Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Общество /Колонки

Читатель газеты. Колонка Александра Блинова

Читатель газеты. Колонка Александра Блинова

Тэги:

На огромном плакате при въезде в городок разломанная надвое пикантная Ндуя с красным, неприлично вывалившимся нутром и надпись: «Коммуна Спилинья».Ндуя – местный специлитет. Как и Madonna de la Fontane и римский виадук, но, похоже, никому до этого нет дела.

Сальваторе, его знакомый, не торопясь вышел из бара, сел под зонт в глубокое плетёное кресло и разложил перед собой на плетёном журнальном столике Il Qu otidiano– ежедневник. Достал из футляра в кармане бирюзового поло стальной футлярчик.

Вытащил недокуренную «гавану».

Раскурил.

Откинулся в кресле.

С силой потер одну о другую ладони и положил их на титульный лист, любовно, как реаниматолог утюги электрошока на грудь больного. 

И выпустил под оливковый купол зонта пахучую сизую струйку. – Белиссимо!  

И перевернул страницу – хренов Сальваторе, носатый англичанин с виллы в Йопполо.

Это припереться сюда за тридцать километров на своём старом чёртовом армейском джипе времён Второй Мировой, чтобы выпить в баре кофе с водкой? Похоже, и джип он привёз из своей хреновой Англии, как и худую воблу-жену из какого-нибудь зачуханного Йоркшира. Сам Сальваторе наполовину сицилиец, наполовину ирландец – дикая смесь! Сальваторе берёт чашку, отхлёбывает.

Его вобла Кейт отчаянно торгуется на площади с зеленщиком. Вопли стоят на весь Спилинья. Голуби обалдело крутят змеиными головками из своих дырок в стенах храма Сан Джованни Батиста.

Сальваторе сладостно чмокает, кряхтит и ухает, как перегретый самовар – читает.

 

Этот Сальваторе, полный псих: купил бетонный остов четырёхэтажной виллы, привёз через местный порт Джоа Тауэра из своего «Туманного Альбиона» контейнеры с чёртовым английским тёмно-бордовым кирпичом. («Местный – дерьмо», – тыкал Сальваторе сигарой в архаичный виадук. – Капито?  (Понятно?))  И в четыре руки со своим чокнутым братом Джоном, крупным сетевым менеджером и педерастом, отмахал виллу за сезон под крышу. Красную черепичную крышу из чёртовой английской черепицы. Все четыре хреновых этажа. С четырьмя одинаковыми огромными ваннами.

И заставил одинаковой не распакованной мебелью.

Все этажи.

Как под копирку.

– Александр! – плющил в меня тупой конец «гаваны» Сальваторе и наседает толстым животом. – Англичанин, как улитка, тащит Родину на загривке. – И поднимал вверх к перекрытиям виллы дымящуюся сигару. – Капито?

Сами братья ютились в спаленках, обставленных облупленной с антикварных развалов мебелью на первом этаже: «…Потому что жарко, Алехандро! Капито?...» Или вечно сидели в холле с камином у взятой на распродаже старой барной стойки, и варили в огромной кофе-машине густой, как кисель, чёртов кофе: выпьешь – сдохнешь.

 

Сальваторе откидывается в кресле, бьёт себя по толстому английскому животу и хрюкает: верно, прочитал про «мерзкого сексуального маньяка» Берлускони – тайного любимца и надежду нации.

На двух  Веспа, лазоревом и нежно-розовом, подъехали два набриолиненных в жопу татуированных мачо.

– Чао, Сальваторе!

– Чао, Винченцо! Чао, Сильвио! – Сальваторе делает жест, как все итальянцы в подобных случаях: словно ловит над головой невидимых бабочек. У Сальваторе с ними какие-то «дела»… Похоже у этого чёртова Сальваторе со всеми дела: от облезлой неаполитанской кошки до Мадонны с младенцем из папье-маше в местном соборе.

Ещё у этих чёртовых братьев гостиница в Кокорино с бассейном и отдельно стоящие виллы под аренду. Но это не моё дело.

«Так какого рожна» – размышлял я, размешивая в своём капуччино ложечкой тростниковый сахар, – « “этот”, в сиесту, притёрся в Спилинью из своей Кокарино? За тридцать километров? А хочется! Чего бы этому чёртову англичанину не потереться своей английской резиной по итальянским серпантинам».

Страница за страницей Сальваторе перелистал всю газету, взял следующую, снова с силой потёр одну ладонь о другую и положил их на «Спортивный ежедневник»… Лицо его источало сладостное предвкушение… и – развернул...

Это сколько поколений его предков прожили как он, чтобы  так ощущать эту жизнь с её «Дольче фа ньенте» – сладостным ничегонеделанием? Не понимаю? Сколько его предков должны были  болтаться по всему миру пиратами под «Весёлым Роджерам», содержать притоны и гостиницы в Индокитае, Африке и Индии; кантрады, миссерии и плантации с шустрыми неграми по всему Средиземноморью от Гибралтара до Мессианского пролива? Я чувствую себя второгодником на этой «школе жизни», недоучкой.

«Блинов! Столица Португалии? С ходу!» – толстая женщина с большой «кичкой» на голове стучит указкой по классному журналу. – Всем тихо!»

 Я встаю: «Роза Аркадьевна! Я учил, честно!»

Толстые сардельки “училки” сжимают вечное перо, как шпицрутен: «Садись, Блинов, два!»

Я деланно закидываю ногу на ногу и жестом подзываю официантку:

– Кофе граппе и “это” на тарелке, что у синьора напротив, – и киваю на Сальваторе. Но отчего-то неловко привстаю как школяр.

«Садись, Блинов, два!» – голосом Розы Аркадьевны говорит официантка.

– Да, синьор, – улыбается богиня в фартучке. – Уно кафе граппе, э уно ндуэ.

Я счастливо киваю.

 

Два моих лица с растерянной улыбкой покачиваются в бархатных оливах её глаз. Вверх ногами.

 

 

Италия, Калабрия, Спилинья, бар Piazzac. Verdi


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое