Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Общество /Колонки

Как пройти в библиотеку. Колонка Дмитрия Ромендика

Как пройти в библиотеку. Колонка Дмитрия Ромендика

Тэги:

* * * 

Разочаровавшись в интернете, я решил сбежать от него в библиотеку. Тут сразу вспоминается анекдот про Ульянова-Ленина, который жене сказал, что пошел к любовнице, любовнице — что к жене, а сам в библиотеку и работать, работать, работать. На букве «р» в устном пересказе принято грассировать по-французски, пародируя Владимира Ильича. 

Во-первых, в интернете нет тех текстов, которые мне нужны по работе, а во-вторых, интернет отвлекает от этой самой работы. Я пошел в Ленинку. В ней я в дверях столкнулся с санитарным днем. Если бы я был с ним один на один, может я бы и победил, но он был заодно с охранником. Тут сразу вспоминается сцена из фильма «Формула любви»: «а она не одна, она с кузнецом придет». Вместе они меня одолели. 

Тогда я пошел в Историчку. В Историчке мне сообщили, что пока я не кандидат наук и не востоковед, в Восточный зал меня не пустят и мне как лоху предстоит довольствоваться Общим. Я не знаю, зачем мне вообще это сказали. Я не читаю газеты на санскрите и Махабхарату на бенгали, я не знаю ни урду, ни корейского языка, но мне с какой-то порывистой и страстной аритмией в сердце срочно захотелось именно в Восточный зал. 

Униженный и оскорбленный я поплелся в зал периодики, где обнаружил, что, во-первых, заказанных книг мне нужно ждать до завтра, а во-вторых... тут есть халявный wi-fi. Тут сразу вспоминается анекдот: «...и вышел я на Дерибасовскую».

 

* * * 

На следующий день в Ленинке я первым делом справился про зал восточной литературы. Я как еще было провести тест на демократию? 

— У вас есть зал восточной литературы? — спросил я, оформляя читательский билет в вестибюле.

— А как же, — оживилась приемщица с бейджиком «Главный библиотекарь», — это отдельное здание, вам надо будет перейти по подземному переходу...

— И туда всех пускают? — не поверил я.

— Абсолютно всех.

— Я просто был вчера в Историчке, так там в зал восточной литературы пускают только начиная с кандидатов наук.

— Да вы что? — удивилась она, — У нас такого нет, все читатели имеют равные права. Вот раньше, в Советском Союзе, чтобы пользоваться библиотечным фондом нужно было принести письмо с работы и книги выдавались только по теме исследования. А сейчас ничего такого нет. 

Мое сердце преисполнилось гордостью за этот островок свободы в омываемом  несвободой океане библиотечной пыли. Уходя, я увидел на доске объявление: «В зал военной литературы вход осуществляется только при наличии специального допуска».

 

* * * 

Солженицын в «Архипелаг ГУЛАГ» попытался определить количество заключенных по объему мочи в тюремных канализационных трубах. Я же попробую сравнить библиотеки по качеству столовых. Самая народная, дешевая и грязная столовая в Историчке. Продукты там как мины, а едоки как саперы, шаг влево — туалет, шаг вправо — инфекционка. Поэтому выбор пищи носит там военный характер и, судя по уверенности некоторых завсегдатаев, они уже давно заслужили генеральские погоны. Состояние библиотеки соответствует столовой — ремонт в ней не делали десятилетиями, поэтому там еще сохранился запах книг. Это исчезающий в наше время архивный запах старой бумаги, пересохшего клея, останков тараканов, сырой штукатурки, так еще иногда пахнут сырые квартиры из дореволюционного фонда. 

Это запах из моего детства, когда дедушка водил меня на Евбаз в Киеве к родственникам, жившим в расклеившихся старорежимных квартирах, с еще стоявшими у стены часами с маятником и комодами из орехового дерева с расставленными на них фарфоровыми статуэтками и хрустальными вазочками, наполненными до краев облатками лекарств, приправляющих атмосферу привкусом валериановых капель. Теперь пластмасса и металлопластика потихоньку вытеснили этот запах из щелей домов, а цифровые книги вытеснили этот запах с книжных полок. 

В Ленинке этого запаха уже нет. Столовая там — чуть дороже, еда поопрятнее, но пластиковая посуда, но унылый скромный ремонт, убивший прошлое и не успевший в будущее. В общем зале на каждом рабочем месте стоит включенный компьютер.

Эти компьютеры как и ремонт — библиотека догнала время резким рывком, но время за это время убежало вперед — у всех посетителей свои ноутбуки. 

Время настолько быстро бежит, что в непоспевающей за ним библиотеке безвоздушное безвременье. В читальном зале время растворяется в пространстве настолько, что даже старик, читающий Довлатова кажется важным событием. Он единственный не принес с собой ноутбук, зато принес с собой бутерброды.Я попытался понять его — он пришел не в районную библиотеку рядом с домом, где этого Довлатова как гуталина на гуталиновой фабрике, а в центральную. В нем осталась какая-то нерешенная загадка. 

Если посольство — это территория другой страны, то библиотека иностранной литературы, это такое же посольство, только культурное. Благодаря своей специфике Иностранка вписалась в европейский контекст. К ней как флешки к USB-порту клеятся Европейский Совет, Британский Совет, американский зал, японский зал, французский и азербайджанский. Столовая в Иностранке дорогая, но еда там не хуже, чем в среднестатистическом нью-йоркском бистро. Да и сама библиотека отделана с шиком — деревянные панели, стеклянные двери. 

Из пространства Иностранки, следуя прогрессивным веяниям, исключена курилка. Благодаря этому дух времени тут чист и свеж как глоток либеральной свободы. И если в Историчке и Ленинке курительные комнаты напоминают нам своей затхлостью тюрьму народов, то в мультикультурном великолепии Иностранки рабский табачный запах исключен из мультимедийной атмосферы. В демократический мир будущего возьмут только людей с чистым дыханием.

 

* * * 

Мое познание жизни последние дни ограничивается столовыми библиотек. Книжный червь выползает из читальных залов и спускается в цокольный этаж, чтобы съесть котлету, выпить компот и подслушать чем дышит эпоха. В подвалах столовых пульсирует жизнь больших городов. В Историчке за грязноватым столом два историка-кандидата обсуждают авторство романа «Тихий Дон» и восхищаются прелестями Настасьи Кински с интонацией завсегдатаев парижских богемных кафе. В Иностранке столовая гораздо буржуазнее — по-европейски одетые люди по-европейски чопорно молчат, как будто знание европейских языков исключает владение русским. 

А в Ленинке галдят студенты... Мальчик и девочка сидят за соседним столиком. Она рассказывает про какого-то Сережу, пригласившего ее вчера в кино. Она ему категорически отказала, тогда он пригласил ее подругу, которая тоже не смогла пойти. 

— Я не поверила, что он пригласил меня. Скорее всего, Светка отказалась, а я для Сережи стала запасным вариантом. Я спросила Светку, а она говорит: «Он сначала тебе позвонил». 

Мальчик молчит. Девочка продолжает: 

— Я посмотрела тайком в Светкин телефон — он позвонил ей на двадцать минут раньше меня! То есть, мне ее Сережа даром не нужен, а она все равно врет. 

Мальчик продолжал молча слушать эту мультифункциональную девочку. Только что она вскрыла два уровня правды — разоблачила коварного Сережу и Светку-интриганку, но с методичностью археолога продолжала расчищать слой за слоем: 

— Я тебе это все специально рассказываю, хочу посмотреть твою реакцию. Как ты оцениваешь ее поведение... 

Судя по интонации, ее интересует не только как этот конкретный мальчик относится к конкретной Светке, но заодно и к ней самой. Но и это видимо не главное. 

Мальчик бормочет что-то невнятное. Многозадачная девочка же расчищает следующий слой: 

— А скажи мне, а вы с Сережей ведете такие разговоры между собой как вот мы со Светкой, ну про нас, например... 

Этот конкретный мальчик бессмысленен в своей бормотливой немногословности, и полифоничная девочка сразу это понимает: сегодня она ничего нового не узнает про внутренний мир Сережи.


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое