Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Литература /Проза жизни

День 3Д. Рассказ Сергея Оксанина, часть вторая

День 3Д. Рассказ Сергея Оксанина, часть вторая

Тэги:

Часть вторая. Начало читайте здесь.

Мама встретила новостью о предстоящей операции. Не волнуйся, приеду в следующие выходные, обсудим. Входя в понедельник в зал заседаний на встречу с новым заказчиком, он не мог элементарно сосредоточиться, патрон представил его сидевшим напротив мужчине и женщины, а это, господа, наш архитектор, точнее, ваш архитектор, видите, немного рассеянный, это после отпуска, тяжело сразу входить в дела, ну ничего, этот проект его быстро расшевелит. Мужчина встал из-за стола, протянул руку, еще один воинственный троечник, а женщина слегка наклонила голову и буквально измерила его оценивающим взглядом.

– Познакомься. Директор по логистике и финансовый директор.

Пожимая руку и отвечая поклоном на поклон, он подумал, где они находят таких финансовых директоров. Женщина была далеко не миниатюрной и буквально ошеломляла своей крупной красотой – длинными черными волосами, собранными на затылке в массивный пучок, открывающий крепкую высокую шею, возносившую резко очерченную горбинку носа над большим ртом, и огромные зеленые глаза. В голове мелькнуло – где-то я ее видел. Кажется, у моих соседей точно такая кошка.

Они обсудили детали предстоящих работ, гости встали, директор по логистике подошел к патрону, а женщина направилась к нему:

– Нам надо с вами поближе познакомиться. Перед девятью месяцами совместной работы.

Это кино будет многосерийным:

-           Конечно. Но большую часть работ будут выполнять помощники – мои и ваши.

-           Но за результаты, – она немного растянула последнее слово, превращая его в улыбку, – отвечать будем мы.

Вдруг он понял, где видел эту улыбку. Это мой проклятый мертвый камин за спинкой кресла. Неужели харита права? Бежать, бежать.

Женщина вернулась к своему месту, собрала бумаги и вдруг опять повернулась к нему:

– Для начала давайте вместе пообедаем.

Архитектор заметил, что другие участники встречи прекратили беседу и с интересом смотрели на них. Удержать удар  и задать встречный вопрос. Выстрел на выстрел:

– Почему бы и нет? Например, сейчас.

– Сегодня я не могу, меня ждут в офисе, – директор по логистике проявил какую-то нервозность.

– Да и я, – патрон недоуменно развел руками, –  ты же знаешь, я сейчас должен ехать на встречу с партнерами.

– Хорошо, – голосом, не принимающим возражения, согласилась женщина. – Тогда мы пообедаем вдвоем.

Тамплиер, твоя черная пятница пришла за тобой.

Он все еще старался держаться, широко улыбнулся, достал телефон, нашел номер ресторана внизу башни, будьте добры, нам столик на двоих, как вдруг его руку обняла другая, очень крепкая рука. Телефон выключился сам собой:

– Пригласила же я. Так что и место выбирать мне.

Выходя за женщиной из зала, он обернулся – и поймал многозначительный взгляд патрона.

Они сели вдвоем на заднее сидение ее машины, она сделала несколько коротких звонков, потом обернулась к нему, откинулась почти на боковое стекло и медленно сказала:

– Я очень давно хотела с вами встретиться.

Зев камина стал увеличиваться, в нем загорелся неестественный зеленый огонь ее глаз. Плечи широкого пиджака расправились и открыли высокую грудь в крупную клетку. Клетка зашаталась на ухабах, когда повозка медленно двинулась к месту казни.

– Да? И чем же я мог вас заинтересовать?

Женщина поглядела в окно, наклонилась к водителю, здесь лучше во второй переулок направо, и только потом повернулась к нему:

– За обедом.

После парфюмерно-изящных, но совершенно безвкусных улиток, запитых таким же безвкусным, наилучшего урожая последних лет, бордо, они заказали кофе, и лишь тогда женщина, немного растягивая слова, сказала:

– В некоторых кругах о вас рассказывают легенды. И я слышала одну из них.

– Интересно.

– Да?

Официант принес кофе, поклонился и удалился прочь. Женщина добавила в чашку сахар, медленно его размешала, сделала маленький глоток, прикоснулась салфеткой к губам и только потом, также растягивая слова, произнесла:

– Что вы можете продать все, что угодно. И за этим еще будет стоять очередь.

– А, вам рассказывали о моем умении убеждать клиентов?

– Не только. Например, когда вы летели с советом директоров заказчика за полярный круг, сделали из-за нелетной погоды вынужденную посадку – на полпути и на целых два дня – в течение которых вы обыграли в карты весь совет директоров на его месячный фонд заработной платы. Рассказывали, что ваш шеф, отчаявшись прекратить это безобразие, как можно так вести себя с клиентом, заказал частный самолет у компании, которая брала на себя риски посадки в месте назначения, и заставил вас оплатить этот рейс.

– Нас встречали с цветами. Несмотря на сорокаградусный мороз.

– И на следующий день вы удвоили сумму контракта.

– Кто вам рассказал такие подробности?

– Один из членов совета директоров был моим мужем. Да, я вышла замуж прямо со школьной скамьи.

Камин захлопнул свой зев. Он знал, что она сейчас скажет:

– Да-да. Я вижу, вы вспомнили. Полярный день, ослепительно белая ночь, выпускной бал, девочка в таком же ослепительно белом переднике, столичный лощеный гость, выпьем за новое поколение, широко шагающее в большую жизнь. И обещания, обещания, обещания.

В голове пронеслись обрывки того вечера. Второй приезд за полярный круг. Приглашение директора школы на выпускной, нас редко балуют заезжие знаменитости, какая же я знаменитость, но вы же компьютерщик, а у нас это большая редкость, скажете напутственное слово, зал, полный цветов и бантов, девочка-десятиклассница, подносившая ему букет, она же на выходе из школы, расскажите, пожалуйста, о вашей профессии, скамейка в школьном парке, прогулка по городу, он упивался ее вниманием, неожиданное признание в скором, давно решенном в семье замужестве, он взрослый и состоятельный человек, а мне так хочется уехать отсюда, возьмите меня с собой, а семья, они вас увидят и сразу согласятся, вы такой важный, неожиданно сорвавшееся с языка обещание в следующий приезд, осенью, поговорить с родителями, с мамой, огромные глаза, полные детской доверчивости, скоротечная влюбленность в эти огромные глаза, потрясающая девчонка, почему бы и нет, опять упоение собой, домашний телефон на клочке бумаги, прощальный поцелуй в высокий лоб.

– Я знаю, что вы приезжали осенью. Но – не позвонили. А я ждала, очень ждала.

– Мне нельзя было вмешиваться в уже решенный вопрос.

– Неправда. Летом я всем сказала, что приму решение осенью. Я оставила вам записку в гостинице.

– Не получал я никакой записки.

– Сейчас-то врать зачем?

Записка была. Но ему, тогда очень перспективному специалисту, совсем не нужна была такая история. Карты – картами, но отбивать невесту у влиятельного на северах человека… Поэтому, в тот вечер, он и старался держать себя в руках.

– Но во время нашей встречи я был очень, как сказать, корректен с вами.

– Да, хотя я была, и вы это видели, готова на все. Ведь провожали – не вы меня, до дома, а я – вас, до гостиницы. Почему вы, мужчины, думаете, что ваши обязательства возникают только во плоти? Дорогой мой, – она неожиданно перешла на развязный тон, – они начинаются в слове.

Он огляделся. Вокруг были люди, много людей. Повозка выехала на площадь. �p>

Женщина откинулась на спинку кресла и продолжила тем же развязным тоном:

– Я рано овдовела, но успела получить блестящее образование и хорошую работу. Передо мной открылись все возможности профессионального роста и все прелести разнообразной личной жизни. Так что твое тело меня не интересует.

И, наклонившись почти вплотную к его лицу, она прошептала:

– Я пришла за твоей душой.

Подумалось, а не сон ли это. Она сумасшедшая?

– А кто должен оплатить счета за дни и ночи в компании с пожилым сластолюбцем? – словно угадывая его недоумение, продолжила женщина, – Мать, потерявшая мужа в шахте, и поднимавшая четверых детей? Мой муж поставил на ноги всех четверых. Не бойся, тебе не будет очень больно.

Она обернулась к зале:

– Официант, еще два кофе и счет, пожалуйста.

– Я больше не буду кофе.

– А это не вам, – она посмотрела на часы и с этим жестом вернулась к деловому тону. – Мы начали подготовку к проекту полгода назад. Тогда, для усиления команды, я взяла на работу очень толковую девочку, программиста, но с хорошими задатками организатора. Она будет моим помощником в проекте. И вам предстоит тесно общаться. Она сейчас подойдет.

Женщина подождала, пока официант расставит кофе, вот сюда, пожалуйста, и расплатилась кредитной картой.

– Кстати, она начинала свою карьеру у вас. Думаю, что вы хорошо ее знаете. Даже очень хорошо. Ваш системный мир очень узок, и мало что остается незамеченным. Между прочим, она недавно вышла замуж. С ее мужем вы сегодня уже познакомились. Да, это наш директор по логистике. – А вот и она.

Последние слова потонули в криках толпы, окружившей повозку. Он смотрел, как она вошла в переполненный ресторан, взглядом нашла их столик и стала медленно подходить.

– Думаю, знакомить вас не надо. Я бы хотела, чтобы вы сейчас оговорили ваш недельный график. Мне же надо будет знать, где и когда вас найти.

Женщина одним глотком допила кофе, встала, обошла столик и наклонилась к нему. Расстегнутый ворот рубашки приоткрыл массивную грудь, сквозь которую ему на плечо соскользнул миниатюрный золотой крест:

– А теперь позвольте откланяться. Удачи.

Она уходила, не оборачиваясь, по-мужски небрежно сбросив пиджак на руку, демонстративно покачивая большими фигурными бедрами, будучи уверенной, что они оба смотрят ей вслед. Сопротивляться было поздно, на руки и на ноги навалились солдаты.

Девушка тряхнула головой, словно сбрасывая оцепенение:

– Страшная женщина, да?

Он посмотрел ей в глаза. Глаза оставались такими же. Преданными. Любящими.

– Когда я к ним устраивалась, меня предупреждали, что она бывает неравнодушной к молодым сотрудницам. Но мне очень нужна была это работа. Доказать твоему другу, я не сомневалась, кто выиграет конкурс на этот проект, что я чего-то стою. А она… Я думала, что справлюсь.

Да, совсем не больно. Гвозди с хрустом пробивали плоть и вонзались в дерево.

– Но я не поэтому вышла замуж, – девушка наконец поставила сумку на освободившееся кресло и взяла чашку. – И не потому, что хотела защититься от тебя. Просто мне подумалось, что в роли замужней женщины я тебе буду интереснее.

По спине потек липкий холодный пот. Вокруг распятия стали складывать хворост.

– Я не хотела возвращаться к нашим отношениям. Только заглянуть в твои глаза и – увидеть обреченность. Еще утром, когда я провожала в офисе мужа на встречу с тобой, я была непобедимой. Но, когда она позвонила из машины и попросила прийти к вам на кофе, все мои доспехи рухнули, и я спускалась в метро абсолютно голой. Я стала кутаться в воображаемой пальто. Ты понимаешь? Абсолютно голой в толпе спешащих, незнакомых людей. В вагоне я продолжала кутаться в это пальто, но не останавливалась. У меня даже не возникло мысли выйти. И не потому, что я боялась ослушаться ее. Я уже хотела видеть тебя.

Палач медленно разжигал факел, раскручивал его, давая смоле разгореться, но какой-то юродивый, радостно воя, выскочил на середину круга с мешковиной и подбежал к костру. Тряпка моментально вспыхнула в его костлявых руках. Юродивый бросил огненный шар в кучу хвороста и поднял к небу почерневшие, дымившиеся руки. Его вой достиг какой-то невообразимой ноты, запах горевшей плоти ударил в пока еще что-то чувствовавшие ноздри, так сейчас будешь гореть и ты, палач пинком вышвырнул юродивого из круга и бросил уже ненужный факел к подножию распятия.

– Ты – молчишь? Скажи что-нибудь.

lp> Неужели она не чувствует вонь горящего мяса?

 

– Здесь дурно пахнет с кухни. Пойдем отсюда.

Она послушно встала и пошла за ним к выходу. Он подошел к металлическому ограждению тротуара, повернулся к ней, облокотился и раскинул руки. Огонь охватил само распятие. Он хотел отдернуть руки, но они прикипели к металлу, раскаленному полуденным солнцем.

– Совещание проектной группы по четвергам, в десять. В понедельник, в два, прогон отчета для совета директоров, редактура, и к пяти мы готовы.

– И это – все?

– Все.

Бегом, бегом, к харите, снять проклятие. Сними меня с креста. Он действительно перешел на бег, оставив без ответа тот самый преданный любящий взгляд, летящий, как и в прошлом, сквозь беззащитно вскинутые ресницы.

Харита, продадим салон, купим маленький остров в северном море и разведем овец. На бегу он вытащил телефон, почти вслепую пощелкал клавишами, я согласен, как вдруг что-то его дернуло за полу пиджака. Он остановился. На тротуаре сидел его бродяга, нелепо смотревшийся здесь, в центре весеннего города, в теплом полуспортивном клетчатом костюме.

– Бежишь? Ну, беги. От себя все равно не убежишь.

Он с ненавистью посмотрел в мутные глаза, вырвал пиджак, отряхнул его, развернулся и сделал несколько шагов в сторону метро. Но что-то его остановило. В абсолютно чистом небе прогремел гром. Толпа на рыночной площади охнула. Он повернулся:

– Не убежишь?

– Нет. Уж я-то знаю.

Он полез в карман за мелочью, но бродяга взмахом руки остановил его:

– Не надо. Это все равно, что бежать.

Площадь в одно мгновение покрылась тьмой. Крупных капель было немного, дождь почти сразу же пошел стеной. Нелепое громоздкое тело качнулось и выудило из бережно насиженного рюкзака пластмассовую бутылку вина:

– А теперь – выпьешь?

Он внимательно посмотрел на бродягу и достал телефон. Пусть для патрона наступит «или». Бродяга добавил:

– Только давай не здесь. Тут рядом, в Центральном парке.

Палач растерянно смотрел, как вода заливает так бодро начинавший разгораться костер, а юродивый, встав на карачки, ползал в грязи, наклонялся к лужам, высовывал свой грязный язык, хлебал дождевую воду и выл, выл, но уже на какой-то бездонно низкой ноте. Редкие в этот послеобеденный час посетители парка с удивлением оглядывали странную пару, сидящую на траве в тени дерева, размахивающую руками, наперебой декламирующую стихи и поочередно прикладывающуюся к пластмассовой бутылке.

Солнце было еще высоко, когда бродяга развалился на траве, посплю, пожалуй, ты иди, еще увидимся. Он с улыбкой оглядел большое тело, раскинутые ноги и руки, голову, промявшую рюкзак, и пошел прочь.

Уже в метро он вспомнил, что обещал пастору приехать сегодня с работы пораньше. Тот никак не мог настроить, или освоить, там все время отсылают в их электронный магазин, а я в нем просто теряюсь, новенький «мак», который они вместе выбирали неделю назад, пастор, когда они сидели в компьютерном салоне, а продавец сновал от витрины к ним и обратно, напоминал ребенка, бережного притрагивающегося к невиданным доселе игрушкам. Выйдя из метро прямо на первый уровень гаража, архитектор все-таки включил телефон. Дань уважения патрону. Подождал минуту. Тишина. Ни одного пропущенного звонка. Даже от хариты. А патрон, патрон поверил в «или». Пусть так и будет. Мы же не верим в приметы, значит, не поверим и в каменного гостя. Если кто-то перетерпел карточный проигрыш клиента, то перетерпит и адюльтер с его вдовой, пусть даже ставшей еще одним клиентом.

Он выключил телефон, сел в машину и направился домой.

Но приподнятое настроение быстро сошло на нет, когда он стал нырять из одной пробки в другую. Кондиционер работал на всю мощь, позднее апрельское солнце под этот вечер отыгрывалось за дождливую зиму. Необычная жара заставляла водителей спешить, и, то тут, то там, из марева, поднимавшегося от раскаленного асфальта, выплывали машины на аварийным сигналах, хозяева которых размахивали страховыми книжками и толкали друг друга в грудь. Воинственные троечники. Он включил телефон, чтобы предупредить пастора, что опоздает, но ничуть не удивился тут же прорвавшемуся звонку патрона:

– Ну ты как, освободился? Все нормально?

– Да.

– А у меня нет. Пока вы там обедали, – патрон гмыкнул, –  мне позвонил их директор по логистике. Говорит, что мы напутали в расчетах мощности. Нервничает и просит разобраться. Я взял небольшую паузу и попросил прислать замечания по почте. Он обещал к концу дня. Это значит, ночью. Так что, утром, пожалуйста, в офис.

А он не сказал тебе, что ошибку, если это была ошибка, нашла его жена, девочка, которую ты вышвырнул за дверь, чтобы обеспечить внутренний душевный покой твоего друга, бретера высочайшего мастерства, архитектора предательств, равнодушия и измен?

Словно сговорившись с патроном, тут же объявилась харита:

– Дорогой, с тобой все нормально? Я была в спа и только сейчас обнаружила твое послание. Ты умница, приезжай завтра пораньше, и мы все обсудим.

Он автоматически ответил – да, хотя уже знал, что ни на какой северный остров он не уедет.

Пастору звонить уже было бессмысленно, поскольку за этими разговорами он въехал в свой городок.

Архитектор издали увидел маленькую фигурку, стоявшую рядом с его домом на самом солнцепеке. Голову пастора украшала невероятных размеров соломенная шляпа. Тот также увидел приближавшуюся машину и помахал рукой. Он подъехал, пастор убрал велосипед, подпиравший ворота,  металлическая решетка поползла вверх. Не доехав до гаража, хозяин остановил машину, вышел и широко раскинутыми руками поприветствовал гостя, закрывавшего за собой калитку:

– Дорогой пастор…

– Не переживайте. Я все понимаю. И потом, я хорошо экипирован, – пастор коснулся края своей шляпы, – из-за океана, подарок коллеги.

– А почему вы не зашли во двор? Калитка же не заперта. Присели бы под каштаном…

Пастор многозначительно указал на клетчатый почтовый ящик.

– Святой отец, бросьте. Кому как не вам знать, что это просто пижонство.

– Тогда выбросьте его.

– Ладно, давайте свое сокровище.

– Не лучше ли нам пройти в дом?

– Там пока кондиционер раскрутится… Здесь, под каштаном, прохладно.

– А сигнал?

– Пастор…

Пожав плечами, гость аккуратно прислонил велосипед к забору, подошел к столу, снял заплечный рюкзачок, поставил на скамью и бережно достал из него красный чехол. Держа компьютер двумя руками, пастор повернулся налево, направо и потом смущенно протянул компьютер хозяину:

– Подержите, пожалуйста.

Архитектор молча взял чехол, а гость, достав носовой платок, стал смахивать с каменного стола пыль и обернулся к хозяину, только встряхнув и аккуратно сложив платок:

– Спасибо.

Они сели за каменный стол. Священник открыл компьютер и бережно коснулся клавиатуры:

– Знаете, это так удивительно.

– Что именно?

– То, что мы легким движением пальцев можем вызвать к жизни всю многострадальную мудрость человечества.

– Прогресс. Давайте его мне. Пусть грузится, а пока мы с вами можем побеседовать и что-нибудь выпить. Кофе или, может, пива?

– А что будете вы?

– Я, пожалуй, пива. Дурацкий день сложился сегодня.

– Тогда и я выпью пива.

– Тоже дурацкий день?

– Разве может быть день дурацким?

– Может, святой отец, очень может.

Он оставил гостя под каштаном, зашел в дом, быстро ополоснул лицо и умыл руки, принимать душ было невежливо, хотя очень хотелось, скинул пропотевшую рубашку, нашел в шкафу старую, домашнюю, достал из холодильника две бутылки пива, взял с полки стаканы и блюдце для орешков, сами орешки и вышел во двор. Оставалось только подключить компьютер к розетке, спрятанной в стене у входа в дом.

Новенький «мак» накручивал свои мегабайты, а они сидели и непринужденно беседовали. По какому-то молчаливому согласию ни он, ни пастор не затрагивали громоздкие темы. Беседа текла вокруг насущных проблем городка, ремонта тротуаров, которые муниципалитет решил отделать дорогой плиткой, учений по пожарной тревоге, так позабавившей жителей на прошлой неделе, несведущие всегда найдутся, именно они и устроили настоящий переполох, вначале в булочной, а потом в кафе, чистке канала, которую давно пора сделать, о чем недвусмысленно напоминал всякий раз северный ветер, приносящий с собой разнообразные нюансы общественных уборных.

Наконец загрузка закончилась. Архитектор удовлетворенно осмотрел экран и жестом руки пригласил пастора полюбоваться калейдоскопом значков:

– А дальше, нажимаете, если что, заходите в помощь…

– С этим я разберусь. Большое спасибо.

– Да, подождите, – ему не хотелось расставаться. –  Может, вам загрузить еще торрент?

– А зачем мне этот торрент?

– Будете скачивать фильмы.

Щеки пастора зарделись.

– Неужели даже вы думаете, что все священники…

– Нет, святой отец, вы не так меня поняли. Я имел ввиду совершенно другое.

– А познавательные фильмы об истории религии, той же Би-би-си, нам доставляют бесплатно.

– Да и не это, – он почувствовал стыд, что своим неловким предложением мог обидеть пастора, и поэтому начал оправдываться:

– Вы же сами мне говорили, что ищите в светских фильмах примеры для ваших проповедей.

– Да, но мне для этого достаточно общедоступных каналов.

Он растерялся. Ему еще так хотелось поделиться событием этого дня, но он понял, что разговор окончен. Оставалось только слушать дежурные фразы расставания и смотреть, как пастор основательно и бережно укладывает оборудование в заплечный рюкзачок. Благая весть нашей эпохи. Многовековая мудрость на кончиках пальцев.

Открывая калитку, священник еще раз повторил все дежурные фразы, добавив к ним такое же дежурное благословение. Хозяин стоял у калитки и смотрел, как маленький человек бойко закидывает рюкзачок за спину, затягивает шнурок шляпы и также бойко, по мальчишески, садится на велосипед. Бывалый странник.

Он все еще стоял у калитки и смотрел на нелепую фигуру, покрытую огромного размера соломенной шляпой, из-под которой выглядывал потертый дорожный рюкзачок, как вдруг, не сбавляя хода, фигура повернулась, и он увидел легкий взмах руки.

Засыпая, он попытался еще раз прокрутить в голове прошедший день, но дальше яблочного сока, пролитого утром спросонья мимо стакана на пол, вспоминать не хотелось. Только подумалось – хорошо, что пастор не обиделся. Его рука потянулась за снотворным, но…

Он спал крепко, без снов и долго. Утро его приняло в свои широкие объятия сладким потягиванием, щебетанием птиц, залетевшим в голову невесть откуда тореадором, смело рвавшимся в бой, и совершенно наплевательским настроением.

Верная харита была рядом. Включенный телефон одной нотой сообщения пропел: «Дорогой, малышку всю ночь тошнило, так что я уже у ветеринара. Целую. Созвонимся.» Дорогая, на северном острове твою экзотическую кошку в первую же ночь сожрут крысы.

Спускаясь под марш тореадора по лестнице в гостиную, он уже ощущал запах омлета, заправленного беконом, и ему было совершенно все равно, что там ему прислал по почте патрон.

Он решил почистить зубы до завтрака, и марш тореадора зазвучал гортанным клокотанием зубной пасты. Не вынимая щетку изо рта, он вышел из ванной комнаты. Марш тореадора перешел в бравурное мычание, кнопка раз, кнопка два, полетели спамы, все-таки сапожник без сапог, никак не могу настроить фильтры, ага, вот и патрон. Но почему письмо без вложения? Получено в 22.15. Продолжая автоматически чистить зубы, он присел на край стула и раскрыл сообщение. «Дорогой, как только ты прочтешь мое письмо, то поймешь причину такого трогательного обращения к тебе. Мне только что перезвонил заказчик, начал извиняться на столь поздний звонок, заявив, что его может оправдать радостное известие. Они, у них там нашелся какой-то толковый специалист, нашли ошибку в своих расчетах, а значит, наши, твои расчеты абсолютно правильные. Так что у тебя завтра внеплановый, но вполне заслуженный выходной. Мои поздравления. Спи спокойно.»

Вернувшись к зеркалу и ополоснув рот, он подумал, что был бы полным идиотом, если бы имел привычку читать почту на ночь. Я не нуждаюсь в вашем «спи спокойно». Но спесь тут же утонула во вдруг раскрывшемся ощущении полноты времени. Он еще раз умылся холодной водой. День 3Д. Спасибо, девочка.

И эта мысль вдруг оторвала его от зеркала. Там не на что было смотреть. Наверх, наверх. Девочка, прости. Я – старый плавучий чемодан, мне просто немного не хватило времени развернуться вдоль твоего быстрого течения, и, отброшенный заботливым веслом, я угодил в заводь.  Подмастерье, ты хотел изобразить мимолетность звона колокольчика на фоне бесконечности камина? Неправда. Все – наоборот. Движение – вечность. Покой – мгновение. Он взял первую попавшуюся под руку кисть, обмакнул, голубая, какая разница, и размашисто, на самом краю шали, спавшей на пол, вывел – пьета.

Когда он готовил завтрак, то вдруг поймал себя на мысли, что ему жаль, как быстро сегодня готовится омлет с беконом. В следующий раз я разведу костер на заднем дворе, я уже не боюсь костров, и сделаю омлет на огне. А сегодня, в день 3Д, пусть сам завтрак восполнит процесс его скорого приготовления. Переговоры о неприменении силы, лига чемпионов, пробки на дорогах. Камни. Он выключил компьютер и принялся за завтрак.

Омлет был восхитительным, сок был сотворен из еще непорочных яблок, кофе вновь запах ветром абиссинской пустыни, а сигара – потом большегрудой мулатки, капавшим с темных сосков на табачные листья.

К маме, поездом, на чай и булочки. День начинал пронизывать его насквозь, снизу вверх, щекоча пятки, разводя залежавшиеся мышцы, требовавшие своей будничной работы, шумом в голове и вибрацией барабанных перепонок. Тореадор, смелее в бой. Мама, все будет хорошо.

Закрывая калитку, он бросил взгляд на почтовый ящик. Хранилище рекламных объявлений. А табличка? Он вспомнил нелепую фигуру пастора в широкополой соломенной шляпе. Значит, надо вернуться назад. Успею на следующий поезд. Десять минут. Отвертка, пара шурупов, фанерка подходящего размера, и, конечно, краски.

Спустя четверть часа на месте высокопарного почтового ящика, свято охранявшего частную собственность, висела простая фанерная табличка, на которой разноцветными красками было написано:

ЕСЛИ ВЫ УСТАЛИ С ДОРОГИ,

ЗАЙДИТЕ И ПРИСЯДЬТЕ ПОД КАШТАНОМ.

Выходя на улицу, он широкой улыбкой вспомнил плохую примету возращения назад. И пусть! Пусть все черные кошки городка выскочат ему под ноги, он не свернет с пути. И черные кошки услышали его! Они появлялись ниоткуда, из-под невидимых заборов, из-за прозрачных углов несуществующих зданий, перебегали неосязаемую дорогу или, закутавшись в хвост, просто сидели на воздушных подушках и пялили свои зеленые желтые глаза на человека, осмелившегося пренебречь их колдовскими чарами. А человек широко шагал в своем собственном четырехмерном пространстве, оберегавшего его от примет, суеты повседневности, воинственных троечников и не менее воинственных торрентов.

Еще у мамы, обо всем договорившись и успокоив ее, он почувствовал какой-то сдвиг во времени. Прощальный поцелуй мамы не был прощальным. Обратная дорога летела, и только вокзальные часы остановок безуспешно пытались убедить его, что поезд идет по расписанию.

Чем ближе он подходил к дому, тем отчетливее становилось ощущение дежа вю. Булочная, кафе, табачная лавка приобретали более яркие и контрастные оттенки на фоне темневшего неба, но эти новые оттенки размывали строгие геометрические пропорции строений, превращая их в свои игрушечные подобия. Действительно, это уже было. Провинциальный желтый дом. Еще за сотню шагов он увидел тень силуэта на скамейке под каштаном. Сумерки, сползавшие на улицу, размывали и сам силуэт, поэтому он не мог разглядеть, кто это, мужчина или женщина. Но это было неважно. Он ускорил шаг. Его уже ждали.

* * *

– Я прочитал ваш план работ. В целом он меня устраивает, – патрон пододвинул папку к сидящему напротив молодому человеку. «Старается выглядеть старым волком. Потертые джинсы, строгий клубный пиджак, образцово затянутый дорогой галстук. Мальчик, не задохнись.» И вслух добавил:

– Но, прежде чем вы приступите к работе, я бы посоветовал вам перечитать отчеты вашего предшественника. Там вы можете найти для себя немало интересного. И начните с ранних его отчетов. В некотором смысле они были образцовыми. В последние годы их стиль, как бы вам это сказать, несколько изменился.

– Я уже сделал это и, кажется, понимаю, что вы имеете ввиду.

– Да? И что же?

– Отчеты первых лет представляют собой очень детальные инструкции для профессионалов. А вот последние отчеты написаны так, словно их аудитория поменялась. Они больше напоминают учебные пособия для начинающих.

– Что же, мир – глупеет?

– Я бы так не сказал.

– Тогда что?

Молодой человек замялся и опустил глаза.

– Ладно, идите. Идите и работайте. И постарайтесь удержать этот уровень.

Патрон смахнул воображаемую пыль с папки и придвинул ее уже вплотную к краю стола, под самый нос того, кто никогда не сможет заменить ему друга. Но молодой человек, осторожно взяв папку двумя пальцами, поднял голову:

– Конечно. Я постараюсь. Но…чтобы научиться писать как для начинающих, потребуется время.


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое

ТЕКСТЫ