Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Литература /Проза жизни

Ельцин № 1. Страницы из книги Акрама Муртазаева

Ельцин № 1. Страницы из книги Акрама Муртазаева

Тэги:

 

Борис Ельцин, в 1987 году изгнанный отовсюду и всеми униженный, пришел на встречу в Высшую комсомольскую школу при ЦК ВЛКСМ. И в аудиторию было не пробиться. Если и сегодня такую ситуацию сложно  представить, то тогда приглашение опального политика в партийный  ВУЗ было делом просто неслыханной дерзости. (Это равносильно тому,     как сегодня на день рождение генерала армии Золотова пригласить  тов. Навального).          

Я попал туда на правах выпускника комсомольской школы и сидел на ступеньках. Вся  профессура  номенклатурного ВУЗа  протиснулась в зал, стараясь не думать что за это будет (контузии советского     времени неискоренимы). И он говорил в полнейшей тишине. Стоя. А потом сказал: «Думали, что я инвалид? Да я могу еще пять часов говорить».  И стал отвечать на вопросы. И действительно  говорил 5  часов. И это человек,  который пережил политическую катастрофу и стал  изгоем.   Причем, понимающий, что  реанимации  для  политиков  в  нашей  стране  не было и не будет. И это человек,  который пережил  авиакатастрофу: все   знали, что спина у него  всё ещё в  «аварийном»   состоянии...   Но он стоял  уверенно,  как памятник. Пять  часов. И зал   все это время не дышал.

                                     ***

...Помню  его в   том  августе 91-го. Мой товарищ, имея пропуск,   пошел в  Белый дом, чтобы поговорить о ситуации с пресс-секретарем президента России  Павлом  Вощановым (нашим бывшим коллегой). А    я облокотился  на броню  стоявшего неподалеку     танка  и стал    беседовать с  экипажем. Мол,  ребята,  вы   с  боезапасом  приехали  или «натощак»? И тут двери распахнулись и появился президент Ельцин. Он  сразу же  взял  курс на танк,  а  вслед за ним   зашагала  вся  свита,  возглавляемая Коржаковым.  Я ничего не понимал и не понимаю  в  теории переворотов, но тогда  мне  показалось, что это была  самая  удобная  минута  для ликвидации законно избранной  власти.         И для  победы путчистов. Но никто не стрелял. У танка   толпа окружила     Ельцина, и он собрался было толкнуть что-то пламенное, но  тут  ему,  видимо,  пришла  в голову  мысль возвыситься над общественностью, и он   начал   карабкаться на танк.  Поднялся. Правда, при этом  несколько раз    наступил мне на ногу. (Клянусь, на  тот  момент   его   живой  вес     значительно  превышал  политический).
Несколько    мгновений  он  стоял один, возвышаясь над толпой. Думаю, Ельцин  понимал, что   в этот  момент он     был  прекрасной  мишенью. Но  он  стоял, не озираясь.   А потом  начал  читать   свое  Обращение к  российскому народу,     вошедшее  в  Историю раньше  его.
    Кстати,  о работе  журналистов.   Президент  России, наверно,  еще  и не думал  выходить из Белого дома, а    рядом   с танком   уже    появились  японские  журналисты. Потом  подкатили  парни  из   CNN.   Когда  прибыли   российский   телевизионщики  я не заметил – площадь   уже была    набита народом. Но, скорее  всего, –  позже  всех.

                               * * *

         ...Во время его президентства я завел  в  «Новой газете»  специальную рубрику «Уголок президента» и регулярно подтрунивал над ним, благо поводов было предостаточно. То он  «работал над документами»  в Завидове, то метко стрелял  по уткам, резко сократив поголовье перелетных птиц, то на пальцах объяснял стране принципы боевой работы снайперов в Буденновске...  

А  что сказал  мне  его пресс-секретарь при встрече? «Слушай, ты  б хоть раз  написал про деда  что-нибудь доброе»... Уже и не  верится, что случились когда-то   вполне человеческие   времена, и пресс-секретарями   в Кремле  работали    вполне адекватные люди. А не  выходцы  из... Я думаю, что в историю журналистики войдут те смешливые и трагические годы, когда рождались и новые СМИ, и новые журналисты. Не могу произнести трафаретные слова «это была  шикарная эпоха гласности», но могу сказать, что для журналистики это стало совершенно потрясающим  временем. И  как же  оно изменилось    после того, как он сказал:  «Я  устал. Я  ухожу»! Да,  мы перестали смеяться  над Первым  лицом. Но   у Первого лица  появилось много поводов  смеяться над нами. И какое время нам милее?

                                            ***       

...А более всего  Ельцин  запомнится своим поразительным чутьем, которое помогало ему  вовремя принимать   верные решения. Достаточно только одного факта: он быстро понял, что время его истекло. И он не стал входить в XXI век президентом.   

...А когда он передавал свои полномочия, я почему-то вспоминал его на танке. И я не знаю, в какой из этих моментов он был более велик. Уверен, что этот человек, не вошедший XXI – войдет в историю. Не по тому что был первый президент России, но потому что – был. Странно, что после себя он оставил на троне человека,  который  практически перечеркнул всё,  что   Ельцин сделал.  Поэтому он  остался  (пока) в истории  неким танцующим   дирижером,  иногда падающим с моста.  Даже  его   театральный  выход  из КПСС и ( на съезде партии) уже кажется  мифом.      

                              

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

 

Почему  сегодня он  кажется  выдумкой?   Потому, что  все  возможное  при нем  ныне уже невозможно?

Мне кажется, он был несознательный  (и неосознанный) гений.   Как  человек   в прошлом  уверенно пьющий, – я готов в это  поверить. Но  охотнее верю  в   искренность его поступков. Он был  похож на Россию. Беспробудно талантливую.  В  ненужную сторону... Единственные  честные  выборы  в России   состоялись  при … Горбачеве. Когда  назло власти  победил... Ельцин.

Но  на следующих  выборах  случилась трагедия – победил... Ельцин. В  1996-м. Именно  тогда справедливость поднялась  выше  закона.  И  вновь созданная  «система»  сработала на следующих  выборах, когда победил Путин.

Уже  потом  в Лондоне  Березовский  рассказывал мне о подробностях того  триумфа  1996  года.  Работа  была проделана действительно колоссальная. А   меня осенило вдруг, и я сказал: «Мне кажется, что   именно  в   1996   на  выборах  победил Путин». 

Борис   Абрамович  сильно разнервничался. Опровергал всё и много раз. Но утром  позвонил и сказал: «Кажется, ты в чем-то прав».

        

ВМЕСТО   ПОСЛЕСЛОВИЯ         

Время, как  Высший   Судья, присваивает всем справедливые рейтинги. И уже выросло поколение, для которого такие понятия, как Финский залив и шалаш в Разливе не имеют ничего общего. Для которого фильм «Бровеносец в потёмках» не коррелируется ни с Леонидом Брежневым, ни Сергеем Эйзенштейном. Для которого слово «кукурузник» это уже не Хрущев, и давно уже не самолет. Спроси их, и никто не ответит, какая же «штука сильнее чем “Фауст” Гете». Никто из них даже не подозревает, что единственным руководителем страны, у которого голова была на плечах, был товарищ Черненко, и только потому, что Бог не дал ему шею.  Они, о, ужас, не в курсе того, что в великой гонке на лафетах победил здравый смысл, но, увы, ненадолго. Так что эпоха Взбесившегося Принтера, послушно поющего под Орган Безопасности, тоже скоро уйдет в неизвестность. Вместе с автором.

 

                                            ***

Поражение   ГКЧП  сделало   Ельцина политиком  №1.   Теперь уже  он диктовал   свою  волю   Горбачеву,  и делал  это не  без  мстительных  мотивов.  Но  выставляя   оценки  Борису   Николаевичу  за  поведение,  мы    все  же  должны   помнить тот  уровень  унижений,  через  который он прошел. Не  могу сказать, что я  когда-либо симпатизировал  Ельцину – он  далек  от моих  идеалов.  Но  в нем  была   какая-то неуловимая искренность.   Это можно  объяснить высоким  уровнем  алкоголя  в крови, но, согласитесь, иногда  его поступки  были  по сумасшедшему  милы. Например,    когда   он в  ранге   первого секретаря    Московского  горкома  КПСС (уровень  Политбюро, сегодня  мало кому понятный) на троллейбусе    поехал в    районную поликлинику  (а не  в поликлинику  4-го Главного   управления).   Пусть  проехал   всего две остановки. Но...Но все равно – поступок.  (Сегодня это  трудно оценить,    поскольку  мэр  Собянин  ездит на метро, хоть и в специальном   вагоне.  Но мэр никогда не смел  критиковать президента!). Не знаю, как  и кем он  войдет   в историю,  знаю только одно –  он  создал  эпоху.  Какую – это уже  подробности. Я не знаю,  что губительнее    для страны   склонность  к  чоканью или стукачеству,  но   вы  включите  телевизор, и вспомните Первый канал  той  поры и этой.  Вспомните,  какими  были тогда  газеты и журналы.   Как   неустойчиво, но бурно переодевалась страна  в капитализм.   Мы   познали   все степени   ужаса, но  не дошли  до красной  черты отчаянья  и понимания, что страна  находится  в госбезопасности. И это оказалось хуже, чем в бутылке. Но сравнивая  две  эпохи, надо    понимать главное – из того ужаса мы находили   выход. А из  сегодняшнего счастья – выхода,  увы нет. Взгляните на  карту  и   скажите – мы имеем общую границу  хоть с одной страной, где нас любят и уважают? Нет, мы граничим  только с теми странами   которые нас  боятся. Или ненавидят. А главное? Главное то, что Ельцин   однажды  произнес: «Берите суверенитета столько, сколько сможете проглотить». Она  была обращена к национальным автономиям в РСФСР !     Но никто ничего  не  взял. Но Ельцина  давно  уже  нет, а   глотать суверенитет больше никто не предлагает. Наоборот. Центр  все  больше  и больше  «глотает»  права республик,  входящих в  состав  России. (В Америке, кстати,  штаты  имеют  куда больше  полномочий, чем республики в   РФ).Наверно,  это выглядит  весьма странно, (если не сказать  вопиюще),  но  мне   кажется,  что  из  всех  руководителей страны  в  ХХ   веке  Борис Николаевич   выглядит, пожалуй,  лучше  всех. Он не экспериментировал с  кукурузой, не громил  выставки,  не был  архитектором застоя,   не давал  10   лет усиленного режима  за  три  колоска, не репрессировал НИ ОДНОГО  человека.    И  никогда (!)  первое лицо  страны  столько (и так жестко)  не критиковали – а  это и есть  одно  из  условий  свободы слова...

А самое  главное  –  именно в годы  его правления    мы, как народ, были самыми лучшими. И у нас была великая  пресса и  шикарное  телевидение. И  можно было смотреть даже Первый канал,  который    еще не достиг уровня  Каа в  головах  бандерлогов.  И мы нажимали Первую  кнопку, не  принимая перед этим противорвотные таблетки.

Но – самое  великое – в те годы мы ( как Россия, так и ее народ) никого не боялись.

Страна не боялась  США.

Народ не трясся  перед   Кремлём.

Власть  не опасалась своей  слабости,  а  у  спецслужбы   еще не  забыли свой   ужас, когда   так и  не восставший  пролетариат рванул  на   Лубянку  в надежде полистать  чекистские архивы.

Страх это фундамент застоя, это становой  хребет самоцензуры, это    лучшая  почва  для лжи, это  идеальные  условия  для    проникновения  идиотов во власть, это самый  короткий  путь  к осознанию собственного  превосходства, это Родина для  Незаменимых.

      

КАЛЕНДАРЬ  МОЕЙ  ПАМЯТИ

Я уверен,  что    даты  это    способ  Вселенной  (или Всевышнего) передать информацию,  которую   необходимо  разгадать и установить некие правила жизни. Вот например:  Великая  Отечественная  началась   22  июня    41-го года,  а  Парад  Победы  состоялся  24  июня     45-го.  Всего  два рассвета   разделили  эти  дни. И я  думаю, что   это сигнал  к тому, что торжественные  парады надо проводить именно  24  июня.    А   9  мая  это все  же  день тишины. И День памяти  о  52.000 000   граждан   страны  (которой  уж нет), погибших в  этой    самой страшной   мясорубке  ХХ  века...      Тем более, что    акт  о  капитуляции  гитлеровской  Германии   был подписан  8  мая.   Правда,   в Москве была  уже полночь. Но в  тот день   планета  жила   берлинскому  времени, а не по московскому.

 

МОИ ДАТЫ

В  моем  личном  календаре  есть   тоже  удивительные      даты.   Я родился   11  августа,   жена   20   сентября.  А    первенец   наш родился.... точно  посередине – 31  августа!

Воинскую присягу  я принял   19 декабря  1976 года. Кто не помнит –  это день рождения   очень выдающегося Л. Брежнева.  Которого сегодня  помнят, к счастью, уже немногие.      А  вот в Германии солдаты принимают присягу 20 июля. И знаете, почему? 20 июля 1944 года полковник Штауффенберг совершил покушение на Гитлера! Этот поступок в   Германии считают высшим проявлением преданности родине.

Вот как надо   служить Отечеству!                                  

 

МОИ ЗАПОВЕДИ

Я собираю странную  информацию о поведении великих.  Вот, например,   великий  певец Карузо  закармливал жену сладостями. Но дело тут  не в любви, но в ревности.  Он   очень хотел, чтобы у нее  исчезла  талия и  испортились зубы. Для  чего?  Да чтобы   на нее никто не польстился.  Красавец,  а?   А знаете почему нет  Нобелевской  премии по математике?  Виной тому    ревность  Нобеля:  жена  подло изменила ему с математиком!        

Я  вот  тоже  ввел  в свою  жизнь   законы,  которым  беспрекословно подчиняюсь, ибо   научили меня  этому     мои самые близкие люди. И вот что мне  досталось:         От деда.   Я нагнулся и    завязываю  шнурки на ботинках. Дед    бьёт  клюкой  по   спине с такой  силой, что буквально  отваливается  задница, и шипит: «Голова не опускай – нога поднимай».   Так и делаю.

От  папы.Отпрашиваюсь на именины. Отец: «На  дни рожденья  явка добровольная. На похороны – обязательная». Так и живу.       

От мамы:  возвращаюсь  домой, губы  ржавые от  кожуры  «молодых»   орехов. Она  взволновано: «Джоным (родной),  в  день  можно есть  только три ореха».

Только три, мама.

 

КОММУНИЗМ  В НАШИХ  ГЕНАХ                           

памяти Геннадия  Селезнева

По свидетельству Довлатова,  советская  журналистика    существовала в  формате  «он пил ежедневно, а иногда у него случались и запои». Концепция подобного употребления мало знакома Западу, поэтому он просто не в состоянии постичь великую тайну русской души.       А мы так жили.  И трудились.

Под Новый год ежедневное употребление плавно переходило  в запой, из которого трудящиеся массы выходили  аккурат к Старому Новому году, празднование которого так же мало знакомо остальному прогрессивному человечеству.

Я думаю, если бы не снег, то декабрь стал бы истинно народным месяцем в России. Поводы (легальные!) выпить – почти каждый день, и нет нужды скрывать утреннюю несвежесть и красноту сузившихся глаз. В декабре даже невинный с виду поход в баню мог легко   превратиться в поразительную историю (см. «Ирония судьбы, или С легким паром!»). Вовсе неслучайно Россия – единственная страна в  мире, которая усердно  и с  вдохновением отмечает два Рождества и два раза встречает Новый год. И никто не отнимет у нас этот священный  религиозный обычай.

ИДИ ТЫ В... БАНЮ 

В конце декабря жизнь в России буквально течет. И даже булькает. Везде проходят так называемые корпоративные вечеринки, раздаются призы и подарки,  «зажигаются» капустники. В советские времена именно капустники определяли интеллектуальный уровень идеологических изданий. И, пожалуй, самыми громкими были постановки в «Комсомольской правде».

Сама раздача ролей превращалась в веселое представление. Вот при постановке «Мертвых душ» в программке значилось: «1-й русский мужик – Хилтунен, 2-й русский мужик – Гричер».  (Правда  даже в Большой  советской  энциклопедии можно было встретить  поразительные строки: «Великий русский  художник  Левитан родился  в бедной  еврейской  семье»).     

Но самая безумная сцена, на моей  памяти,  произошла при постановке капустника-80. Тогда только-только на укрепление нетрезвых журналистских рядов в «Комсомолку» был брошен закаленный в комсомольских комитетах коммунист Геннадий Селезнев (будущий спикер Государственной думы).       

Вот ему мы и устроили премьеру...

Естественно, при зарождении сюжета мы немного выпили. Но этого вполне хватило, чтобы придумать пьесу «Селезневские бани». А поскольку такие бани в Москве существовали, то мы выпили еще и пошли снимать вывеску с этого помывочного цеха.  

С директором мы тоже немного выпили, и он закричал в экстазе: «Вы можете все снять, ребята».         

И мы – сняли.  

Когда в зале заседаний редколлегии Центрального органа ЦК ВЛКСМ со стоном  упал занавес, то народ ахнул – на стене была прибита вывеска «Селезневские бани», а не свежего вида банщик нежно протирал своим  мутным  полотенцем слово «Селезневские».    А потом в зал заседаний вошли мы. С шайками. И не совсем раздетые. С воплем: «Кто это дерьмо в номер заслал?» – по всему первому акту метался секретарь партийной организации бани...  Словом, мы наиграли на сто восемьдесят шесть лет особого режима. ...Селезнев сидел так, словно зонтик проглотил. Ситуация возникла аварийная – «Или я веду тебя в загс, или ты меня к прокурору». По слухам, он, оценив  премьеру,  мрачно произнес: «Попал в....".    

Монолог главного  редактора передавала труппе капустника его секретарша, поэтому она с особым цинизмом произнесла слова, вместо которых я вынужденно (поскольку трезв) поставил многоточия.        В редакции существовала традиция – после капустника вся труппа приглашается к главному – «обмыть» (банное слово!) премьеру. Но нам  казалось, что  этот  спектакль  завершится не традиционно.    И тут: «Он приглашает!», – закричала секретарша, и почти одетые, мы шагнули в самый страшный редакционный кабинет.           Это было, пожалуй, последнее, что мы  неплохо запомнили в уходящем году.

МАТ И ДВА ХОДА

Селезнев действительно попал в то место, о котором говорил. Ему достались самые громкие скандалы, сопровождавшие эпоху развала. Помню выдающийся случай, как один молодой журналист (ныне известный функционер) влюбился в дочь большого человека, но ее отец был категорически против появления в своем доме не всегда трезвого журналиста. Тогда наш товарищ на фирменном бланке «Комсомольской правды» написал письмо папаше, которое заметно превосходило по уровню исполнения знаменитое письмо запорожских казаков турецкому султану. Папашу чуть Кондратий не хватил от такой литературы, и он в бессильной ярости направил это письмо в ЦК КПСС. Говорят, что его зачитали на секретариате ЦК. И для разбирательства направили в редакцию. На партийное собрание, разбиравшее персональное дело коммуниста П., прибыл сам зам. зав. отделом пропаганды. Секретарь партийной организации газеты с трагическим лицом зачитал короткую повестку собрания. На лицах наших начальников была грубыми мазками были  нанесены следы  великой скорби...    

Собрание проходило скучно и нецелесообразно, пока не началась обсуждаться мера наказания. «Простите, –  невинно  произнесли  рядовые коммунисты редакции,  – а как мы можем вынести наказание своему боевому товарищу, когда нам совершенно непонятно за что? Вы письмо это читали, а мы нет».    

После долгих препирательств собрание постановило: письмо – зачитать. 
Высокая честь выпала секретарю партийной организации. Никогда, ни до ни после, его не слушали с таким  глубоким уважением. И не менее глубоким удовлетворением. Письмо он читал довольно долго, поскольку после каждого слова зал впадал в истерику. Мы падали со стульев и плакали на глазах изумленного «зам. зав. Отделом ЦК КПСС». Он с ужасом вдруг увидел, как скупая мужская слеза скатилась по щеке самого Селезнева, пытавшегося усмирить свои конвульсии.      

Когда письмо было зачитано, то мы готовы были выдвинуть произведение коммуниста П. на соискание Нобелевской премии. И тут Селезнев проявил потрясающую мудрость. Он заявил, что мы должны обсуждать не ярчайший талант публициста П., а его безобразный поступок. Он воспользовался бланком газеты и редакционным курьером, чтобы доставить «эту мерзость» ответственному лицу. Все было  просчитано весьма точно, и, главное, по-мужски: напортачил – получи. Начали поступать предложения по мере наказания. От «поставить на вид» до «партбилет на стол» (а  в то время  это было страшнее клинической смерти). Понятно, что зам. зав. отделом  ЦК КПСС был взбешен, и мера наказания стала для него величиной принципиальной. И тут из «Окна в природу» выплыл дядя Вася. В миру – Василий Михайлович Песков – краса и гордость советской, российской и прочей журналистики. Он начал издалека. Рассказал о том, как банально спариваются по весне особи мужского и женского пола в живой природе. Яркими мазками набросал картину битв за самок – продолжение рода, напомнил Василий Михайлович, требует известной твердости характера. И даже ярости чувств. – Вы знаете, – лирично вещал Песков, – говорят, что любовь слепа. А я бы еще сказал, что она и безнравственна, как это кажется многим со стороны. Любовь не только отличает человека от животного мира, но иногда и приближает к нему....

Это была блестящая лекция по защите основного инстинкта.

А в конце ветеран и гордость советской журналистики заявил, что невольно завидует своему коллеге, «способному на столь великие чувства, которые затмили опасность, инстинкт самосохранения — всё!». В зале, казалось навеки,  застыла тишина.      

Все думали  ни  о мате и зам.зав. отделом ЦК КПСС, а о любви, которая даже не значилась в версиях при обсуждении  поведения коммуниста П.     

Ему поставили на вид. Он поставил нам.

А разъяренный зам. зав. отделом уехал в свой родной ЦК КПСС, как буржуин, которому никогда не понять нашу великую  военную тайну.


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое