Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Обзоры /Дежурный ревизор

DECA DANCE/SADEH 21. Лучшие спектакли Чеховского фестиваля

DECA DANCE/SADEH 21. Лучшие спектакли Чеховского фестиваля

Тэги:

Очень необычные танцы были представлены московской летней публике на Чеховском фестивале. Десятку московских дам из партера даже удалось выйти на сцену театра им. Моссовета.

Но по порядку.

В 1974 году Охад Наарин танцевал в нью-йоркской труппе Марты Грэхем, а с 1990 года руководит израильской труппой «Батшева Данс». Два спектакля «Батшева Данс Компании» на сцене театра им. Моссовета были посвящены 65-летию государства Израиль. Ещё, наверное, интересно то, что эту труппу основала баронесса Батшева де Ротшильд вместе с Мартой Грэхем в 1964 году. 

В первом спектакле «Deca Danсе» началось с танцев на стульях. Такой танцевальный стиль пришёлся бы ко двору любой постановке по пьесам Ионеско, Мрожека, Введенского, Беккета. Между девятью номерами нет швов, и они ничем не связаны, никакой художественной, драматической, хореографической идеей. Мы видим мгновенное превращения бешено «майкл-джексонвских» товарищей в группу замирающих в позах «покажи зайчика» учеников детсада. «Детсад» не в смысле начинающих танцовщиков, а в смысле полной внутренней свободы, которую иначе как детской, не назовёшь. В этом, похоже, секрет придуманного Наарином стиля ГАГА.

Но дамы, не подсадные, а настоящие дамы из партера  отчётливо всем показали, что это за стиль, когда танцовщики в шляпах вышли в зал и вывели девушек на сцену. Они стали отплясывать вокруг женщин свою фри-пляску, а женщины пытались соответствовать. Удивительно, но у каждой театралки образовался свой собственный стиль. То есть гага-танец, как мне кажется – раскрепощение, развязывание готовых «общественных» установок ради выработки своих собственных – ни на что, ни на кого не похожих движений. Итак, 17 молодых разноплеменных, разнополых израильтян кидали в воздух шляпы, пиджаки, ботинки и штаны, под вариации народных песен типа «хавы нагилы». Но мне казалось, я слышу «фридом, фридом» Фреди Меркьюри. Такой танец – чистый символ свободы одного человека от другого. Это стало ясно, когда танцовщики показывали свои этюды – череду странных движений и образов. 

Deca Dance

Deca Dance

«Уно, дуо, тре, кватро…» считал тяжёлый бас, а они показывали не элементы даже, а какие-то кварки движений, в которых можно было узнать всю россыпь базовых балетных позиций тела. Можно и наоборот, сказать, что они делают попытку уйти от всех известных танцевальных систем в бездонную область индивидуального экстаза, когда сам танцовщик не знает, что в следующее мгновение выкинет не совсем управляемый им организм. Это древняя область экстатических культовых танцев уже не достижима, но возможны попытки «сверху» – когда волею хореографа отменяются общие правила и танцовщикам даётся полный карт-бланш на погружение в собственное тело. И это чрезвычайно интересно наблюдать. Но, я думаю, делать это ещё интереснее. На этом пути всё упирается в японское Буто, в искусство полностью отпустить на волю своё тело. 

Музыка к спектаклям порадовала присутствием Brian Eno и Angelo Badalamenti, наряду с Вивальди, Бич Бойз, Garbage, Johann Pachelbel и десятком других, неизвестных мне песен. На самом деле, им музыка не нужна, при такой степени концентрации и отсутствии сквозной формы представления. Во втором спектакле «Sadex21», сделанном стильно, в цветовой коробке выделенного пространства, они опять показали ряд сцен-образов. Причём ощущение закреплённой импровизации усилилось, но стали запоминаться и образы. 

Deca Dance

Deca Dance

Мне сильнее запомнился (почему?) и был как-то идеографически понятен такой, например, «седер»: девять танцоров замирают в позиции «сиртаки», одна девушка быстро-быстро стучит ножками о пол, лёжа. Юноши замирают-отмирают и вдруг гаркнули, грянули, братушки, что-то сербское – но только на миг. Юноша вышел и загугнил, заблажил дурным, немужественным голосом – и они сплясали под эту «музыку тел», ведь тело – наш повелитель и раб одновременно, а истоки танца – истерика подсознания в отпущенном на свободу, бессознательном теле-самом-по-себе, истерика, переходящая в древние, чеканные, экстатические обряды. Они трепещут, дрожат, извиваются, скачут под запись женского истерического плача, они мужественно летают по сцене в юбках, они топчутся «сальсой» на сельской дискотеке, бешено крутят руками, стоят на голове, замирают, ползут. 

В конце концов, они упали. Падали за сцену с линии сценического потолка. Картинно и свободно выпали на невидимый батут. Такая свобода требует огромной тренировки, иначе от привычных движений, от «балета», навязанного школой послушания, не избавится. Школа «гага» это… другая школа. Например, это школа «свободных телесных ассоциаций», но в смысле полного «буто-отсоединения» сознания от тела. Упала шляпа, упала на пол. 

Фото автора


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое