Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Интервью /Папа

Дурное воспитание. Егор Кончаловский о своем отце

Дурное воспитание. Егор Кончаловский о своем отце

Тэги:

Режиссер Егор Кончаловский считает, что его отец режиссер Андрей Кончаловский не особенно его воспитывал. Однако же Кончаловский-старший помог сыну получить образование в Кембридже и стать самостоятельным человеком, за что Егор отцу бесконечно благодарен.

 

РАСКЛАДУШКА И НИКОЛИНА ГОРА

Мое самое первое воспоминание об отце - он несет меня по лестнице, я в чем-то сильно провинился и кричу: «Пусти, дурак…» За что тут же был поставлен в угол. В углу стоять было скучно, и я стал отколупывать от стены штукатурку и есть. Расковырял большой кусок, за что был наказан еще раз. Мне тогда было года два. Годам же к четырем, когда воспоминаний стало больше, родители уже развелись, и мы с отцом, понятно, стали видеться гораздо реже, к тому же он был постоянно на съемках.

Кстати, я считаю, что развод родителей был благом. Из-за этого моя жизнь сложилась так, как она сложилась, что меня вполне устраивает. Я думаю, они все равно бы разошлись, и лучше, что это произошло рано. Тем более отец в молодости был человеком довольно легкомысленным. Он не так давно мне в письме написал, что поздно понял, что такое отцовство… Ровно как и я, довольно долго после рождения дочки не понимал, что вот - я отец…

У мамы появился другой муж, у меня - соответственно отчим. Очень хороший человек - Николай Двигубский, известный художник-постановщик. Он работал с Тарковским на «Зеркале» и «Ивановом детстве», у отца на всех картинах. Они дружили.

В детстве я часто жил на даче на Николиной Горе, где собиралась вся семья. Со Степой Михалковым мы иногда конфликтовали. Нормальная история. Папа в детстве Никиту обижал очень сильно. Как старший брат мог сильную дать оплеуху. Я старше Степы на 8 месяцев. У отца с Никитой разница в 8 лет. Меня, кстати, отец ни разу не стукнул. Ни разу… Вообще в мое воспитание отец мало вмешивался. У нас не было такого общения - отец-сын, мы общались скорее как товарищи. Особенно позже, когда мне уже было лет 12. Это был 1978 год, начало его постепенного, тихого отъезда на Запад. Тихого - по понятным причинам: дед был депутатом Верховного Совета СССР. Отец поэтому и поменял фамилию Михалков на Кончаловский, - чтобы у деда было меньше проблем. Он имел право уехать без скандала – у него к тому времени жена была француженка - Вивиан, с которой я до сих пор поддерживаю отношения. У меня сводная сестра живет во Франции - Александра.

Мы жили-то небогато на самом деле. В раннем детстве денег отец мне лично не давал. Он давал их матери. Причем не аккуратно. Мог долго не платить, а потом выплачивать сразу все. А когда уезжал из страны, дал ей на то время достаточно большую сумму, чтобы поменять двухкомнатную квартиру на четырехкомнатную, где мать живет до сих пор. И это было большим счастьем, потому что до 12 лет я спал на раскладушке. Надо сказать, что мой отчим Николай Двигубский зарабатывал не много, он был художником, но таким, как бы фрондирующим и в официальных вещах, приносивших деньги, не участвовал. Поэтому бремя содержания семьи лежало на матери. Она и давала мне деньги. Хотя какие это деньги - на метро.

Михалковы-Кончаловские

В мастерской художника Кончаловского, 1951 год. Второй в верхнем ряду — Сергей Михалков, третий — Петр Кончаловский, пятый — Никита Михалков. Второй слева в нижнем ряду — Андрей Михалков-Кончаловский

 

Игрушек отец из-за границы мне практически не привозил. Но он подарил мне французский велосипед, очень хороший, складной, такого ни у кого не было. Велосипед был весь никелированный, такой металлик красный. Очень понтовый. Это был мой первый собственный транспорт.

Плотно же общаться с отцом мы стали, когда он уже начал жить в Америке, и каждый год на несколько дней приезжал в Москву. Отец, например, научил меня водить машину – в 12 лет. Страшно ругался. У него сначала была «Волга» 21-я, которую он купил у деда, потом «вольво» - это было очень модно, потом еще одна «вольво»...

Когда я стал старше, отец привозил мне самую последнюю западную музыку, пластинки, подписанные Миком Джаггером, Стингом… Но воспитание это или растление?

В отношении советского понимания жизни - это безусловно было моральное растление. Естественно, что я, пионер, а потом комсомолец, не должен был смотреть на Запад. Но лет в 12 я уже знал, что уеду из Советского Союза, и не связывал свою текущую жизнь с этой страной. Кстати, благодаря отцу я в 1976 году первый раз съездил в Париж. Мы тогда выехали из Москвы с его женой, моей мачехой Вивиен на старом «вольво» и проехали почти всю Европу: Польшу, ГДР, ФРГ, Бельгию и половину Франции. Это было сильное впечатление для десятилетнего мальчика.

Егор Кончаловский с бабушкой

С бабушкой Натальей Кончаловской, 60-е

 

ОТ ОКСФОРДА ДО КЕМБРИДЖА

Главное, что отец для меня сделал и что сделало меня таким, какой я есть - плохой или хороший – это возможность провести 8 лет за границей и там получить образование:  среднее в Оксфорде и высшее в Кембридже. Это сейчас образование в Англии никого не удивляет, а в Оксфорде и в Кембридже я был первый русский независимый студент, после детей Капицы, которых взяли туда учиться, потому что их отец там преподавал. Все мое образование стоило, наверное, в общей сложности несколько десятков тысяч долларов.

Я с детства занимался французским языком, когда стал постарше, еще и английским и английской культурой. На этом отец настаивал и это все обеспечивал. Позже моим персональным наставником по английской музыке, английской культуре, литературе, истории был известный ныне мыслитель Борис Кагарлицкий, и я тогда прочитал, например, всего Шекспира. Вообще благодаря отцу, когда приехал в Англию, я был не просто какой-то олух советский, а знал английскую историю и литературу лучше, чем любой англичанин…

В какой-то момент мы пришли с отцом к договоренности, что я после школы не пойду в институт, а пойду в армию. На армии, кстати, он не настаивал. Если бы настаивал, то отправил меня, как Никита Степана - куда-нибудь на Камчатку. А я служил в кавалерийском полку под Москвой. С моей стороны это было сознательное решение. Не потому, что я мечтал отдать Родине долг, хотя я сейчас очень рад, что это произошло, а чтобы можно было спокойно уехать из страны.

У нас с отцом был спор, смогу ли я поступить в Кембридж или Оксфорд, - в отличие от советских вузов по блату туда не принимали. Я этот спор выиграл и получил машину.

Егор Кончаловский

Слева: Егор Кончаловский и Степан Михалков, 70-е годы. Справа: Арина Аринбасарова с сыном Егором Кончаловским, 1966 год. На переднем плане знаменитая «Волга» Андрея Кончаловского, которую он купил у своего отца

 

Разговоры об образовании у нас шли все время. И всегда имелся в виду не какой-нибудь университет третьего сорта – а только Оксфорд, Кембридж, Гарвард, Стэнфорд или Принстон. Я рад, что в результате учился в Англии - Америку не люблю. Отец наоборот. Он мечтал, чтобы я уехал в США и стал продюсером в Голливуде. Кстати, отец не очень был доволен, что я вернулся в Россию. Но повлиять уже не мог, - к этому времени я имел право сам все решать.

Помимо образования папа сделал мне два больших подарка. В 1986 году, когда я сразу поле армии приехал в Париж. Отец только начал зарабатывать деньги. Он вообще долгое время был бедным человеком, ходил в дешевой американской военной куртке, торговал икрой - это известный факт. Снимал комнату, даже не квартиру. А где-то в начале 80-х отец сделал первую картину, за которую получил гонорар, кстати - в 6 раз меньше, чем тот, что я сейчас получаю. Потом он снял вторую картину… И вот я приехал, и он дал мне очень приличную сумму для советского сержанта - 3 тысячи долларов на месяц, я таких денег в жизни в руках не держал. Я чудесно время провел.

А не так давно на сорокалетие он мне сделал один очень крупный подарок, получить который я был счастлив, - картину Петра Кончаловского.

Егор Кончаловский

Егор Кончаловский, 70-е годы

 

ОБЩИЕ ЖЕНЩИНЫ

Описанная отцом михалковская традиция, когда сыновей с их первыми женщинами знакомит отец, в моем случае не соблюдалась, хотя он пишет, что да... Я как-то обошелся собственными силами и довольно рано.

У нас своеобразная семья, и я не только с отцом, но и с дедом Сергеем Михалковым мог говорить на самые специфические темы взаимоотношения полов. Кстати, сразу после того как я невинности лишился, первым дед меня предупредил, чтобы был осторожен…

Отец же со мной всегда был очень откровенен. Я прекрасно знал всех его девушек - и американских, и французских - и дружил со всеми, включая жен…

Отец, когда приезжал в Москву, мог мне сказать - у тебя есть какая-нибудь хорошая подруга? Пусть она пригласит еще какую-нибудь подругу, сходим в ресторан, посидим, выпьем… Естественно это было, когда он и я были свободными парнями.

В Лондоне у меня был роман с бывшей подругой отца. Она мне понравилась, а отцу к тому времени очень надоела, и когда я ему сказал: слушай, вот мне нравится Галя, можно я за ней поухаживаю? Он говорит - сделай одолжение, я тебя очень прошу. И она перешла мне по наследству.

Я работал с отцом на съемках в Голливуде, как работали многие дети американских актеров и режиссеров. Отец же был к этому времени американским режиссером. Но меня тогда больше интересовал CD-плеер, который я хотел купить на заработанные деньги, а не кино. Я вообще не знал, чем буду заниматься - в двадцать лет. Но это был неплохой опыт. Голливудские люди - они на самом деле очень простые. Сейчас с некоторыми нашими артистами труднее общаться, чем, к примеру, с Эриком Робертсом или Сильвестром Сталлоне. Сталлоне - вообще человек не очень умный в принципе и достаточно грубый. Очень похож на нового русского. С такими же золотыми перстнями и цепями, с плохим вкусом. При этом он личность и эпоха в кино. Настоящая легенда. Но легенда на уровне американского лубка - большого полета там не было.

Егор Кончаловский

Отец и сын Кончаловские на Николиной Горе, январь 1983 года

 

ДВА РЕЖИССЕРА

Отец никогда не давил на меня с точки зрения, что и как я должен делать. Наоборот, всегда поддерживал. Когда я сделал первый свой рекламный клип – это, естественно, была беспомощная работа, снятая человеком, который не умеет снимать вообще. Он все равно нашел в ней что-то такое, за что меня можно было похвалить. Хотя можно было бы с таким же успехом и поругать...

В свое время Степа Михалков собирался снимать фильм, это было в начале 90-х, и насколько я знаю, Никита разгромил сценарий… Человеку молодому, когда он только начинает, очень болезненно услышать критику от авторитета. В результате фильм не был снят и Степа не стал режиссером, - но он стал крупным ресторатором и миллионером. Может быть, если бы и меня отец отругал, тогда я бы тоже стал миллионером и ресторатором. Хотя можно быть режиссером - и миллионером. У каждого свое призвание.

Кстати, авторитет отца в кино мне никогда не мешал. Я в этом смысле довольно смелый человек. Я, может быть, не смелый, если на меня нападут 8 скинхедов с арматурой…

После того, как я закончил университет, мне уже никто не помогал. Правда, помогала фамилия, особенно в начале. Я самодостаточен в том, что делаю. Смею сказать, что так или иначе я в этой профессии состоялся - я снял шесть полнометражных фильмов. Иногда слышу: как отпрыск такой семьи, сын режиссера, который снял «Асю Клячкину» и «Романс о влюбленных», делает такую чернуху? А мне за свои фильмы совершенно не стыдно. Глупо сравнивать мотоцикл и тепловоз. У того и другого двигатель внутреннего сгорания - на этом сходство заканчивается. Как сравнивать новаторское кино 60-х о русских людях в глубинке с картиной о жестоких 90-х? 

Егор Кончаловский

Егор Кончаловский — солдат Советской армии, 1985 год

 

НАСЛЕДСТВЕННЫЙ АВАНТЮРИЗМ

На протяжении многих лет у нас с отцом выработалась некоторая система общения - достаточно друг другу позвонить раз в два месяца или раз в месяц. Вот последний раз мы виделись два месяца назад на моей премьере.

То же самое происходит между дедом и отцом, между дедом и Никитой. Они могут не видеться довольно долго - у нас такая семья, нам не нужно собираться и обсуждать, что нам делать дальше. Кстати, когда я вернулся в Москву, у меня не было потребности видеть родителей, даже маму. Я привык, что она очень далеко. И только спустя год я почувствовал, что мы в одном городе, и надо ей помогать.

Егор Кончаловский

Егор с дедушкой Сергеем Михалковым, 90-е годы

 

Я думаю, что отец мне помогал меньше, чем ему и Никите в свое время помогал дед в общении с советской властью. Потому что дед в Советском Союзе мог решить любые проблемы. Получить, например, больше пленки «Кодак», которую тогда давали маленькими кусочками – на самые важные планы. Остальное снимали на советскую пленку… Дед мог пробить более высокую категорию для картины, а это, между прочим, постановочные, - и это было и у Никиты, и у отца…Я не могу сказать, что отец последовательный воспитатель. Воспитание - вещь системная. Просто взять и поговорить раз в полгода недостаточно. Но он очень многое мне дал. И главное качество, которое у меня от него - это здоровый авантюризм. Вот он, например, уже будучи народным артистом, призером Канн и Венеции, все бросил и уехал, начал жизнь с нуля. Мне кажется, это и есть здоровый авантюризм.

 

Фото из личного архива Егора Кончаловского

 

Опубликовано в журнале «Медведь» №108, 2007


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое