Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Интервью /Зона вылета

Бесконечное советское детство

Бесконечное советское детство

Тэги:

В издательстве «Речь» вышла книга «А Саша выйдет?», ее автор – художник Евгения Двоскина.

Евгения Двоскина проиллюстрировала несколько десятков книг. Ее графические работы выставляются, хранятся в музеях, приобретаются в частные коллекции. Десять тысяч подписчиков в Фейсбуке, длинные очереди за автографами на презентации книг – иначе, чем народной любовью, это не назовешь.

Особое внимание читателей и зрителей вот уже который год вызывает серия работ «Для тех, кто помнит». Трогательные и смешные зарисовки из детства, сделанные по памяти, находят отклик сразу у нескольких поколений. Родились вы в 80-е или в 50-е, вам одинаково окажутся знакомы коричневые колготки, диафильмы и дворовые игры вроде пряток или «Море волнуется – раз!».

В 2020 году к сотне сюжетов добавились авторские тексты – и наконец обширная коллекция оформилась в книгу, выпущенную издательством «Речь».

Редактор Татьяна Леонтьева поговорила с автором о том, как детские воспоминания легли в основу книги.

Евгения Двоскина книга

 

Как бы вы сами обозначили жанр книги? Ведь это не комикс, не альбом, но и не мемуары в чистом виде.

Я бы назвала это «картинки с рассказами» (а не наоборот). Для меня рисунки первичны, а слова – мои и чужие – только дополняют и уточняют их. Это воспоминания «вообще...» о духе, об атмосфере, о деталях ушедшего времени.

Насколько книга автобиографична?

Я рисовала то, что помню сама. Я же иллюстратор, поэтому умею и привыкла придумывать мир по чужим текстам. Но в этом случае для меня было важно вспомнить своё. Может быть, и не документально точно, но, по крайней мере, похоже.

Рисовались ли какие-то сюжеты по чужим воспоминаниям? Например, по мальчишеским: хоккей, футбол на пустыре, катание девчонок на раме велосипеда?

Чужие воспоминания часто давали толчок к своим. Рисование этой серии было похоже на медитацию: сначала кажется, что не помнишь, но погружаешься постепенно в текущую назад реку – и выясняется, что множество вещей, событий, картинок вдруг всплывает из глубины, высвечивается, становится реальностью. Роли участника и наблюдателя совмещались. Да, я в хоккей не играла. Вернее, конечно, мне давали пару раз в руки клюшку, и я пыталась погонять по льду шайбу. Но каток у нас во дворе заливали один на всех, и там была жуткая толчея: и девочки на «снегурках», и мальчики на «гагах». Домой все приходили одинаково обледеневшими, цокая коньками по кафелю, на подгибающихся от усталости ногах. И лёд на варежках скусывали. И на велосипедной раме меня катали, и я сама катала.

Случалось ли вам рисовать картинки «по заявкам» поклонников серии?

Да, иногда действительно получалось рисовать «по заявкам». Вернее, кто-то напоминал о ситуации, о деталях – и воображение начинало работать само. Так было, например, с рисунком, который теперь на обложке. Это мне приятель написал: «А помнишь, как мы кричали снизу, вызывали во двор?». И все: я сразу увидела и двор, и запрокинутое лицо... Оставалось только нарисовать.

Все картинки воспроизводились исключительно по памяти? Или вам как иллюстратору приходилось уточнять по фотографиям: как одевались дети и взрослые, какие были прически, как выглядели уличные весы или автомат с газированной водой?

Сейчас художнику раздолье, а раньше, чтобы понять, как выглядел лошадиный хомут или воротник VII века, приходилось лезть в альбомы и ходить в библиотеки. Теперь просто – мгновенно находишь в интернете любые фотографии, уточняешь любые детали.

Когда я рисовала свои картинки, я тоже иногда сверялась с фото. И много раз выяснялось, что память обманчива, и часто то, что в детстве казалось большим, на самом деле маленькое. Всегда есть подробности, которых не помнишь.

Евгения Двоскина

Детство – счастливая пора?

Детство – тяжелая пора. Много обид, сложностей. Потом в воспоминаниях они сглаживаются, перестают ранить. И тебе, взрослому, начинает казаться, что в детстве все было прекрасно и беспечно.

В книге много эпизодов, связанных со стыдом и конфузом. Сложно ли было извлекать эти воспоминания? Или всегда помогал юмор?

Я рисовала эту серию про себя, и мне казалось, что всякие тревожные, стыдные и страшные моменты случались только со мной. Что только меня ставили в очередь и уходили, только я должна была стеречь свободный столик в приморской столовой, пока не придут взрослые, только я засыпала утром в ванной… Но когда картинки нарисовались и были опубликованы, выяснилось, что эти мои страхи и страдания – одно общее место. Множество разных людей говорили: «И у меня так было» – мне от этого очень полегчало. Даже дважды. Во-первых, я выплеснула эти фрустрирующие воспоминания, во-вторых, обнаружила, что не одинока. Всегда большое облегчение узнать, что твои беды – не только твои.

В книге мало мам и пап, но часто встречается бабушка. Бабушка для вас – особый человек?

Бабушка для меня – очень важный человек. Родители все время ездили по командировкам, поэтому меня поселили у деда с бабушкой. Я там и в школу пошла. Это была тоже Москва, район, который почему-то назывался «город Бабушкин» – я была уверена, что в честь моей бабушки. Она того стоила.

Сохранились ли сейчас тот дом и двор?

Нет, дворов моего детства не сохранилось. На месте одного сейчас огромный торговый центр, на месте другого – новые многоэтажки. Но они мне часто снятся.

Что отличает современное детство от советского? А что остается неизменным?

Советское детство было очень длинным, растянутым на несколько поколений. С одними и теми же, мало меняющимися книгами, фильмами, играми. Это его качество позволяет откликаться на мои картинки людей принципиально непохожих – с гигантской разницей в возрасте, языке, национальности, круге общения, интересах. Советское детство было бесконечным, безразмерным и неподвижным, как вода в болоте.

А потом понеслось. Завертелось, стало стремительно меняться, как с цепи сорвалось. Как в современном кино: пять-десять секунд – и новый ракурс.

Евгения Двоскина


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое