Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Общество /Колонки

Что пройдет, то станет милым. Колонка Ольги Мариничевой

Что пройдет, то станет милым. Колонка Ольги Мариничевой

Тэги:

На самом деле забыть труднее, чем запомнить. Память — не бесстрастная фотопленка, она фиксирует только то, что значимо для личности, что для нее актуально.

Шквал информации, прежде всего через интернет, обрушился на современное человечество, его память перегружена, картина мира в сознании индивида разорвана, деформирована на манер клипового мышления.

Мой друг Саша Фурман по долгу службы вынужден был редактировать церковную газету, будучи атеистом. И он гордился тем, что натренировался всего за полчаса забывать всё, что его сотрудники набросали ему за рабочий день.

Память избирательная — в каком-то смысле человек есть то, что он помнит. Скажи мне, что ты помнишь, и я скажу, кто ты.

Память не пассивна, а креативна: она отражает реальность, преобразуя чаще в лучшую сторону. Невыносимость бытия смягчается, становится выносимой, раз уж человек смог это прожить, пережить.

Что пройдет — то станет милым. А ещё память, как театральный бинокль, с возрастом управляет реальностями, подкручивая их «сегодня» и «вчера». Об этом у Гёте:

«...Насущное уходит вдаль, а давность,

Приблизившись, приобретает явность»

Специалисты знают: память — основа личности, ее стержень, остров.

Неистовый Лев Николаевич Толстой так и сформулировал: человек живёт для воспоминаний. Известен целительный эффект детских воспоминаний, академик РАО Борис Михайлович Бим-Бад в бытность свою ректором УРАО даже учредил Музей детских воспоминаний не просто знаменитых, но и самых обычных людей «с улицы». Это живая, непричёсанная, историческая память, которая разнится у разных поколений. Учёные свидетельствуют: историческая память уходит, изменяется на третьем поколении: если вначале великая победа, к примеру, была атрибутом самих фронтовиков, затем их детей и внуков, то нынче год за годом она оторвалась от реальности, встала в общий ряд множества национальных праздников, чьи живые носители уже недоступны для молодежи, и вместо истины в их головах существует миф.

В длинном коридоре, где живут кровати и люди. В основном очень старые люди. И — три пары попугайчиков. Они резко, оглушительно весь день стрекочут, будто механические, искусственные. В депрессии весь мир предстает мертвым, механическим. До интерната пребывала в психушке — не элитарной, а обычной, бесплатной. Жить там было невозможно. Каждую минуту невозможно. В курилке пациентки сдержанно хвалились шрамами от суицидов, закатывая рукава халатов. И — оглушительный мат повсюду. Но, как говаривал царь Соломон, «и это пройдет». Ну а что пройдет — то станет милым.

В памяти о той больнице остались не ужасы и страшилки, а огромная лапа заснеженной ели, качавшаяся у моего окна.


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое