Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Интервью /Зона вылета

Андрей Кончаловский. В России любят несчастных и мертвых

Андрей Кончаловский. В России любят несчастных и мертвых

Тэги:

Хорошо смеется тот, кто смеется искренне и весело на восьмом десятке. А живет при этом, как молодой парень: много работает, путешествует, зарабатывает деньги, женится... Учит новые языки и активно занимается спортом. Мировая слава и масштабные заслуги – это само собой, все при нем. Одно из главных удовольствий его жизни – поговорить «с человеком, который делает тебя хоть на секунду лучше или умнее». Он сам и есть такой человек. Такое впечатление осталось у Игоря Свинаренко после разговора с Андреем Кончаловским. 

 

МИК ДЖАГГЕР И ВОЗРАСТ

Вот вы, Андрей Сергеевич, на обложке у нас. А на прошлой был Мик Джаггер.

– Мик Джаггер?! У меня с ним была смешная история. Я хотел, чтоб он спел Раскольникова в опере «Преступление и наказание». Мы с ним встретились в Нью-Йорке, в гостинице, он открыл мне дверь и шепчет: «Проходи на цыпочках! Я пришел в пять утра, жена ждала меня – только что заснула. Злая была». Он показал мне ссадину на лбу, она ему засадила чем-то. Это его бывшая жена, манекенщица, с которой он развелся. Как же ее звали?.. И мы с ним шепотом беседовали и ели клубнику. Американская клубника невкусная, она как пластмассовая. Он говорил: «Да, интересно – спеть Раскольникова!» Но потом выяснилось, что партитура другая абсолютно, и ему это  просто не спеть. А он на Раскольникова похож, тоже сумасшедший. Такой вообще... Старушку убить ничего не стоит ему. Он очень симпатичный, очень симпатичный скромный человек, совсем не похож на… некоторых других. Скромный, застенчивый – очаровательная личность!

А давно эта история была, с Раскольниковым?

– Это давно было... В 1985 году.

Вы с Джаггером почти ровесники, он на шесть лет моложе, в серьезном возрасте оба, а ведете жизнь молодых ребят: много работаете, женитесь, рожаете детей, путешествуете, что-то придумываете, такие подтянутые, спортивные...

– Ну, повезло! По-другому нельзя сказать. Больше всего мне повезло, когда в день рождения мне позвонил папа и сказал: «Тебе везет, что тебя отец поздравляет с семидесятилетием».

Это круто.

– Да, вот это – круто! Большего счастья нет. Мать ушла, а отец жив, слава Богу. Пока отец жив, такое ощущение где-то, что я бегаю под столом все равно... У меня нет вообще ощущения возраста. Ну, болит что-то… Мне один врач сказал: у нормального человека обязательно должно болеть что-нибудь, но все время разное! Тогда он здоров. А если болит одно, это хуже...

Я вот недавно брал интервью у Алексея Балабанова... Как вам, кстати, его фильм «Груз-200»?

– Я не видел. Но – талантливый человек!

Так Балабанов говорил: сейчас сниму еще один фильм – и заканчиваю с этим делом. Потому что он уверен: после пятидесяти снять хорошее кино уже невозможно.

– Ну, замечательно. Пускай делает, как хочет. Но есть режиссеры – Феллини, Бертолуччи... Бергман после пятидесяти снял свои лучшие картины! Что вы! У одного рано кончается, у другого – поздно. Это все зависит...

В общем, мнение Балабанова вас не смущает.

– Ну, он симпатичный... Пусть он снимает картины, если ему хочется. А если не хоче тся, пусть не снимает! Жизнь такая короткая вещь; пусть человек делает, что хочет, и за это отвечает.

А помните, Бунин писал: пока я чувствую себя мужчиной, я могу заниматься творчеством. Вы согласны с этой мыслью?

– Конечно, и это играет роль. Желание, вообще говоря – это и есть жизнь. Когда нет желания – нет жизни... Желание – это манифестация жизни...

Именно ЭТОГО желания?

– Любого! Есть, пить, заниматься любовью – эти все желания – творческие, это все связано. Думаю, даже у старыйогои немощныйоговеликийогохудожника, у него все равно тестостерон выделяется, если у него есть желание. Стоять – не обязательно физически, есть же великие старцы – Дали, Картье-Брессон. Нет, я не согласен, что тут прямая связь. Есть художники вполне бездарные, но очень сексуальнопотентные.

 

СЕЛЕКЦИЯ

И все-таки вы отчего такой крепкий, бодрый? Оттого что были века династических браков, шло выведение породы, элитных сортов?

– Откуда я знаю? Вот вы говорите – порода. А ее надо разбавлять людьми без породы! И тогда вырастает талант и мощь. Например, хорошо, когда к русской крови добавляется еврейская.

Об этом говорил еще академик Амосов.

– И Вишневский Александр Александрович так считал! Он говорил: я талантливый хирург, потому что во мне есть еврейская кровь!

Тут мы смеемся, конечно.

А у вас еврейской крови ведь нету?

– Нету.

А как же вы...

– Нет, ну это ж не обязательно! Но зато у нас есть много других кровей. Немецкая – прапрадед был женат на немке. Литовская – Кончаловский, он из Литвы выходец. Французская – Суриков, сибирский казак, женился на полуфранцуженке. Русское дворянство всегда мешалось с другими... Конечно, есть порода, гены – сильная вещь, но элитность, я уверен, зависит целиком от воспитания. Конечно, какие-то вещи передаются по наследству, но можно найти абсолютного аристократа из крестьян, который будет аристократ настоящий, даже если он вилку держит неправильно. И можно найти абсолютного плебея среди аристократов.

Я думаю, что все-таки есть какие-то вещи, которые нельзя наработать за одно поколение. Нужны второе, третье, пятое, чтоб до чего-то дойти.

– Конечно.

Если мой дед был крестьянин, а потом служил в ЧК, я по определению получал от него вещи, отличные от тех, которые получали вы от своего деда.

– Луначарского спросили, сколько университетов надо закончить, чтоб быть интеллектуалом. Он сказал: три. Один должен закончить прадедушка, второй – дедушка и третий – отец.

Так что вы получили уже при рождении хорошую фору.

– Мне повезло. Я тут ни при чем, так карты упали.

Очень интересна тема династий, тема русского дворянства. Вот в революцию прервалась связь времен, и люди цепляются за те частные случаи, когда связь времен разорвана не была, в виде исключения.

– Может быть и так, да.

Ваши предки – бояре...

– Вы знаете, любая династия вырождается, если нет свежих соков, притока новой крови. Феллини в «Сладкой жизни» замечательно показал вырождающуюся итальянскую аристократию. Нужна свежая кровь! Вот как мой Егор: у него мама наполовину казашка, наполовину полька... Династия – это хорошо, это – традиции, но все равно надо работать! На династию не проживешь. Если ты только не принц Чарльз, но и тот все время работает! Все время! У него замечательный фонд защиты животных... Он активно олимпийцев поддерживает. Мы художники, не политики, мы совсем другие люди...

Мне все-таки приятно, что в России остались дворяне, что не всех перерезали большевики, что вы выжили...

– Да... Повезло! – сказал он с грустью все же.

Мне хочется узнать: вы чувствуете ответственность за прошлое, за то, что вы дворянин, тяжело нести этот груз?

– Смешно в наше время думать о дворянстве. Надо просто жить, чтоб стыдно не было.

Но пронзает иногда: вот, мы-де бояре?

– Нет.

А вот Никита Сергеевич признавался, что с гордостью думает, что его предки были не последние люди в стране.

– Я – нет. У меня этого нет.

Андрей Кончаловский

На съемочной площадке. «Одиссея»

 

ЛИЧНОЕ

– Меня больше волнует не мое дворянство, а то, какие трусы были в XIX веке у женщин, когда Антон Павлович ухаживал за какой-нибудь студенткой.

Он больше к проституткам…

– Но у него и девочки были, и актрисы, и знаменитая Щепкина-Куперник... Он очень любил женщин. Чехов терпеть не мог людей, которые хвастали своими победами над женщинами, потому что он их по-настоящему э-э-э... любил. И вот я хочу себе представить... Вы знаете, какое тогда было нижнее белье?

Ну, длинные панталоны, как у Бекки Тэтчер...

– Гм… Интересно, что сейчас женщине, чтоб с мужчиной сойтись, много не нужно снимать с себя.

Моника Левински вообще ничего не снимала. В Овальном кабинете.

Но Моника ему не интересна, он не откликается и продолжает о своем:

– А тогда надо было столько снять! Корсаж один чего стоил... Мне это очень интересно – быт людей разных времен. Вот я думаю: какой быт был у человека, который из варяг в греки двигался? Он должен был много грести, у него мозоли на руках... Мышцы какие у него! Это еда страшная и отхожих мест нет.

Вот именно!

– Но человек жил и ходил – от Норвегии до Константинополя!

А жил не хуже нас с вами.

– И был не менее счастлив.

Больше радовался достигнутому.

– Да! Сейчас самолет Москва-Стамбул за два часа бум – и все. Так что меня больше интересует не моя родословная, а быт людей далеких времен.

А меня волнует, что они не мылись.

– При Чехове уже мылись. Правда, без душей, а при помощи фарфоровых тазов и кувшинов. Кувшин и таз!

Наполеон запрещал своим подругам мыться.

– Ему это нравилось. Были разные люди…

Вот вы говорите: Чехов и хвастовство, победы над женщинами. В печати было много упреков в ваш адрес по похожему поводу...

– Я никогда не хвастал, я просто рассказывал.

Но вас ругали, что вы пишете про дам, а они давно замужем...

– Но тогда не были. Про тех, кто был замужем, я не писал. И, во-вторых, я писал не о том, как мы были близки, я писал о том, что у нас была любовь, роман, увлечение. Я писал о том счастливом времени, которое я проводил с какими-то женщинами. Счастливом времени...

Думаю, это от зависти вас попрекали.

– В России любят несчастных и мертвых, а счастливых и небедных не любят. Не любят... Об этом замечательно пишет Коровин в своей статье «Человек за забором». Он думал так, этот человечек: «Шаляпин – хороший певец, но пьет, дебош вот устроил. А такой-то талантлив, но от него жена ушла. Корова сдохла, пустячок, а приятно». Это русская крестьянская черта.

Вам говорили, конечно, вот Юля Высоцкая – ваша жена, поэтому вы ее снимаете в кино и в театре даете роли. Вы на это однажды ответили, что, как жесткий режиссер, во второй раз вы бы ее не взяли, будь она плохой актрисой.

– Я и первый раз ее взял потому, что она хорошая актриса. Если б была плохая, я б ее не снимал! Нельзя снимать плохую актрису, это позор и для нее, и для меня. Бездарность тащить бесполезно, это глупо, это делает несчастными всех. А Юля – талант!

Помните, в прямом эфире какого-то радио до вас дозвонился слушатель и спросил: а кто ваша следующая жена? Циничный вопрос...

– Пускай спрашивает. Человек может задавать любой вопрос, и я могу на это отвечать или нет. (Тогда он ответил: «Не знаю, какая следующая, мне очень нравится настоящая». – Прим. ред.).

Расскажите про брата.

– А вы сами его спросите.

Я спрашивал… У вас переменилось к нему отношение по прошествии лет.

– Ну, как… Все меняется! Одно дело брат в четырнадцать лет, другое – сейчас.

Когда-то у вас была конкуренция...

– Ну, конкуренция – она всегда есть между художниками, для этого не обязательно им быть братьями. У меня конкуренция с любым художником, который мне интересен. Чаще это конкуренция с художниками, которых нет в живых, но которые по-прежнему меня волнуют.

Ну да, вы говорили, что театр интересней кино потому, что там работаешь с гениями – Чеховым, Стриндбергом...

– В театре поиск истины идет, а в кино поиска истины нет... Надо ее заранее найти, а потом снимать.

Андрей Кончаловский

 

ВСЕОБЩАЯ ТЕОРИЯ РОССИИ

АндрейСергеич! Я уже лет пятнадцать слежу за развитием вашей «Всеобщей теории России» (я так для себя условно назвал вашу систему взглядов). В 1993 году вы сделали сенсационное заявление со ссылкой на некоего пожившего у нас англичанина, что главная беда русских такая: у них белая кожа. Это сбивает с толку и их (они не могут определить свою идентичность), и внешний мир. Будь русские коричневыми или черными, они бы спокойно жили, как коричневые, и не было б никаких исканий и надрывов и утверждений типа «мы не такие, как все, у нас особый путь». Но вот такая ирония судьбы: русские снаружи – белые, и они пытаются себя найти как белая нация. Безуспешно и очень затратно.

– Да, я так считаю.

Потом вы сказали, что у нас на дворе XVIвек, и русские имеют менталитет средневековых людей, потому у нас так низка цена человеческой жизни. В 90-е у нас убивали так же легко, как в Англии во времена Шекспира… Потом вы добавили: русские ведут себя как дети. Позабавило меня и еще одно ваше наблюдение: русским ближе и понятней мусульмане, а протестанты или там католики кажутся православным куда более чуждыми… Эти ваши идеи мне близки. Я сам немало написал текстов о том, что русские удивительно похожи на негров.

– Да, это все похоже на Африку... Я имел в виду африканскую ментальность. Племенные связи, крестьянство, привязанность к земле вообще – «все от земли идет», – много охотников и рыболовов... Орехи собирают, грибы, ловят рыбу. Начальство становилось сразу самыми богатыми людьми, вождь должен быть с палкой. Каждый новый вождь ставит своих людей – семейственность!

И никому нельзя доверять, кроме своих. У русских нельзя есть пирожки чужие. И заборы высокие ставят, как в XVIвеке в Европе. У вас там на Николиной такие заборы! Не пройти просто.

– Да-да. Но нельзя обижаться на сравнение с неграми. Африка – великий континент. Там живут замечательные люди. Прекрасные музыканты. Негры – лучшие спортсмены в мире. Я не вижу в этом сравнении оскорбления, я вижу в этом параллели большие. Безусловно, мы со своими ценностями далеки от Европы.

Хочется сделать голливудский счастливый конец вашей теории России. Вы говорили, что в свете будущих природных катаклизмов Россия станет самым лучшим местом для жизни. Так?

– Да, но это не завтра, это не скоро, пройдет двадцать-тридцать-сорок лет. Климатические перемены неизбежны, но они, слава Богу, не идут так быстро.

Но мы можем надеяться на то, что наши дети будут жить в замечательных условиях?

– Безусловно.

Мы Англии будем продавать куски земли на китайской границе за хорошие деньги, то есть не продавать, а сдавать в аренду на девяносто девять лет.

– Конечно!

 

ЗАПАД

Такой углубленный взгляд на Россию у вас, наверно, появился после жизни на Западе?

– Нет, намного раньше: в 1968-м, когда я познакомился с работами Чаадаева. Работы Чаадаева и Андрея Платонова повлияли на мое восприятие России.

Это вы отражали в фильме «Ася Клячкина»?

– Нет, там другое, там – воспевание русского крестьянина. Такого, какой он есть: он живет в нищете, у него настолько ничего нет, что в доме очень чисто.

Вы вообще приобрели многие западные черты: следите за здоровьем, держите вес.

– Это было до Европы.

Значит, жизнь там вам ничего не дала…

– Ну, всегда можно узнать что-то новое. Чтобы заниматься своим весом, своим здоровьем, не обязательно быть под влиянием Европы. Я всегда интересовался Европой, я считаю себя в определенном смысле русским европейцем – эта культура была привита мне моим дедом Петром Кончаловским, который говорил по-французски, по-испански. Он очень любил Францию, он в своем творчестве был связан с Сезанном, с Матиссом. Думаю, это тоже повлияло... Мама тоже говорила по-французски, по-испански, по-английски, по-итальянски. Это тоже влияло на меня… Русские делятся на тех, кто страдает за границей, как Вася Шукшин, который даже из автобуса не хотел вылезать там, и тех, которым нравится бегать по западным музеям, по улицам, сидеть в кафе, быть частью той толпы. Я хочу, чтобы мои дети учились в Лондоне! Там лучшее образование. А потом, чтоб они работали в России. С английским образованием.

Я вспомнил Есенина, он говорил, что на Западе ему не нравится – там-де не перед кем раскрыть свою душу.

– Правильно, там раскрывать душу не надо. У англичан в этом особой потребности нет. Они все индивидуалисты.

Вы ездили на Запад, когда туда никого не пускали. А теперь, когда все открыто, вы в России. Интересно! Вообще вот почему мы живем в России?

– Если бы в начале 80-х из России можно было бы выезжать так же просто, как сейчас, может, я бы и не уехал. Я бы просто ездил ненадолго и возвращался. Я любил путешествовать! На это нужны деньги. Чтоб они были, надо было работать за границей, потому что в России тогда нельзя было заработать. Я просто хотел ездить!

Он увлекается, он говорит на тему, которая его реально волнует:

– Я не мог проситься в путешествия, ходя по выездным комиссиям! Чтоб в итоге поехать на пять дней! В составе делегации! И ходить там парами! Это было омерзительно! Я не мог вынести этого. Я хотел ездить и ходить свободно, куда хочу. Я уехал, потому что у меня не было иной возможности путешествовать.

Помолчав секунд пять, он понимает, что сказал не всю правду, и говорит дальше важное:

– Я хотел снимать картины, какие я хотел. Вот и все!

Хотя и это, легко догадаться, не все…

– Меня интересовала жизнь за границей. Очень! Меня волновал, конечно, Париж, и Голливуд волновал.

Наконецон говорит про главное, ну, или про то, что многим читателям кажется главным:

– У меня были на Западе романы…

Кто помнит те годы, тот расскажет, какая это была мощная советская мечта — переспать с француженкой или, напротив, негритянкой. Речь шла именно о коротком контакте, в силу краткости поездки и стукачей. А целый роман! С иностранкой! Да еще с кинозвездой! Друзья, возможно, это главней кино и главней всего Нотр-Дама…

И вотКончаловский от путешествий и жизни на Западе неожиданно, но плавно переходит к теме мудрости. Он дал вариацию старой китайской пословицы «Мудрый познает жизнь не выходя со своего двора, а дуракам надо путешествовать»:

– Сначала мне было важно, где обедать: в Париже или в Москве. А теперь важно – с кем.

Андрей Кончаловский

На съемочной площадке. «Дом дураков»

 

РЕСТОРАН

Тем более если вы на диете.

– Нет, все-таки важней – с кем. С женой любимой... С приятелем... С человеком, который делает тебя хоть на секунду лучше или умнее.

С кем есть – и пить!

– Это одно и то же.

Да вы и не очень насчет выпить...

– Не очень.

Не по-русски это как-то.

– Совсем. Ну, я пил когда-то. Но мне повезло, я не могу много выпить. Мне плохо становится.

А ведь русский интеллигент не может не пить, видя страдания народа.

– Ну, русский человек выпивает, конечно. Было этого раньше навалом. Мы много денег пропили. Очень много. Шашлычная на Никитской, «Арагви»...

Вы говорили, что могли бы открыть ресторан.

– Это было давно... Была идея открыть ресторан «Одиссей», со средиземноморской кухней, которую я очень люблю. А сейчас на это нужна куча денег!

Да ладно, вам бы дали.

– Это сложная работа – ресторан... Но с Юлей – может быть...

Теперь уже – да...

– Хорошее дело ресторан! Но деньги!

 

БИЗНЕС

Вы жаловались, что вы неудачливый бизнесмен. А меж тем у вас были удачные проекты. Вы торговали черной икрой в Голливуде...

– Это была фарцовка, а не бизнес.

Совесть вас не мучила по этому поводу?

– Никогда. Я был счастлив! Икра стоила пятьдесят долларов за килограмм тут, а я мог ее там продать за три тысячи пятьсот и на эти деньги жить два месяца в Америке! Это был бизнес лучше нефтяного.

Потом прекрасный был у вас бизнес, когда продюсер «Танго и Кэш» отстранил вас от работы, а деньги по контракту платил!

– Да. Деньги платил. Это был тоже не бизнес... Я вообще не очень соображаю в деньгах. Терпеть не могу читать финансовые отчеты, у меня голова начинает кружиться, я выбрасываю их. Я предпочитаю верить людям и потом разочаровываться в них. А может быть, и не разочаровываться.

Андрей Кончаловский

 

«ЖИВИ, КАК ХОЧЕТСЯ. А ПОТОМ ОТВЕТЬ»

А сын не обиделся на вас, когда вы сказали, что его «Антикиллер» – неправильное кино?

– Да нет. Чего обижаться? Он умный. Он получил хорошее образование, он философ, он относится к этому по-философски. Да я и не сказал «неправильное», я сказал: чуждое мне кино.

Вам не понравилось, что он там кавказцев показал не очень симпатичными...

– Блокбастеры не имеют национальности. Там могли быть и русские, и испанцы, и итальянцы... Там только мат русский. Суть в другом тут. Егор должен снимать то, что ему хочется. Вообще мы должны жить так, как нам хочется. По крайней мере стараться так жить. И за это отвечать. Вот в чем дело. Проблема в том, что придется отвечать. Как правило, приходится отвечать…

Вы имеете в виду Страшный суд?

– Зачем? Я имею в виду другое. Если ты умнеешь, если тебе повезло, и ты умнеешь, ты говоришь себе: что ж я такое делаю? Или наоборот: я делаю то, что я хотел. Ты должен отвечать сам перед собой. Или перед детьми. Но все равно надо жить, как хочется тебе, а не как кому-то нужно. Это самое большое счастье – жить, как хочется. А дальше начинаются вопросы: чего тебе хочется, какие у тебя цели в жизни, хочется ли тебе научиться чему-то еще. Учеба – это очень важно: пока ты учишься, ты молод.

 

ХОЧУ УЧИТЬСЯ!

Вы чему-то еще учитесь?

– Все время, – отвечает он моментально.

Чему именно?

– Сейчас? Итальянскому языку.

А, ну да, вы привыкли ездить туда в отпуск. С детьми.

– Я постоянно учусь играть в теннис, все мечтаю обыграть Никиту. Я научился на лыжах на горных кататься. Недавно, шесть лет назад, – мне было шестьдесят четыре года – я впервые стал на горные лыжи. Потом я еще мечтаю выучить по-настоящему английский, чтоб читать Шекспира в оригинале. Но не доходят руки. У Шекспира богатейший язык! Я его по-английски читать не могу.

Вы там жили-жили, учили-учили, и вот те на. Может, там просто много устаревших слов?

– Ну, устаревших или нет – какая разница! У него такое образное мышление, что просто диву даешься! Шекспир – это как Мандельштам по языку, по насыщенности, по образам, по чувствам...

 

«ВЛАСТЬ И ДЕНЬГИ ВОЗБУЖДАЮТ ЖЕНЩИНУ»

Скажите, а зачем вы натурала Петю Листермана в своем кино «Глянец» изобразили пидорасом?

– Э-э-э... Вы хотите сказать «гомосексуалистом»?

Ну, можно и так сказать.

– Э-э-э... Потому что я же не делал Петю Листермана. Я делал определенный характер. Который является очень высокой формой капитализма.

Так-так...

– Что может быть изощреннее, чем продавать секс, продавать желание, причем в такой прекрасной упаковке? Секс – это вечная вещь, она не изнашивается.

А, из разряда вечных ценностей.

– Мне хотелось дать квинтэссенцию такого дельца, который продает свой товар, который сводит девушек с мужчинами, а его к тому же это вообще не интересует. Потом, я должен сказать, что гомосексуалисты – лучшие друзья женщин. Очень часто гомосексуалисты, геи – лучшие гримеры, лучшие кутюрье, лучшие парикмахеры... Не могу понять, почему. Думаю, в этом есть определенная логика, они чувствуют женщину по-другому. Мужчина-гетеросексуал женщину раздевает, а гей – одевает. Понимаете?

Да. Я посмотрел «Глянец» с вниманием – после того, как мне позвонили и сказали, что там выведен я и в фильме есть мои диалоги.

– Так?! А, да-да, понятно!

Ну, этот журналист, который у Пети брал интервью. У вас там даны куски моего интервью.

– Да, я спросил у Пети разрешение и у журнала, да.

И обложка фактически наша.

– Да-да.

С девками, которые на обложке были сгруппированы вокруг Пети, был скандал... Типа вот, мы якобы их проститутками изобразили…

Он смеется.

Мне приятно было с вами посотрудничать, хоть и анонимно. С таким мастером, как вы.

– Спасибо. Эта статья была хорошая... Вообще смешно говорить о том, что это омерзительная личность. Смешно говорить о том, что он циничен до предела.

Видали мы людей и похуже.

– Люди, которые это осуждают, мало отличаются от него. Им кажется, что они другие, а они такие же! Но смысл очень простой. Женщина любит власть и деньги в мужчине. Ее это возбуждает.

А не интеллект.

– А интеллект – это власть! Вуди Аллен довольно непривлекательный старый еврей. Но он необычайно сексуален, потому что гениален, у него чувство юмора и деньги есть. Или Эйнштейн – то же самое! Понимаете? Женщины обожают таких людей. Женщина гораздо более интеллектуальна в своем сексуальном влечении, а мужчину интересует только экстерьер.

Андрей Кончаловский

На съемочной площадке. «Дуэт для солиста»

 

ЕВРЕЙСКИЙ ВОПРОС

Вот вы говорили о сексуальности интеллекта, а в пример привели двух человек, причем оба – евреи. Может, все дело в том, что они южный народ и потому более сексуальны…

– Они более сексуальны. У них и религия построена на том, что заниматься этим – Божье дело. Необходимость даже!

Он смеется.

Несмотря на то что вы гой чистейший, у вас с этим все в порядке, так?

– Безусловно. Безусловно! Мы почему-то сейчас говорили о евреях довольно много.

В частности оттого, что евреи выполняют роль белых среди русских.

– Хотите вы или нет, но история евреев – история бесконечных гонений. И эта история выработала в них феноменальную выживаемость. Хотя армяне древнее... У армян есть такая шутка: подумаешь, Иерусалим! Когда евреи туда пришли, мы оттуда уходили.

Да, Ереван древней Рима.

– У евреев есть выживаемость. У них есть закон: детей холить и лелеять и давать им образование наилучшее, какое возможно. Врач, банкир, музыкант... Эти профессии давали людям жизнь. И потом, у евреев уже три тысячи лет есть закон, по которому они жили и живут, – это очень важно. Этот закон – Талмуд. И последнее по поводу евреев. Черчилль: почему в Англии нет антисемитизма?

Потому что англичане не считают себя глупей евреев.

Мы опять смеемся. По мне, так это верный признак высокого качества человеческого материала – когда с человеком смеешься над чем-то умным...

 

«Я БЕРЕМЕННА» ПО-ФРАНЦУЗСКИ

Да… Ваши предки были европейцы, знали языки.

– Была традиция. Были бонны, няни...

Потом все оборвалось. Вы после вернулись к той линии жизни, к контакту с западной культурой. Но было заметное проседание, прерывание традиции, и вы, в отличие от ваших предков, плохо знали французский...

– Лично я?

Да. Из-за чего у вас случилась известная душераздирающая, пронзительная история с княжной Гагариной, которая, живя во Франции, не знала по-русски… Она вам сказала, что беременна, а вы не поняли и только через много лет узнали, отчего ваши отношения разрушились. Но теперь вы подтянули свой французский и...

– Вы, наверно, хотите спросить, пойму ли я теперь, когда девушка скажет мне на французском, что она...

Да-да, что она беременна от вас…

– Теперь – пойму.

 

Фото: Miguel, из архива Андрея Кончаловского

 

Опубликовано в журнале «Медведь» №116, 2007


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое