Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Литература /Проза жизни

Хмурое небо. Два рассказа Саши Филипенко

Хмурое небо. Два рассказа Саши Филипенко

Тэги:

Лауреат престижной «Русской премии» (2014), автор романа «Бывший сын» – впервые в «Медведе»

 

Смерть и девушка

– Дорожная полиция. Вам знаком этот номер?

– Да. Это телефон концертмейстера моего оркестра. Что случилось?

– Автокатастрофа. Мы сейчас распиливаем машину. Нам удалось дозвониться только вам. Вы можете связаться с родственниками?

– В машине должна была быть скрипка!

– Что вы говорите? Здесь плохо слышно!

– Продиктуйте адрес…

Мы были любовниками. Двенадцать лет. Я и она. Вместе, мы выступали в Вене и в Брюсселе, в Рейкьявике и в Загребе. Кажется, теперь все конечно.

– Доброй ночи. Вы могли бы отвести меня по этому адресу?

– Вас? Куда угодно, маэстро!

– Вот адрес…

– Но это просто километр автострады…

– Все верно. Там произошла авария.

– Да-да, конечно, маэстро!

– Вы совсем не обязаны включать радио с классической музыкой...

– Мне не сложно, маэстро!

– Дорогие радиослушатели, сейчас вы прослушаете струнный квартет ре-минор Франца Шуберта. Оркестровое переложение Густава Малера.

Мне не верится, что это произошло. Мне очень жаль ее. Я все время пытаюсь представить себе последний звук, который она издала. У нее был исключительный, совершенно удивительный тембр. Мы познакомились в Турине. Во время выступления у меня лопнули сразу четыре струны. Изумленный, несколько мгновений я смотрел на инструмент: ни подставки, ни струн – кусок дерева, гроб. Позже этот момент показали по многим телеканалам – местное телевидение вело прямую трансляцию с концерта. Удивленный, я смотрел на свою мертвую скрипку и не знал как поступить. Подняв голову я решил пошутить:

– Мade in italy – сказал я. Зал рассмеялся. Пока я думал, что делать, она протянула мне свою скрипку. Так я впервые обратил на нее внимание. Великолепная. Необыкновенная. Идеальная.

– Кажется, приехали, маэстро.

– Вы могли бы подождать меня?

– Да, да, конечно! Я пока послушаю квартет.

Потрясающая картина! Я пропеваю про себя вторую часть. Как все это красиво! Этот искореженный кусок металла. Будь моя воля – я бы прямо сейчас выставил его в музее Гуггенхайма. Эта ночь, эти звезды, эти искры, что словно светлячки разбегаются во все стороны. Эти прожектора и светоотражающие костюмы спасателей.

– Доброй ночи, маэстро. Мне очень жаль, что так получилось... Мы были вынуждены повредить скрипку, когда разрезали машину. Нам ничего не оставалось – в противном случае мы бы не смогли извлечь труп.

– Я понимаю.

– Вы хотите взглянуть?

– Нет-нет! Ни в коем случае! Если вам не сложно, все равно отправьте останки вот по этому адресу. Быть может мастер сможет что-то предпринять.

– Разумеется, маэстро!

Какая глупость! Какая пошлость и банальность! Просто так потерять часть жизни. Я больше никогда не услышу ее голос.

– Вот и все. Мы возвращаемся.

– Мои соболезнования, маэстро.

–  Дорогие радиослушатели, только что вы прослушали струнный квартет Ре-минор Франца Шуберта, известный так же, как квартет «Смерть и дева».

 

Эйяфьядлайёкюдль

– Что у вас еще можно посмотреть?

– А что вы уже видели?
– Все…
– Сходите в музей…
За завтраком датчане рассказывают немцам, что аэропорт по-прежнему закрыт. Карантин продлили. Говорят, птицы сходят с ума. От счастья. Такого чистого и тихого неба они никогда не видели. Отменили около пяти тысяч рейсов. Сколько это продлится – никто не знает. 
М. чихает, берет яблоко и возвращается в номер. Из восьми человек в лифте – шестеро в спортивной форме. Гости обживаются. Раз уж из Хельсинки не улететь – нужно держать себя в форме. М. никогда не бегал, но глядя на потных и мокрых от дождя постояльцев – решает приобрести беговые кроссовки. 
Шестой этаж гостиницы «Холидэй Инн». На последнем номеров не было. Этот – лучший из возможных. В номере, как и на всем этаже, запрещено курить. Несмотря на это, М. закуривает. Пепел падает на ковер.
За окном привокзальная площадь. Справа почта, слева, соответственно, вокзал. Ряды припаркованных велосипедов и автобусы пригородного следования. У большого окна кресло и журнальный столик. На столике стакан. Стакан почти полон. Выходит ночью он сделал всего несколько глотков. Вода теплая. М. тянется в мини-бар за бутылкой газировки, после чего включает телевизор. По немецким, французским и итальянским телеканалам показывают одно и тоже – хвосты спящих самолетов. Европе обрезали крылья. По первому шведскому телеканалу диктор анонсирует программу передач. Интересно, думает М., у них до сих пор остались дикторы.
Около двенадцати часов М. спускается к рецепции. В Хельсинки придется пробыть еще как минимум сутки. 
Это уже десятый визит М. в Хельсинки. О прогулках и изучении достопримечательностей не может идти и речи. М. бывает в Хельсинки чаще, чем в Киасма меняют экспозицию. 
Душ съедает десять минут, полотенце три. Брюки, рубашка, ветровка… М, сидит на кровати и разглядывает буклет с подушечным меню. Гостиница предлагает своим клиентам подушки на любой вкус. Сон здесь действительно сладок, но М. высыпается за семь часов. В номер можно заказать сэндвичи и вино. Отбросив буклеты, М. ложится на кровать, но спустя мгновенье возвращается к прежней позе – потолок досконально изучен еще вчера. 
Вновь включив телевизор, М. останавливается на передаче про обезвоживание. Эксперт британской академии наук рассказывает о недостатке воды в организме. Роль воды для организма человека очень велика, хотя бы потому, что все метаболические процессы происходят в водной среде. Кровь, лимфа, межклеточная, внутриклеточная жидкость, слеза, слюна, пот, желудочный сок, сок поджелудочной железы, желчь, моча, кишечные выделения и выделения из половых или дыхательных путей — всё это вода с растворёнными в ней веществами. Движение и взаимодействие большого множества молекул между собой происходит благодаря воде и зависит от её количества. Чем больше концентрация воды в любой биологической жидкости, тем выше скорость взаимодействий: быстрее доставляются питательные вещества клеткам, быстрее пополняются энергетические запасы, быстрее выводятся побочные продукты биохимических реакций, быстрее будут идти процессы обновления и восстановления, с помощью воды легче будет идти проникновение клеток иммунной системы в самые дальние "уголки" организма. Уменьшение количества воды в любой биологической жидкости приведет к её сгущению и нарушению метаболизма. То есть жизнь без воды невозможна. 
Выключив телевизор, М. вновь смотрит в окно. Хельсинки мокнет. М. понимает, что c каждой минутой вчера становится более логичным продолжением дня, чем завтра. 
В конце концов М. выходит на улицу. Несколько секунд разглядывает таксиста, затем закуривает. Он идет прямо, за почтой поворачивает направо, на переходе налево, вновь прямо и через несколько минут оказывается у Шведского театра. Теперь, когда куртка промокла насквозь, можно пойти вверх, но там он был вчера и позавчера. Правая от него сторона изучена в прошлый приезд, терминалы «Викинга» и «Силии лайн» тоже. М. возвращается в гостиницу. 
Номер не успели убрать. Теперь здесь много пепла. Валяющиеся повсюду окурки напоминают хвосты самолетов. Вероятно, когда горничная сообщит о том, что в номере накурено – поднимется скандал. Осознав это, М. достает последнюю сигарету и швыряет пачку на пол.
За большим окном, внизу, люди спешат на вокзал. Такси приезжают и уезжают. Длинные автобусы ловко входят в поворот и отправляются в сторону Сенатской площади. В который раз М. разглядывает зеленый купол кафедрального собора. Над ним, как впрочем и над другими домами, кружат чайки. Большие и белые, как облака. М. моргает. Затем еще и еще. Кажется, это единственное событие достойное записи в дневнике, но дневника М. никогда не вел. 
Через пол часа он вновь в холле гостиницы. Портье подтверждает отмену всех рейсов.
– Вообще-то у нас в гостинице не принято курить, но учитывая сложившуюся обстановку, напряженность ожидания, мы не будем предпринимать каких-либо мер. Постарайтесь больше не курить в номере, в противном случае нам придется оштрафовать вас.
– Сколько еще будет извергаться вулкан?
– Никто не знает. Период активности может продолжаться от нескольких месяцев до нескольких миллионов лет.
– И что мне теперь делать?
– Вы видели церковь Темппелиаукио?
– Да. Может мне поехать в Швецию?
– Нет смысла. Скандинавия стоит и, судя по всему, полетит последней. Только если у вас есть желание посмотреть Стокгольм… но на ближайшие дни билетов на паром все равно нет. 
М. опять чихает и закуривает. На этот раз пепел покрывает асфальт. Сигарета еще не докурена, а он уже перед памятником Маннергейму. Странная на нем шапка, думает М. Рядом с памятником шестому президенту Финляндии много подростков. Они катаются на скейтбордах и кажется, однажды обязательно перестреляют друг друга. 
М. обедает в кафе музея Киасма. Салат, белое вино, пластиковые салатовые стулья. Вокруг азиаты и финны, которым оказывается еще есть что обсуждать. Много маленьких детей. Похоже, им никогда не доведется летать. 
М. смотрит по сторонам. Создается впечатление, что большие окна ограждают не от улицы, но от тишины, что внушает покорность. М. думает о том, что в Хельсинки череда дней становится единственным путешествием. 


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое