Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Общество /Колонки

«Баба», искусство, деньги. Игорь Свинаренко — о родственных связях с искусством

«Баба», искусство, деньги. Игорь Свинаренко — о родственных связях с искусством

Тэги:

Никогда не знаешь, с кем доведется породниться. Жизнь такое подбрасывает! Просто нарочно не придумаешь. Встретился я недавно с Константином Смирновым, дядей Дуни, он ей с Татьяной Толстой «Школу злословия» спродюсировал. Говорю ему:

— Кстати, был у твоего родственника, по делу.

В глазах продюсера будто лампочки замигали — внутренний его компьютер кинулся сканировать генеалогическое древо, мало ли родни накапливается у человека ближе к пенсии. Непростая работа, и потому Костя задал наводящий вопрос:

— Это у кого же?

— Да у Анатолия. Борисыча.

— А, у племянничка моего! — угадал он после подсказки.

— Это отчего ж ты его так?

— А как иначе, раз он женился на моей племяннице Авдотье Андреевне, стало быть, он мне кто?

Логично, логично…

Далее — на тему родни, или — шире — вообще родственных чувств.

Семья Смирновых как-то незаметно приблизилась ко мне до такой степени, что я им, то есть они мне, типа, родственники, ну пусть дальние, очень дальние. По крайней мере я себя пару раз поймал на этом чувстве. (Даром что я не Чубайс.) Я люблю — я много чего люблю, но вот и это тоже — заглядывать к себе в подсознание. Конечно, это редко удается, поди его обмани еще, оно же не зря скрывается в своем подполье, уж такое оно. Тем приятней ловить себя на моментах, когда ты заглядываешь внутрь… внутрь чего? Или кого? Короче, вот на таком родственном чувстве, точнее всплеске этого чувства, я и поймал себя, как было уже сказано, пару раз.

Конечно, это небеспричинно. Мало того, что я знаком с разными представителями этой семьи. С Дуней мы работали в Ъ, с Глашей — в «Медведе». Обеих я окидывал теплыми взглядами. С их отцом, Андреем Сергеичем, я делал несколько интервью, довольно умных и глубоких благодаря ему. С Сергеем Сергеичем я знаком не был, но, конечно, читывал в детстве его «Брестскую крепость», ожидая в ней найти описание пальбы, и погонь, и побед, и наших всегда если ранят, то в руку — «ерунда-царапина», но и с этой инвалидской рукой они побеждают малой кровью и красиво — именно к такому взгляду на войну приучала нас советская пропаганда. Веселых военных приключений я в той книге не нашел, новизны и сенсационности ее тогда не понял, но скрытое взрослое величие, кажется, чувствовал. А вот для моей жены — продолжая ту же скользкую тему родственных отношений — Сергей Сергеич был реальный, живой человек, он приезжал к ним в школу и там вещал про героизм, а после пробовал огурцы, которые дети лично вырастили на родной подмосковной земле, которой ни пяди не было отдано врагу (ну лишь на время, как бы попользоваться, пустили вермахт, это было нечто вроде рейдерского захвата, только не родными бандитами, а чужими иностранными силовиками). Сергей Сергеич по ходу того визита даже снялся в документальной ленте, которая небось где-то пылится и сохнет, чтоб рассыпаться в пыль истории и исчезнуть из материального мира. Но и я следы Сергея Сергеича периодически встречаю на этой земле. Всякий раз, идя на Рижский рынок за контрабандной чачей из логова врага, я, приближаясь к богатому серому сталинскому дому по правой стороне проспекта Мира, с почтением поднимаю голову и кидаю взгляд на тяжелую табличку, удостоверяющую, что тут жил маэстро. О как! Мысленно я в этом месте снимаю шляпу.

Мне лестно, что с Андреем Сергеичем я встречаюсь не только по делам, но и, бывает, просто так. Иногда в компании с Альфредом Кохом (друзья его чаще называют Аликом, это не фамильярность, а как бы если не русификация, то уж точно интернационализация, космополитизация и разнеметчивание слишком европейского имени, которое в сокращенной версии звучит не так официально) — известным не только бизнесменом и медиаменеджером, но и меценатом. Именно он сколько-то лет назад взялся собрать деньги на теперь уже всем известный фильм «Жила-была одна баба». АС его задумал давным-давно, а денег-то и не было! Это же не сериал про блатных или офисных хомячков, а про смысл русской жизни. Кто ж денег даст? Замах был с самого начала могучий. Один только сценарий писался двадцать лет, поди еще осмысли этот космический срок! В голове не помещается.

Писался текст урывками. В перерывах между актерскими работами. Один его Бунин чего стоит! Какое сходство! Внешнее — да, конечно, я ему и про внутреннее говорил, но он напрочь отвергал мои измышления.

И вот Кох взялся собрать денег. Собирал, собирал… Пока собирал, я расскажу еще про сценарий. Писал его АС, специально для этого уезжая на пару месяцев в другие города, к примеру в Калугу. Где он сидел безвылазно в съемной однушке и знай себе сочинял. Когда я, мечтательно прищурясь, спросил его насчет баб и водки, которые нередко сопутствуют таким экспедициям, то он от моего вопроса просто опешил. Не по этим он гайкам.

Сценарий этот — тогда-то никто не знал про это — был страшно крамольным в момент замысла, при советской власти: про тамбовское восстание, про так называемую антоновщину, подавленную Тухачевским, впоследствии за это как бы справедливо расстрелянным. Вся эта тема, когда русские бесконечно, без счета и без смысла, убивали русских же, кажется естественной, привычной и надоевшей даже, — ну сколько можно долдонить про одно и то же, ну хватит уже, давайте забудем и успокоимся! Таковой она кажется, тут надо уточнить, только своим, только самим русским. Остальные с немым ужасом смотрят на это кровавое русское прошлое и на мертвецкое спокойствие, с которым граждане РФ реагируют на горы родных трупов. И посторонние, черти нерусские, думают про богоносцев: что ж это за люди такие, чего от них ждать, как им доверять, когда они вон со своими как обходятся?

И вот Смирнов все писал, писал свой сценарий в уже упомянутой Калуге и еще в Переславле-Залесском.

В какой-то момент мне было позволено его прочесть.

Я прочел.

Там было и про антоновщину, но, как известно, и шире, про еще дореволюционные времена. Про мрачную русскую действительность. Мы как-то с автором после обсудили сценарий, я высказал свое скромное мнение. Оценил тяжесть сюжета, его суровость и кровавость. Русские там неважнецки смотрятся, не очень симпатичными выглядят.

— Но это же все правда! — отвечал мне АС.

— Может, пусть русские сами себе говорят эту грустную правду?

— Ты что говоришь? Да я-то русский! Настоящий!

Патриотизм, подумал я, это не когда голословный треп, а когда человек готов ну не жизнь положить, но хоть пачку денег. А, не все такие богатые? Ну так не миллион дайте, а хоть по три рубля скиньтесь, небось не обеднеете?

Я ему напомнил старую нашу беседу про то, что одним дается талант, а другим нет, мы пытались хоть немного понять, как идет распределение. Я цитировал великого Николая Амосова (для молодых обозначу, что это был знаменитый кардиохирург и, кстати, писатель), который подмечал, что вероятность родиться талантливым увеличивается, если в крови намешано много контрастных кровей, причем, говорил классик, «хорошо, когда еще немного жидка подмешано», цитирую по памяти. И тогда я подколол АС, что будь у него еврейская кровь в коктейле, то он был бы еще талантливей. Он тогда радостно взвился и сказал, что на сколько-то он таки еврей. Я только руками развел, шутка не удалась. И вот я ему напомнил про те кровя, качая головой по поводу некоторой мрачности сюжета и говоря о необходимости как-то осторожничать, но он от этих предостережений отмахнулся, не отнесся к ним серьезно, — ну а чего ж вы хотели от русского интеллигента, от русского художника. Он таков! Это все мне вспомнилось, когда после выхода фильма стали в интернете мелькать реплики типа «посмотрите на список спонсоров, и вам все станет ясно!!!». Список, он есть в титрах, хороший: Кох (видите, пока мы тут ни о чем говорим, решил вопрос с деньгами!), Вексельберг, Абрамович — которых подтянул тот же Кох, увлек! Еще сколько-то дал Сурков, но как бы казенных, а не своих, спасибо, конечно, но все-таки.

(Кстати, еще раз мы деликатно затронули в тот вечер еврейскую тему, вспомнив, не помню почему, про знаменитую переписку Астафьева с Эйдельманом, которую многие сочли некорректной, типа, антисемитизм там и т. д. Мы, конечно, оба дали высокую оценку Виктору Петровичу… А, вспомнил, вот почему мы заговорили про это: Астафьев высказывался очень жестко, типа, русского народа больше нет, он исчез, а то, что от него осталось — никуда не годится, это я тут еще в смягченном виде привожу. И вот я напирал на то, что русский про русских имеет право еще и не так сказануть сгоряча, а прочим далеко не так много сойдет с рук. Так АС мне рассказал, для меня это была новость, что Астафьев после свою ошибку в той дискуссии осознал и принес извинения.)

Деньги на фильм были собраны немалые, это чертовски приятно. Кто сколько дал — не будем тут обсуждать, я вообще эту интимную тему задеваю только потому, что она уже не секретна, интимность ее уже просрочена. После того как Ольга Романова вывесила в ФБ фотокарточку с подписью с того ужина.

И вот. На стадии сбора денег. Я спросил Коха:

— Думаешь заработать на этом?

— Не знаю.

— А хоть вернуть свое? Есть в этом уверенность?

— Нет.

— И как тогда это понимать?

— А так, что надо сказать правду о русском крестьянстве. Я по матери как раз из них, из русских крестьян.

Ну что же, я умолк под воздействием такого пафоса. Настоящего жизненного пафоса, не дешевого, не по пьянке слезу размазать насчет судеб страны и народа — но дать своих серьезных денег и еще друзей нагнуть. Патриотизм, подумал я, это не когда голословный треп, а когда человек готов ну не жизнь положить, но хоть пачку денег. А, не все такие богатые? Ну так не миллион дайте, а хоть по три рубля скиньтесь, небось не обеднеете? Пару-тройку бюджетных фильмов можно было б на это снять.

Кстати сказать, сам Смирнов тоже фактически скинулся: он же себе денег не взял за работу никаких. Может, ему что и причтется после всех расчетов, сборов и выплат. Когда-нибудь.

Ну что сказать, это кино — не буду про него тут, кто дочитал до этого места, тот уж явно его видел, иначе на кой ему ломать глаза — тяжелое. Автор и сам отмечает, что лента оказывает нелегкое воздействие на зрителя. Но есть фильмы, которые делаются для заработка, — не хочу никого обидеть и Голливуд не надеюсь перевоспитать своими скромными строчками — а есть, знаете ли, искусство для искусства. В хорошем смысле этого слова. Тут вспоминаются идеальные случаи, когда Микеланджело брал от Папы деньги наперед, но не пускал его смотреть на неоконченную работу, куда там! Какой там Сурков, что вы! Тут другое: если большой мастер решил вдруг все бросить и снять кино своей жизни, не пожалеть на это двадцать с лишних лет, лет ох как не лишних — так дайте ему снять как он хочет, как он считает нужным! Хвалебных простецких кин про доблестных чекистов и бесстрашных ментов-бессребреников и так хватает, даже много лишних.

А может, это слишком сложное кино? Вдруг широкая публика не поймет? Да когда она что понимала… Это все часто взваливают на потомков. А какой-нибудь Ван Гог кормился от щедрот своего брата, к примеру.

И вот мы ужинали в компании, чествовали АС — он же еще целую коллекцию «Ник» получил за кино! Конечно, виновником торжества был наш режиссер, но не последним гостем был и Кох. И вот — следите внимательно за ходом событий — Смирнов вытащил «Нику» и вручил ее Коху:

— Она твоя по праву!

Надо сказать, что Кох сперва отказывался. Но потом, после уговоров, приз принял. Ну а чё, заслужил. Это замечательный способ тратить деньги — давать их великим художникам, чтоб те производили шедевры.

Насколько помню, я сказал тост, от души причем: «Дай бог, чтоб такое не в последний раз!»

Хорошо бы…


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое