Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Обзоры /Дежурный ревизор

ФЕСТИВАЛЬ «КОЛЯДА-ТЕАТРА» на Страстном. «Слуга двух господ»

ФЕСТИВАЛЬ «КОЛЯДА-ТЕАТРА» на Страстном. «Слуга двух господ»

Тэги:

Миллионы советских телезрителей понимали, кто такой Труффальдино из Бергамо – это Костя Райкин, всенародно любимый за двойной запас жизненных сил и космическую скорость переноса внимания с одного предмета на другой. У имеющего прибавится – вот и живейшая Служанка (Гундарева) служит в том фильме только Труффальдино. В «Коляда-Театре» запас жизненных сил явно в два раза больше, чем у любого московского театра, поэтому ставка на витальность актёров сыграла столь ошеломительным образом. Какой там Гольдони, когда устроен карнавал, не бразильский даже, а совсем африканский праздник урожая, арбузно-бананная, банная дискотека в клубе «На Солянке» или в клубе «Сохо», не важно. Апофеоз, экстатический пункт веселья выведен Колядой на сцену помимо и вне «пост дель арте», помимо текста пьесы Карло Гольдони. Просто парочка брутальных Бомбино, дополнительных, ничего не значащих у Гольдони персонажей, идут на поводу у наглого Слуги – и взрываются буйством потери разума, приводят зрителя в экстаз простыми вещами, танцами с фруктами. Арбузы, бананы, виноград разрываются, взрываются фонтанами сока, Макушин со товарищи бешено пляшут прямо во фруктовом коктейле и… 

Коляда-театр

Третья премьера «Коляда-Театра» оказалась настолько безбашенной и весёлой, что зал переполнился этим весельем – казалось, крыша театра «На Страстном» съехала куда-то в сторону солнечного итальянского Квадроченто, подальше от наших ледяных, рассудочных театральных пенатов. Человек звучал не гордо, но беспримерно весело. Это надо ещё отличить – смешное от весёлого. Вот Николай Коляда и отличил. Все шутки Карло Гольдони странно выглядят для нынешнего зрителя, не принимающего игры, не понимающего балаганной правды о том, что ошибки восприятия правят миром. Гольдони, борец с древним импровизационным, «арлекинианским» театром, выступал этаким моралистом, призывал  не соблазнять публику сомнительными вещами: «грязными   выражениями,   непристойными    намеками, двусмысленными разговорами, неприличными жестами, сладострастными  сценками, подающими дурной пример». «Коляда-Театр» призыву Гольдони не внимает, но умудряется всё неприличное сделать если не смешным, то весёлым. Коляда сместил акцент, сделал двойной, по сути, спектакль. Очевидно, в «Коляда-Театре» настолько всё складывается благополучно, что Коляда взял и построил мощный «антисглаз» – в «Слуге двух господ» костерят, обзывают бездарями и гнобят всех артистов театра, включая «папу» Коляду. 

Коляда-театр    Коляда-театр

Антон Макушин, Труффальдино, пародирует главу театра, называет всех и каждого бездарями, ёпрст. Разве это театр, разве это режиссёр, ёпрст, все театры и режиссёры в Москве, режиссёр – Богомолов, режиссёр – Каменькович, молодец, что ушёл со второго действия, потому что «Коляда-театр» это балаган с бездарями. Не спать, ёпрст, на том свете выспитесь – гудит Макушин. И вдруг, мгновенно, сцену заполонили персонажи Гольдони, все эти Клариче, Панталоне, Беатриче, Бригелла и Смеральдина. Знал бы Гольдони, что сделают люди Коляды с его пьесой, не стал бы так уж рьяно развенчивать древнюю комедию дель арте. Потому что Коляда наш древний «дельартовец» и есть. Плюс живописное раблезианство – репродукции всевозможных Рубенсов с дырами для голов. Здесь, символически, тройной удар: первое, всем театрам мира кричат – бездари, только и можете, что вставляться головой в плоский антураж пьесы, больше ничего. Второе – крымско-курортные реалии советского быта, третье – вкупе с беспардонными гримасами лиц в картинах это дюже смешно. Макушин не жадный Гаргантюа – пожарил на керосинке и накормил картошкой всех пионеров с первого ряда. А уж потом зрелище окончательно приобрело четвёртое измерение – аромат растерзанных фруктов. 

Коляда-театр    Коляда-театр

И зритель напрочь забывает, чей там возлюбленный Флориндо Аретузи из Турина, зато чётко усваивает – рейтузы из Туринска идут нарасхват. Дельартовцы из Екатеринбурга точно попадают в смысл «Слуги» – невозможно служить двум господам, не имея двойного запаса сил, жизненных и творческих. По такому случаю на сцене даже второй «несущий» элемент декорации появляется – окно. Обычно-то всегда один портал, «двери судьбы» по центру сцены, а тут – бац, окно прибавилось. Почему же нельзя отличить брата от сестры, а слугу Беатриче от слуги Флориндо? Ответ Коляды прост – если у вас есть силы жизни, ошибки восприятия случаются у всех вокруг, но только не у вас, потому как  вы Труффальдино, раблезианец и принц карнавала. 

P. S. Смотрите эксклюзивное видео – репетиция+интервью с Николаем Колядой на сайте «Медведя» – здесь.

Фото автора

 

Коляда-театр


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое