Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Обзоры /Дежурный ревизор

ФЕСТИВАЛИ. Шанс всегда есть

ФЕСТИВАЛИ. Шанс всегда есть

Тэги:

Несмотря на 10-ти процентное сокращение государственного бюджета «на культуру», 11-й фестиваль «Твой Шанс» состоялся, благодаря усилиям Михаила Пушкина, директора фестиваля и Театральном центре на Страстном. Теперь ведь каждый «правильный», способствующий свободному творчеству директор у нас на вес золота. Студенческие выпускные спектакли, длящиеся не менее двух с половиной часов – синтетические, собирающие разные театральные стили. С одной стороны,  хороша для выпускников возможность показать весь диапазон своих актёрских возможностей, когда на сцене весь курс (17 – 25 красавцев и красавиц). С другой стороны, это может быть и обольщением. И большой, яркий, ударный выпускной спектакль может оказаться единственной удачей курса как театра. Интереснейшее занятие – наблюдать различия в игре этих наглых, побеждающих мир племён, формируемых властными руками преподавателей прямо у нас на глазах. Им бы всем, хотя бы самым талантливым курсам – продолжать выступать вместе, работая с новыми и новыми режиссёрами. Но театров на всех не хватит. Жесточайший дарвиновский отбор правит, но шанс есть всегда.

Считается, что действительно талантливые студенты пробьют себе дорогу, со временем. А времени катастрофически мало. Почему? Да вот пример курса Дмитрия Брусникина в Школе-студии МХАТ. Чтобы выявить и показать палитру своих способностей, им пришлось не покладая рук, ног, голоса, памяти и внимания работать три года подряд на театральных площадках города – в «Практике», «Боярских палатах», Центре им. Мейерхольда, арт-клубах, гастролировать, играть на родной учебной сцене. То есть стать знаменитыми им позволил огромный труд плюс серьёзное внимание театроведов, продюсеров, режиссёров, директоров театров и многих других друзей  курса. Всё это и несомненная талантливость позволили этому «племени» стать уникальным курсом, «фирмой». Поэтому им повезло. Даже, не дай бог, разойдясь по разным театрам, они не забудут «время курса», которое  для них оказалось судьбоносным. Не удивительно, что взрыв и всплеск, случившийся с «брусникинцами», невозможно планировать, готовить учебным планом вузов. Это как-то вопреки всему происходит. Появляется голодное на творчество племя и начинает охотиться, захватывая новые угодия, питаясь всеми возможными театральными идеями, забивая голы во все театральные ворота, формируя собственную армию болельщиков.

Михаил Пушкин несколько последних лет добивался возможности обладателям Гран-при «Твоего Шанса» поехать в Авиньон и выступить на крупнейшем европейском фестивале. И вот оно свершилось – спектакль брусникинцев «Бесы» получил Гран-при и едет в Авиньон. «Бесы» стали не только на фестивале «Твой Шанс» самым серьёзным высказыванием о прошлом и будущем нашей страны с точки зрения наблюдения за личными маниями «достоевских» людей. «Бесы» стали некоей матрицей, примером для экспериментов по другим, нетрадиционным способам воздействия на зрителей. А спектакль ВГИК «Мастер и Маргарита» стал самой  весёлой картиной метафизического реализма на фестивале. То есть режиссёры и студенты этих двух лучших спектаклей точно ухватили внутренний посыл писателей. Достоевский в «Бесах» как особый провидец русской истории, проникший в психофизиологию бунта, а Булгаков как весь наш «гнозис в литературе» – такие произведения требуют особых сценических, постановочных усилий. Причём уникальность Булгакова в его прямо противоположной Гоголю направленности способа литературного тайноведения. Гоголь весел только на поверхности, безмерно мрачны его глубины. А Булгаков даже в суггестивных для читателей проникновениях в бездны бытового советского демонизма остаётся «весёлым гулякой» и трезвым оптимистом.

Бесы

О «Бесах» уже много написано рецензий. Заметим лишь один нюанс – невероятную для обычных театров суггестивную силу игры со светом и тенью, со вспышками фонариков, живым светом свечей и мраком аркадного сводчатого пространства Боярских палат. Основные элементы «силы»: отсутствие расстояния между зрителями и актёрами, то есть четвёртой стены; погружение зрительского внимания в объёмное звучание голосов, доносящихся со всех сторон; первая сцена соучастия зрителей в подпольной сходке в доме Виргинских, где случился ударный бунтарский рэп (Пётр Скворцов на барабанах, Алексей Любимов на саксофоне, Василий Буткевич и все остальные – голоса и бешеные прыжки). Всё это создало условия для реального, пугающе нетеатрального погружения зрителей в зловещие деяния пятерки «бесов» Верховенского (Василий Буткевич), в мучительное явление целомудренному Шатову рожающей жены, в терзания идола террористов, «гения революции» Ставрогина (Василий Михайлов) с женским полом, в иконическое самоубийство самурая Кириллова (Пётр Скворцов). Если  все эти сцены стали этапами погружения зрителей в глубины романа Достоевского, то выныриванием и пробуждением явились две финальные растаманские песни Скворцова и один сказ Маши Крыловой, прекрасной дикой Хромоножки – на выходе из Палат. Структура спектакля удивительно гармонично срослась с пространством Палат, чему способствовала работа актёров с диапазонами – света и мрака, крика и шёпота. Можно и так сказать: объём и мощь театрального высказывания зависит от того, стали или не стали соавторами актёры с режиссёрами (Мокеев и Рахлин), художником (Сергей Тырышкин) и  автором инсценировки (Дмитрий Брусникин). В «Бесах» это явно произошло.

 Итак, ВГИК им. Герасимова показал  весёлую вещь по самому интересному тексту на русском языке. Все слова романа Булгакова мы знаем настолько наизусть, насколько часто доставали из шкафа эту книгу. И как можно нас удивить? А они удивили. Режиссёр Григорий Лифанов подошёл к делу вполне кинематографично, то есть наладил внутри каждой сцены «Мастера и Маргариты» свой отдельный «монтаж аттракционов». Уже при знакомстве на прудах у Воланда в паспорте поэт Бездомный видит странное – то ли букву W, то ли Володю (бурный смех в зале). Знаменитая будка «пиво-воды» на Патриарших, что отравляла Бездомного и Берлиоза жёлтой пенной омерзительно тёплой водой с парфюмерным вкусом, рифмуется с кадрами советско-пионерской кинохроники. В сортире, как известно, мочат – вот и сливаются через туалет, несомые неведомой силой, Никанор Иванович и Поплавский. Неведомая сила действует изобретательно – то тянет зомбиобразно поющих хором персонажей в сортир, то заставляет Бенгальского крутить по всей сцене фуэте. То есть настоящие балетные па Максима Косолапова, изображающие момент отрывания головы Бегемотом – очень хороши. Так же хорош был фокус Коровьева (пластичный Андрей Иванов) с полётом ломберного столика – заменяющий весь знаменитый концерт чёрной магии в Варьете.

Мастер – Егор Ковалев, Марго – Оксана Обухович, Воланд – Шамиль Мухамедов, Кот – Виктор Салимьянов, Коровьев – Андрей Иванов, Гелла – Евгения Давлетьярова, Бездомный – Сергей Подольный. Стравинский – Илья Оршанский, Варенуха, Понтий Пилат, Никанор Иванович – Максим Мишарин, Бенгальский, Крысобой – Максим Косолапов, Прасковья Федоровна – Ольга Антипова, Берлиоз, Поплавский – Марат Волошин

Мастер и Маргарита

Другим качественным фокусом стала игра Ильи Оршанского в роли психиатра Стравинского. Режиссёр чуть продолжил интенцию главы «в психбольнице» и выяснилось, что профессор-гипнотезёр куда как сумасшедшее Ивана Бездомного, усмирить профессора значительно трудней. Пляски кордебалета Варьете, зомби-танец Берлиоза и Бездомного на Патриарших под управлением чёртовой свиты, прыжки профессора и поэта в психушке, полёты Маргариты (яркая Оксана Обухович) на обруче, па-де-де Бенгальского, ползание и кувыркание парочки Фагот-Бегемот – весь этот физикал-данс хорошо уравновесил долгие сцены разговоров Мастера (задумчивый Егор Ковалёв) с Бездомным (брутальный Сергей Подольный) и Марго. На фоне живописной затейливой активности «нечистой силы»  очень бледно выглядели скромные статичные эпизоды Ершалаима. Но уравновесить «священным» романом в романе весь «плутовской» роман – задача невыполнимая даже в кино, ведь сколько мы видели провальных попыток. Так что единственный лишний элемент – роль ведущего. Когда Воланд говорит с южным вальяжным естественным акцентом, торжественно прихрамывая, то это уже хорошая транскрипция текста, голос автора не нужен. И музыка превосходна у ВГИКа, хотя бы тем, что сделан отчётливый стереозвук в хорошем динамическом диапазоне. Апофеоз – курёхинское пронзительное аллегро к полёту Марго.

Фото Д. Лисина и  А. Тырышкина


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое