Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Общество /Колонки

Папина война. Колонка Бориса Минаева

Папина война. Колонка Бориса Минаева

Тэги:

Мы сидели на кухне с папой. Было воскресенье, счастливый день, когда родители остаются дома. Предположим, что это было лето.

Папа спокойно пил чай.

Иногда он пил его с белым хлебом, ломая булку на маленькие кусочки и размачивая в кружке, как в этот день. Он называл это - тюря.

- Во время войны так делали, - объяснил папа. - Только хлеб был черный, а вместо чая - кипяток.

- Пап, расскажи мне про войну!

Я смотрел на папу - внимательно и выжидающе.

А он точно так же смотрел на меня.

- Не знаю, - ответил он, - что тебе рассказать. Я не воевал. Подвигов не делал.

- Да я знаю! - закричал я. - Но ведь ты же ЖИЛ, когда была война?

- Жил, - ответил он. - Точно, жил. В Москве, потом в эвакуации, потом опять в Москве.

Но ведь было же наверняка что-то еще! Что-то интересное!

Папа потер рукой шею. Там, под правой скулой, у него была странная ямка.

- Видишь, - сказал папа, - это мне финкой флюс отрезали. Он у меня во-он такой вырос. Врачей же зубных почти не было тогда.

- Как это - финкой? - не понял я. - Ножом, что ли?

- Финкой немецкой, трофейной, - папа сверкнул своими золотыми зубами. - Болел очень зуб, дико. Все вот тут вспухло. Я ходил-ходил с этим флюсом, думал, что помру. А тут сосед наш, Марк, с фронта приехал, контуженый офицер. У него пистолет был. Я говорю: «Марк, давай застрели меня».

- А он? - прошептал я в большом волнении.

- А он говорит: «Приходи вечером ко мне». Я пришел, он финку вынул, спиртом протер, чик - и все.

Папа засмеялся, посмотрел на маму. Она недовольно нахмурилась. Тоже мне, поучительная история, говорил ее взгляд.

…А в следующее воскресенье мы с папой пошли в кино смотреть фильм «Освобождение». Затаив дыхание, я глядел на вереницы горящих танков, слушал оглушительные залпы пушек и противный вой авиабомб, следил за вдумчивым разговором маршала Жукова с товарищем Сталиным, в усах и с трубкой.

Мы забитые, несчастливые, дурные, пьяные, не умеющие жить по уму и даже по совести, но мы однажды спасли человечество

Вот это была война. Настоящая. Интересная. Не на жизнь, а как говорится, насмерть.

Папе кино тоже понравилось.

- Хорошая картина! - сказал он, когда мы подошли к автобусной остановке.

Было темно. Мимо остановки, разбрызгивая грязь, проносились машины. Наступила глубокая, сырая осень. В темноте едва белело папино лицо.

- А больно было, когда тебе флюс отрезал этот… контуженый? - вдруг спросил я.

Папа вздрогнул и помолчал.

- Очень, - сказал он.

Я представил себе трофейную финку - холодную, длинную, с темной деревянной ручкой. И коридор мужской школы с портретом товарища Сталина.

И вообще все, о чем он мне так и не рассказал.

…Я часто думаю над этим: ну почему Сталин?

Откуда такая любовь до сих пор? Построил государство? Вернул империю? Держал анархическую русскую душу в ежовых рукавицах страха и дисциплины? Да нет, все это давно нами съедено, пережевано и частично выплюнуто. Но тогда в чем же дело?

Почему Сталин все-таки прощен в сознании людей? Только ли потому, что «сильная рука»? А мы, выходит, слабые? Нет.

Сталин слился с русской душой на другом, гораздо более глубоком уровне. Он дал оправдание всему историческому пути русского народа - со всеми этими страшными революциями, коллективизациями и прочей гадостью. Больше того, оправдание это, смысл этот - на много веков вперед, оно сказочного, мифологического плана, вот откуда и любовь к нему. Сталин придал смысл всей национальной истории - мы победили не просто Гитлера, мы победили мировое зло, принесли ради этого ужасающие жертвы, но мы победили, не для себя - для других. Мы спасли человечество. Именно этот мотив - спасение человечества - оказался наиболее мощным, стягивающим, энергичным моментом советской идеологии и после смерти Сталина, именно он продолжает работать даже сейчас, после гибели его главного детища, СССР: да, мы забитые, несчастливые, дурные, пьяные, не умеющие жить по уму и даже по совести, но мы однажды спасли человечество. Ради этого была построена империя, потом ради этого она была разрушена, потом ради этого построена вновь. Мы всегда отдельно от человечества, но не потому, что мы дикие, а потому, что должны его спасти.

Нет таких жертв, которые были бы слишком велики для этой сказочной задачи: русские, еще сами не зная того, готовились победить мировое зло, геенну огненную, поэтому и миллионов не жалко. И страны не жалко. И ничего не жалко.

Англичане и американцы тоже честно сражались, но не так, не теми средствами и не в той духовной ситуации: для них война не была той последней, решающей точкой исторического процесса, как потом оказалась для нас, русских.

Поэтому Сталин - прощен за все. За отношение к пленным, за предательство своих, за лагеря, за ошибки, за жестокость, за все кровавые мясорубки сражений. Именно так все и выстроилось в наших головах, чтобы оправдать и объяснить: иначе было нельзя.

Опубликовано в журнале "Медведь" №130, 2009


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое