Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Общество /Колонки

Кавказский человек на rendezvous. Колонка Алисы Ганиевой

Кавказский человек на rendezvous. Колонка Алисы Ганиевой

Тэги:

Кавказцы часто вызывают интерес. Злой или доброжелательный, но чаще злой. Стереотипный образ кавказского мужчины поэтому весьма противоречив. Добрая душа, гостеприимец, лихой танцор, любвеобильный и темпераментный малый. Но чаще — торгаш, бандит, дикарь, бабник, бездельник, разбойник.

 

Как мне говорила одна интеллигентная пожилая дама: «Что там у вас мужчины? Утром идут на базар, обвешивают покупателей, а потом режут барашка и жарят шашлык…» Ну да, ну да. А еще носят исключительно черное, имеют большие носы, разговаривают со страшным акцентом и понукают женами.

Предрассудков, как видите, масса.

О кавказцах вообще говорить трудно. Все очень разные. Особенно в многоукладном Дагестане, где одно село отличается от другого, как Ямал от Чили (чего не скажешь о довольно однородной Чечне, например). Взять хотя бы центры изготовления керамики. В лакском Балхаре вы не найдете ни одного мастера. Только мастериц. Мужчина, прикоснувшийся к гончарному кругу, до недавнего времени карался штрафом в виде угощения для шести человек. Да и сейчас удел балхарца — заготавливать глину и топливо и распродавать готовую керамику на выезде. На большее он не имеет права. То же самое было в лезгинском Кахуле. При том, что в табасаранских селах Джули и Сулевкент — ровно наоборот. Гончарили только мужчины.

Горцы при всей своей воинственности во многих обществах уступали женщинам по статусу, хотя сейчас в связи с бурной модой на исламский образ жизни грани стираются. До недавнего времени шуточное избиение мужчины толпой девушек за пределами села было обычным явлением. К примеру, женщины из кайтагского Ицари (лет сорок назад выселенного с гор на равнину) при встрече с незнакомым мужчиной в поле обезоруживали его, заставляли плясать, исполнять все их прихоти и, позабавившись, отпускали под смех и остроты. В аварском селении Ругуджа незнакомца или незнатного мужчину, точно так же забредшего в поле, стегали крапивой, осмеивали, тут же сочиняли на него эпиграммы. Поле, вода в издревле земледельческом Дагестане — сакральные понятия. Только женщина имеет право работать в поле, носить воду (одно из аварских женских имен звучит как «ухо поля»). В горах есть места, где мужчины до сих пор ходят за водой тайком, часто — ночью, чтобы никто не заметил.

Как ни парадоксально, советская власть в том же Дагестане освободила не женщину, а мужчину. Раньше дочь получала от родителей самое дорогое — землю (именно для того, чтобы земля не уходила чужакам, приняты были браки внутри одного села, общества). Сын получал только дом. После национализации земли девушки остались с утварью да матрасами и сильно проиграли мужчинам.

Кстати, о том, что кавказский мужчина воинствен, знают все. Но он еще и общителен. Он обожает зрелища. Стоит случиться какому-нибудь происшествию, так сразу откуда ни возьмись стекается огромная толпа. Даже если это не авария, не драка, а сущий пустяк. Как-то наш махачкалинский сосед, начинающий водитель, купил автомобиль. Управлял он им довольно неуверенно. И каждый вечер, когда приходила пора загонять машину в гараж, во дворе собирался целый рой советников. Одни махали руками, другие подсказывали, третьи просто комментировали. Зато на Кавказе не страшно остаться на дороге без бензина или застрять в незнакомом селе с поломанным карбюратором: тут же соберется все мужское население и бесплатно все починит.

Основная форма досуга сельских мужчин — сидение на годекане, эдаком традиционном клубе и месте сбора. С одной стороны сидят старики и женатые, с другой — молодежь. Обсуждают политику, происшествия, последние новости, рассказывают байки и предания, учат детей метать камни. Метание камней — один из исконных видов спорта, уже полузабытых. Обычно неподалеку находится источник, так что мужчины постоянно наблюдают за женщинами, идущими за водой. Когда женщина проходит мимо, сидящие на годекане специально повышают голос, чтобы та слышала, о чем идет речь, и понимала, что о ней никто не судачит.

Правда, негласным правилам следуют все меньше. В городе, например, одинокой девушке вообще невозможно спокойно пройти по улице, а уж тем более посидеть в парке. Молодые люди пристают не только к приезжим, но и к своим. Реплики раздаются самые разные. И чем откровеннее женский наряд, тем оскорбительней шутки. Хотя бурную реакцию может вызвать и нарочитая скромность. Моя двоюродная сестра передвигается по Махачкале очень быстро (как и я, впрочем). Скабрезностей при таком темпе не услышишь, но кое-что выкрикнуть успеют. Один молодой человек как-то бросил ей вслед (видимо, намекая на ее стройность): «Э, ракета, в дождь между каплями пробежишь!» В общем, девушкам по городу удобнее ходить группами, а еще лучше — с сопровождающими. Хотя и к толпе девушек легко может пристать какой-нибудь лихач на тюнингованном автомобиле.

До недавнего времени шуточное избиение мужчины толпой девушек за пределами села было обычным явлением

Еще одно увлечение — домашние порноролики на мобильных телефонах. Знакомишься с девушкой, обещаешь жениться, соблазняешь, снимаешь это на видео, а потом распространяешь по Bluetoothсреди знакомых. Таким образом ты как бы даешь им понять, что героиня ролика безнравственна и ее нельзя брать в жены. Для девушки начинается настоящий ад. Ей не дают прохода, она вынуждена ублажать многочисленных шантажистов или уехать прочь. Один мой знакомый показал мне самый приличный ролик — там какая-то известная ему девушка сидит в чужой квартире на кровати, тщетно закрывает лицо и тело, а оператор произносит зловеще: «Теперь ты попала». Все это — совсем новые пороки, появившиеся после резкой смены многовекового консервативного уклада жизни. Своеобразный сдвиг менталитета.

Кстати, одна хорошенькая беременная визажистка, узнав, что я с Кавказа, предположила, что там, наверное, очень хорошие женихи. Потому что богатые. И я подумала: «А действительно, проедешься по какой-нибудь Махачкале, и в глазах рябит от роскошных частных домов, пышных свадеб, дорогих автомобилей». Молодые люди чего только не делают, чтобы их авто смотрелись шикарно. Раскрашивают, низко сажают бампер, а потом выделывают виражи и опять-таки снимают на мобильные телефоны.

На самом-то деле население в Дагестане в подавляющем большинстве своем бедное. Но каждый мужчина считает своим долгом во что бы то ни стало не ударить в грязь лицом. Главное дело жизни — в поте лица отстроить собственный дом. Стройка может мучительно длиться годами, но это никого не останавливает, к тому же сказывается засевший в генетической памяти культ дома.

В последнее время стало модным молиться. Одного моего знакомого милиционера уволили после того, как он потерял табельное оружие. А все из-за того, что молился в туалете около своего поста, а пистолет положил на рукомойник и там забыл. Кавказские мужчины, по крайней мере дагестанцы, всегда были поверхностными мусульманами (а до этого – поверхностными христианами). Один мой предок, переводя Коран на аварский язык, напротив воззвания не пить алкогольные напитки на полях записал: «Немножко можно». Шариат упорно вводил Шамиль в XIXвеке, но тот так и не прижился – слишком сильны были местные законы-адаты. Сейчас история повторяется. Молодые люди, поучившись в Египте или просто наслушавшись знающих людей, возмущаются «неправильным» исламом своих близких, героизируют лесных братьев.

Мой бывший одноклассник несколько раз участвовал в ваххабитских посиделках. Только «ради прикола». Но приятель его втянулся. Щеки впали, глаза потускнели, из веселого умного мальчика превратился в зомби. Растерял всех друзей, ушел в горы. Однажды появился ночью под окнами одноклассника, попросил бинт и снова исчез.

К счастью, жизнерадостных молодых людей пока больше. Они любят спорт и не пропускают ни один турник. Чемпион на чемпионе. Остро шутят. Не пьют. Как правило, знают несколько языков. Особенно это касается представителей крошечных дагестанских этносов, которые дома говорят на родном языке, в школе занимаются на языках ближайших соседей и на русском, да к тому же учат иностранный.

Впрочем, все больше и таких, которые не знают ни своего, ни русского, принимают наркотики, сидят в Махачкале вдоль тротуаров «на альчиках», грызут семечки и общаются исключительно на испорченном жаргоне.

— Ле, че ты умняки кидаешь? Мага бувает жи? Я его с мыша нежданул, он соскочил сразу.

Вне дома, в Москве например, кавказцы тоже ведут себя по-разному. Большинство народов сплачивается в крепкие диаспоры. У дагестанцев с этим сложнее. В русскоязычном окружении они всегда говорят только на русском. И не только потому, что в Дагестане около ста народностей и единый язык найти сложно. Дело еще и в этике. Мама говорила, что когда она поселилась в аспирантском общежитии с двумя аварками из других районов, общения на родном между ними не вышло. Слишком большая разница между диалектами. Одна из них, к примеру, предложила помыть пол, а на языке другой это же слово означало сходить в туалет. Хотя, казалось бы, один народ. Посмеялись и перешли на русский.

Так что придется признать, что за вычетом нескольких общих особенностей (таких, как гостеприимство) кавказцев мало что объединяет. Кто-то светловолос, голубоглаз и удал, кто-то курчав, чернобров и осторожен. Они даже лезгинку танцуют неодинаково. Проблема в том, что косить под одну гребенку гораздо удобнее, чем разбираться, в чем отличие между карачаевцем и кабардинцем.

Ну а если все-таки попытаться?

Опубликовано в журнале "Медведь" №140, 2010


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое