.) А не нравится тебе «кровавый режим» – дуй на Кубу, в чем проблема!

Таксист заткнулся. А чего тут скажешь. Вообще, левакам вольно бузить в странах глубокой демократии и завидных свобод. Бесстыжие люди. А собрать бы их всех в кучу и отправить в Северную Корею… Эх!

 

БЕСЕДЫ С НАРОДОМ

Так вот эта булочная на o’Reilly. Я рассмотрел и прилавок, и скудные булки, полистал хлебные, точнее продовольственные, книжки, в которых отмечалась продажа каждой булки… Продавщица мне все охотно разъясняла, да и покупатели не стеснялись: смотри, богатый зажравшийся иностранец! Вот так мы живем! Один покупатель, веселый дедушка с любопытными глазами, кивал на видавшую виды продавщицу и говорил: «А почему бы тебе, сынок, ее не покрыть?» Он вряд ли при этом имел в виду ее или мою бескорыстную радость, скорей хотел поправить материальное положение тетечки, чисто по-человечески ей сочувствуя.

И вот стою я в булочной, погружаюсь в местную действительность. Замечаю, что на меня внимательно смотрит плотный мужик за пятьдесят в черной куртке, какие обыкновенно носят охранники (наверно, это глобальная мода). С виду типичный отставник, только глаза слишком умные и доброжелательные – у русских такой взгляд редко встретишь. Ну, думаю, сейчас начнется: фотографировать нельзя и все такое прочее. Но нет! Дядечка подошел и деликатно заговорил, представился – его зовут Хосе – и спросил, откуда я, нравится ли мне Куба.

– А ты сам из каких будешь?

– Охранник.

– А раньше где служил? – проверяю я свою догадку.

– В Анголе воевал.

– А теперь булочную охраняешь?

– Нет, контору одну, тут рядом. А сюда зашел булок взять.

Заговорили, конечно, и про Анголу. Я рассказал про свои беседы в ЮАР с белыми офицерами, которые воевали с той стороны. И вполне могли моему Хосе отстрелить башку.

– Южноафриканцев не люблю. Они воевали против нас. Убили множество наших.

Он смотрит на меня своим тяжелым задумчивым взглядом и пытается устроить дискуссию:

– Вы думаете, почему покончили с апартеидом в ЮАР? Да потому, что мы с товарищами воевали в джунглях! За свободу и демократию, настоящую демократию! Вот!

– А в Анголе как, настало счастье? За которое вы воевали?

– Ну, во всяком случае, войны там уж нет.

Здешние студенты живут скромно и тихо, пьют мало – берут бутылку на десять человек…

Симпатичный парень этот Хосе. И вроде вдумчивый. Но вот он считает, что отмена апартеида – несомненное благо. Я даже не взялся с ним спорить, и не только по скудости своего испанского. Не знаю, как объяснить ему, что раньше центр Йоханнесбурга был очень уютным и комфортным, и безопасным. В частности потому, что после 18.00 там запрещено было находиться черным. Это был обычный европейский город… Теперь белые пытаются убежать из города до наступления темноты. Как солнце садится, так и начинается самое интересное! Забавно, что там были случаи ограбления даже министров, черных в том числе. Меня восхищает эта карнавальность южноафриканской жизни, когда черное и белое поменялись местами. Вот съездил бы Хосе разок в ЮАР, вломили б ему там черные братья, ограбили бы, отняли б хлебные карточки, и он бы почесал репу: за что воевал?

Фото автора

 

НЕБОГАТО…

Конечно же, не мог я не остановиться у винной лавки – это, собственно, ларек, из окошка торчит продавец. Поллитровка рома стоит, чтоб вы знали, менее трех евро. Болтаем с продавцом… Тут же у прилавка убивает время его дружок. Поговорили о жизни. Ребята рассказали о главном: где тут дискотеки и кто сдаст комнату на пару часов, чтоб побеседовать с девушкой. Меж тем к нам подошла дама с младенцем и, не попрошайничая мерзко, но с достоинством – так интеллигентные девушки стреляли двушку на телефон – попросила купить молока для ребенка. Карточек не хватает, а в лавке цены коммерческие. Ну я и купил литр молока для пацана, и это, кстати, обошлось мне в два с половиной евро. Тут заметно, что пропасти между слоями нету: продавец, он же по любому в порядке, но девка с голодным ребенком им рассматривается не как шваль, а как свой родной человек. Которому следует помочь, если есть возможность. Загадочная кубинская душа! В России все как-то иначе устроено, понятней, проще: чужие – это все, кто вокруг, и от этого кажется, что мы давно уже в каком-то холодном чужом аду.

А вот окошко, из которого торгуют пиццей: видно, что теста там много, а начинки совсем чуть. И очередь. Что такое, зачем, когда кругом столько кафе и кабаков? Всмотрелся – в очереди одни местные и надпись на приклеенной к стеклу бумажке: «Продается за местную валюту». То есть весь город – для иностранцев, а для своих – маленькие островки… У нас все-таки было наоборот. Хотя это забавно – представить себе Москву, заставленную сплошь «Березками», с редкими вкраплениями рублевых заведений.

У кого-то – фаэтон с лошадкой, кто-то наряжен в белый костюм и держит во рту полуметровую сигару неприличной толщины – за деньги он готов позировать

Но, конечно, нету там тотального голода, и редкие попрошайки (почему-то сплошь черные, что напоминает Африку, а где же мулаты и белые?) ведут себя довольно сдержанно. А все потому, что редко у кого нет родни в Майами среди эмигрантов. Фидель давно уж разрешил слать бедным родственникам валюту… Ну и люди крутятся: кто на машине, кто комнаты сдает, у кого дочки на панели. На заводах какие-то обеды организованы, то ли дармовые, то ли копеечные. Всюду жизнь! По поводу «продовольственной программы» – помните, так у нас называли дефицит еды? – я там слышал какие-то обрывки разговоров. Про то, что 90 процентов рыбы из кубинских вод вылавливает испанский флот. Что в общепите подают ножки Буша. А куда девается своя курятина? Непонятно куда. Про то, что здешние студенты живут скромно и тихо, пьют мало – берут бутылку на десять человек…

Вот в кабаке на Пласа-дес-Армас, куда я зашел выпить пива, поют музыканты. Это ладно, немудрено! Но чтоб за бесплатно подпевал и бармен – вы как хотите, но это уж напрочь не по-нашему.

Меж тем у меня сели батарейки в фотоаппарате. Я стал заглядывать в магазины… Они скудны, как советские сельпо! Продается какая-то ерунда, расчески, там, или мыло, какой-то лимонад жалкий… Кости от мяса пожелтевшие, какие-то как бы покойницкие, и глубоко замороженная, кем-то обгрызенная рыба иногда. Батареек все не было. Я стал спрашивать людей на улице. Один человек с дамой откликнулся и даже вызвался меня проводить. Мы прошли кварталов, наверно, пять, и в каком-то маленьком пустом магазинчике я наконец накупил себе батареек ААА без опознавательных знаков, которые все очень быстро сдохли. Простецкие эти батарейки, как мне стало ясно, там предмет роскоши. Мой доброволец-проводник, пока мы шли по городу, между делом сказал, что тут поблизости, на улице Сан-Рафаэль, располагается бар «Гуантанамера», где девчата уже днем собираются и ждут своего счастья хоть на один вечер. Я совал парню денег за помощь, он, к моему удовольствию, долго отказывался, но таки взял. И что долго не брал, и что таки взял – все меня радовало, все было очень по-человечески.

Я после еще ходил по улицам и вертел головой. Prado, Obispo, Reina, Belgica… Эх!

Или, к примеру, автоцистерны, которые что-то вливают по трубам в подвалы зданий. Бензин, что ли? Нет, оказалось, это простая вода. ЖКХ там не очень в порядке, уж полвека как без американцев, и канализация с водопроводом поизносились за время народовластия или уж не знаю, как назвать этот экзотический режим. Так что людям во многих случаях приходится воду носить ведрами по квартирам…

 

ДЫМ ОТЕЧЕСТВА

Как чуть осмотришься, то замечаешь, что воздух в Гаване жуткий, что он отравлен, он вызывает мысли про душегубку, про газовую камеру – или воспоминание про Москву в лучшем случае. Воздух удивительно грязный! В Москве он такой зимой, когда люди с утра прогревают свои «Жигули». Как это странно для курортного прибрежного города, когда вокруг море! Но, видно, иначе не бывает, когда почти все машины – убитое старье. Да и бензин у них там, наверно, хуже даже нашего. Так думаешь поначалу. А потом узнаешь, что единственный на Кубе нефтеперерабатывающий завод размещен именно в Гаване. Почему именно тут? Все просто – тут самая удобная и самая глубоководная бухта на всем острове; не случайно столица (сперва пиратская, потом коммунистическая) заложена именно тут. Один русский моряк мне рассказал, как он на наших танкерах возил на Кубу нефть (мы ее поставляли даром), а кубинцы ее перепродавали в какую-нибудь Голландию по мировым ценам за валюту, чтоб показать эффективность своей социалистической экономики.

– Как они все хорошо жили! Непонятно, почему кубинцы не стали поголовно миллионерами, – удивляется наш моряк.

– Так они ж на эти деньги воевали. В Африке. А это дорого, – дал я версию. – Ну и, кроме того, социализм, то есть ничего никому не нужно. Все и проебали. И проплясали.

Подышав гаванским воздухом, я догадался, отчего он кажется мне родным. Так же отравлен воздух в промышленных городах Донбасса! В которых заведена была когда-то мода в самом центре ставить какой-нибудь коксохимзавод. Та же химическая вонь, к которой, впрочем, быстро привыкаешь… Те же облупленные стены, те же, как после бомбежки, дороги. Тоже южный беззаботный народ, лихо переносящий тяготы… Гавана – это как бы Макеевка Донецкой области! Где я жил, пока не окончил школу. Хотя нет, это скорее Мариуполь – промышленный город на берегу Азовского моря, тоже морской, как Гавана.

Фото автора

 

МОЙ ЭРНЕСТО

PlazaCatedral. Замечательная старинная площадь с, понятно, собором на ней. Я сажусь за столик прямо посреди, мне приносят пиво, я запиваю его ромом из купленной в лавке фляжки. За столиками, конечно, одни туристы, а местные тусуются вокруг, пытаясь заработать кто как может. У кого-то есть битые ржавые «Жигули», у кого-то – фаэтон с лошадкой, кто-то наряжен в белый костюм и держит во рту полуметровую сигару неприличной толщины – за деньги он готов позировать. Один из кучеров, смуглый красавец с богатым сомбреро на голове по имени, как оказалось, Эрнесто, подходит к моему столику и начинает беседу так деликатно, так симпатично, что в голову не приходит его прогнать: как они ухитряются массово вести себя с достоинством? Чисто графья какие!

Слово за слово, он предлагает мне весь спектр услуг, какие только бывают тут, от катания на фаэтоне по городу (причем он обещал при объезде достопримечательностей специально заворачивать под балконы, где днем отдыхают девушки: их можно рассмотреть во всей красе и поторговаться) до продажи наилучших сигар по дешевке и помощи в съеме частного жилья хоть с полным пансионом. Мы разговорились и скоро были на дружеской ноге, и даже принялись из горла допивать мой ром. Впрочем, он отхлебывал разве только символически. Потому что при исполнении!

Если ребенок родился за границей, он считается неблагонадежным и его приезд оформляется, будто он серьезный диссидент

Мы с Эрнесто сперва съездили пообедать в ресторан, где туристов не было, кажется, ни одного, а гуляла, как мне показалось, местная братва. А после двинули осматривать тамошнюю недвижимость. Двушка в Гаване, чтоб вы знали, стоит 15–20 тыщ долларов. Но только на черном рынке; там ничего не продается, но если занести правильным чиновникам, они это оформят как получение муниципального жилья. Понятно, что иностранцам в этом плане ничего не светит. Оформлять на кого-то из местных? Вялая идея… В итоге мы поехали осматривать квартиры на сдачу.

CalleJesusMaria– улица Иисуса и святой Марии, как трогательно. Совсем близко от центра, минут десять пешком до Капитолия, а выглядит как отдаленный пригород: бедно, дешево, пыльно, маленькие домики с внутренними двориками. Комнаты для туристов тоже маленькие, тоже бедненькие («бедно» – это слово так часто всплывает в разговоре о кубинской жизни), душ такой подоржавевший, в стиле общежития, скудная мебель, какая была в ходу и у нас в советские времена… Вся эта красота обойдется в 30 или 40 евро за ночь. За дополнительную десятку хозяйка вам еще сготовит обед. Я посмотрел несколько таких квартирок. Одной из них владела замечательная семья: живописная дама со следами былой красоты, ее сожитель, молодой качок весь в наколках, то ли блатной, то ли приблатненный, и дочь хозяйки – юная мулатка, которая обслуживает интуристов. Весь комплекс услуг!

Я посмотрел сколько-то квартир и почти совсем уж выбрал одну для себя – я решил еще остаться на пару недель, не ютиться же в казенной гостинице с европейским шиком, как его понимают кубинцы…

Такие квартиры помечены знаком – на белом фоне голубая стрела и текст: arrendador divisa.

И вот что меня самого поразило. То, что я написал до этого места, касается первых трех часов пребывания на Кубе. За эти три часа я как будто прожил целую жизнь! Как густо там идет жизнь, как высок там накал экзотики, как открыты люди для чужих! Как эти чужие, то есть, им интересны! Там, в общем, дышишь полной грудью и живешь как хочешь, ты там свободен и богат.

 

ТАКСИ

В тот день я ехал обратно из центра в свой отель на такси, как обычно, это был сильно юзаный «Жигуль», которым управляла негритянка. В Москве мы всего навидались, но негритянок за рулем я пока не встречал, ну да какие мои годы...

Негров там, само собой, немало. Я с некоторыми даже обсудил тему расизма – есть ли он? Так вроде нет, отвечали черные неуверенно, но генералы все почему-то белые, а черных нету. Я же, в свою очередь, из бесед с кубинскими неграми вынес впечатление, что они нормальные ребята. В отличие от своих братьев в США. Это удивительно! Поразмыслив, я понял причину такой разницы. В Штатах к неграм отношение особое, они как бы ущемленные и с ними надо очень и очень осторожно. Потому они и оборзели. А на Кубе с неграми обращаются как с нормальными людьми, чуть что не так, могут и в морду дать, они такие же, как все! Оттого черные на Кубе так симпатичны. Как все просто в жизни…

Таксисты, понятно, были моими основными собеседниками в Гаване. Они в силу профессии люди более тертые, они понаглей и не боятся рубить правду-матку. Один водила мне рассказал про главного кубинского диссидента по имени Владимир Мако, который сидит в тюрьме – за правду, само собой. А его отец Блас был большой коммунист, правая рука Фиделя, он умер. Другой просветил меня насчет визита Манделы, который приехал на Кубу, как только освободился из своей южноафриканской тюрьмы. И попросился навестить кубинских диссидентов по тюрьмам. Можно догадаться, что Мандела, старый зэк, говорил жестко: «Фидель, не пустишь – я с тобой здороваться не буду. И всем скажу, что я тебя знать не желаю». И, конечно, Манделу пустили. А что было дальше, чем все кончилось – никто не знает…

– А когда ж на Кубе кончится социализм?

Шофер в ответ молча провел ребром ладони по своему горлу. И добавил:

– Фидель.

И после паузы:

– И Рауль тоже.

 

ПОЛИТИЧЕСКОЕ УБЕЖИЩЕ

Я с этим шофером поделился странной мыслью, которая мне там пришла: остаться на Кубе, попросить политическое убежище. Каково, а?

Шофер долго смеялся. А один кубинец, литератор, сказал мне простодушно, услышав от меня про то же самое:

– А вы вот летите домой и уж там будете принимать решение – просить или нет.

Серьезно отнесся.

Туристу, конечно, не понять всей кубинской политической экзотики. А рассказов я всяких там понаслушался. К примеру, если ребенок родился за границей – да хоть в России – у смешанной, к примеру, пары, он считается неблагонадежным и его приезд оформляется, будто он серьезный диссидент.

 

ЧЛЕН ПОЛИТБЮРО

Я потом при случае про историю с Манделой спросил члена Политбюро Кубы Абеля Прието: правда это или нет? (Я с ним говорил в основном как с писателем и по совместительству министром культуры, а не как с функционером.) Он сказал: «Никогда не слышал такой истории! Очень отчетливо помню его визит. Если б такое было, я б слышал, все-таки я член Политбюро». Я начал оправдываться, что просто изучаю гаванский городской фольклор.

Прието, даром что большой начальник, запросто говорил со мной на скользкие темы. Даже про своих сограждан, которые бегут с Кубы в Штаты: «Проблема в том, что многие люди, которые бегут в лодках, раньше просили визу в США, но им было отказано. Власти США не дают нашим гражданам эмигрировать официально, вот люди и бегут. А наша позиция такая: кто хочет – пусть уезжает… Правила, которые они применяют к беженцам от нас, гораздо более мягкие, чем в отношении других стран региона. Если они всех будут принимать так же просто, как кубинцев, то вся Латинская Америка опустеет: все сбегут в Штаты жить там на пособия!»

Теперь девицы выходят на панель не из-за голода, а чтоб накопить денег на поездку на курорт, на Варадеро, к примеру

Конечно, затронули мы и такую актуальную тему, как продажная любовь. Которой Куба славилась еще с американских времен – туда народ приплывал отдыхать из Штатов.

– Но это уже другая проституция, не та, что была до революции, – объяснял мне член Политбюро. – Теперь девицы выходят на панель не из-за голода, а чтоб накопить денег на поездку на курорт, на Варадеро, к примеру. Проститутки теперь не со дна общества а, к примеру, студентки.

Что касается вообще продажной любви и кубинской в частности, то что уж о ней говорить. Везде люди живут. Интернет полон красивых рассказов про сладкие романы туристов с кубинками, которые в итоге переставали брать деньги, и вы уж сами решайте, верить этому или нет. Однако могу сказать вам в утешение, что в богатых странах на панель выходят побитые жизнью неаппетитные тетки, махнувшие на себя рукой, а в бедных – чаще юные красавицы, это довод в пользу все же Кубы.

Ну и модную тему коррупции мы не обошли вниманием. Абель мне напомнил, что они на Кубе легко расстреливали даже своих героев и участников – таких, как генерал Арнальдо Очоа. За, если вы помните, торговлю наркотиками, связь с Медельинским картелем и незаконную продажу бриллиантов и мрамора. Процесс, кстати, показывали там по ТВ. Последняя должность бедняги – командующий кубинскими войсками в Анголе. Шлепнули его в 1989-м, когда Советы перестали слать деньги, – не на войну ли пытался заработать бедный генерал? Чем он хуже того же Сталина с его терактами и эксами? Может, товарищи прощались с ним, рыдая: делать нечего, придется пострадать за революцию, отдать за нее жизнь. Раз уж все вскрылось.

Про людей рангом поменьше и говорить нечего. На двенадцать лет сел член Политбюро Хуан Карлос Робинсон Аграмонте. На двадцать – министр внутренних дел генерал Хосе Абрантес Фернандес (умер в тюрьме) и министр транспорта Кубы Диоклес Торральба. Отправлены в отставку глава МИД Роберто Робайна, Фелипе Перес Роке, тоже министр иностранных дел, завотделом ЦК кубинской компартии по идеологии, культуре и иностранным связям Карлос Алдана Эскаланте, секретарь совета министров Карлос Лахе Давила и много других уважаемых людей. И не «в связи с переходом на другую работу», не в кадровый резерв, не в послы – а вполне с позором. Ну а что вы хотите – одних взяток сколько набрано.

Абель очень симпатичный человек, он веселый и не зазнается. Как бывший хиппи, продолжает ходить с длинным hair`ом, носит дешевые электронные часы, туфли за 35 евро и простенький пиджак. Он поклонник Джона Леннона, памятник которому открывал в Гаване с самим Фиделем. Книги, которые он пишет, весьма раскованны и даже рискованны. Непонятно, как им удалось такого добиться.

 

ИТОГО

Когда я нашел квартиру в Гаване, то хорошо, что не дал задатка. Поскольку, когда я пришел в «Аэрофлот» менять билет, выяснил, что по деньгам это все равно что брать новый. А тогда какой смысл вот так с бухты-барахты? И я решил вернуться домой, разгрести срочные дела, подтянуть свой испанский, выбрать удобное время – и уж тогда вперед!

Ну вот, прилетел в Москву и с тех пор жду того счастливого дня, когда снова полечу на свой любимый остров.

Надо торопиться, а то, гляди, случится что, и Куба станет банальным карибским островом, таким, как все…

 

ДОСЬЕ

Открывший этот остров Колумб назвал его самым прекрасным из всех увиденных.

Куба была испанской, несколько лет в XVIIвеке – британской, потом снова отошла к Испании (в обмен на земли Флориды, которые англичане в компенсацию за проданный французами штат Луизиану передали Франции).

Работорговля на Кубе была запрещена в 1850 году – раньше, чем в России. (При том что само рабство отменили в 1880 году.)

В 1864 году Франсиско Пикассо, дед Пабло, сбежал от семьи и перебрался на Кубу, где женился на негритянке Кристине Серра. На Кубе сейчас живут 30 их потомков-мулатов.

В 1980 году на Кубе случились волнения, в ходе которых из страны убежало 100 тысяч человек.

В 1999 году испанский король Хуан Карлос вежливо отказался присесть на королевский трон, который до сих сохранился от старых времен.

По Кубе ездит 150 тысяч автомобилей, оставшихся с американских времен.

В 2008 году на выборах Рауль Кастро получил на 1% голосов больше, чем Фидель.

С 1959 года ни одна улица Старого города Гаваны не сменила исторического названия.

После краха СССР на Кубе в 1993 году разрешили хождение доллара.

О путанице в терминах: индейское слово «tabago» – это трубка для курения, «cohiba» – табак, «sikar» – процесс курения.

«Поскольку рабочие трудятся по двенадцать и более часов в день, некоторые любители находят, что сигары получаются с привкусом человеческого тела».

По достижении пятнадцатилетия и прохождения обряда quinciniera кубинки считаются совершеннолетними – со всеми вытекающими.

Из путеводителя по Кубе, вышедшего в издательстве «Вокруг света».


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое