Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Интервью

Алена Бабенко. Стервозность – это внутренний женский протест

Алена Бабенко. Стервозность – это внутренний женский протест

Тэги:

Алена, вот ты успешная актриса, женщина красивая. А у тебя есть комплексы?

– Во мне много комплексов и страхов, но я их выжигаю путем преодоления себя. Это меня заставляет двигаться, накапливать какие-то вещи для своей профессии. Такая работа актера над собой. Раньше я ужасно боялась ходить на пробы и давать интервью, потому что сидишь все время и думаешь: сейчас не сложится диалог, а потом читатели будут говорить, что она такая тупая, двух слов связать не может. Но это же неправда – это всего лишь комплексы.

Как ты борешься с депрессией?

– Героиня Алисы Фрейндлих в фильме «На Нижней Масловке» говорила: «С микробами надо дружить». Так вот, я дружу с депрессией. Это такая дама в фиолетовом, с мундштуком и в перьях, которая приходит ко мне в гости, сидит на диване, покачивая ножкой, и медленно, смакуя детали, начинает меня уничтожать: ты бездарна, невыразительна, не умеешь обращаться со сценой и так далее. Но я думаю, что депрессия – это хорошо. Это остановка, накопление сил для того, чтобы возникло новое желание что-то сделать.

В фильме «Водитель для Веры» есть эпизод, где твоя героиня стоит на краю пропасти и думает: уйти из жизни или нет? У тебя такое было?

– Да… да… да. Один раз было. Я поняла тогда, что человек способен убить себя мыслью. Довести себя до крайней степени отчаяния и смириться с мыслью о смерти. Твой мозг дает команду на самоуничтожение, и ты умираешь физически. А поскольку актер склонен верить в предлагаемые обстоятельства, то вскоре я достигла ощутимых результатов. Без каких-либо таблеток и голодовок я физически начала слабеть, слабеть, слабеть, стала часто терять сознание. У меня было такое состояние, будто уже какие-то силы мной владеют, а я не в состоянии им противиться. Но потом произошло чудо. Не хочу уточнять, что это было, но теперь я знаю наверняка, что в такой ситуации человека может спасти только Бог.

Что тебя успокаивает дома: какие-то вещи, предметы, игрушки?

 – Да, у меня есть мишка Женя, белый медвежонок Умка, утка Дэни Дак, овца, пес, Соня Дидл и супружеская чета ежей Вероника Пыжова и Тильклик. Я игрушки не собираю, мне их дарят друзья. И прежде чем прописать их у себя на диване, я придумываю им какую-то историю. Одного ежика, например, – он очень смешной, из разноцветных лоскутков, как клоун, на тоненьких ножках с большими туфлями – мне подарила девочка на съемках и сказала: «Ты как моя мама».

Ты в детстве часто врала?

– В детстве я врала все время своим родителям – мне было так проще. Я никогда им не звонила, когда задерживалась. Мне очень хотелось остаться у кого-то в гостях или покататься на коньках до девяти вечера зимой, когда темно. Мое желание пересиливало обязанности. Поэтому я отчаянно врала. Я просто знала, что, если я сейчас позвоню из гостей и скажу, где я, меня сразу загонят домой. Мне легче было не звонить и получить дома ремня вечером. Поэтому нещадно врала и всегда была бита.

Разве можно детей бить ремнем?

– Можно, ничего страшного. Я терпеть не могу эти дебильные западные законы, у меня от них даже волосы дыбом встают, когда я слышу, что нельзя родителям наказывать своего ребенка или что ребенок может подать в суд на своих родителей за оскорбление. Не дай бог это когда-нибудь в нашей стране произойдет. Я не понимаю, как ребенок сам может до чего-то дойти, если его не будут воспитывать родители? Что за доверие у этого закона к ребенку, который еще ничего не понимает?

У тебя есть какие-то увлечения? Ты пишешь, рисуешь или записываешь диск со своими песнями?

– Я иногда пишу рассказы. Их так мало, что можно пересчитать по пальцам. Это не художественные произведения, а внутренние монологи – переживания человека по поводу чего-то, рассказы-отношения, рассказы-сопоставления, рассказы-наблюдения. Например, в прошлом году в Москве не было ни снега, ни солнца, наверное, месяца два. Под ногами – серь, в воздухе – выхлопная духота, а небо словно кто-то замазал штукатуркой. Так что я все время испытывала приступы клаустрофобии. А этой зимой было столько солнца, неба и волшебных от этого впечатлений, что я говорила себе: «Эх, ну почему я не поэт!» Еще когда-то писала стихи, что-то рисовала… Но это было когда-то.

Алена Бабенко

 

О КИНО

Алена, весной у тебя выходят сразу два фильма…

– Да, в мае должна выйти картина «Каникулы строгого режима» режиссера Игоря Зайцева. Я там в роли пионервожатой. Моими партнерами были Людмила Петровна Полякова, Сергей Безруков и Дмитрий Дюжев. Сергей и Дмитрий играли двух зэков, скрывающихся в детском лагере. С одним из них у нас возникает чувство. Второй фильм – «Иллюзия страха». Это украинская картина. В главной роли Андрей Панин, а я играю супругу главного героя. В фильме есть переход в библейские времена, где Андрей выступает в роли Соломона, а я – его жены.

А с чем связаны твои опасения?

– Mоя профессия сейчас связана с риском. Раньше, в советском кино, было определенное количество режиссеров, которых все знали. А сейчас очень много новых имен. Они приходят из разных мест: реклама, видеоклипы, бизнес, когда людям некуда девать деньги и они начинают снимать. Ты всякий раз боишься вляпаться, потому что процесс съемок стал непредсказуем. Слава Богу, у меня это не так часто случалось. Если бы я ставила себе другую цель – пойти заработать денег или приобрести популярность (что я тоже люблю), я бы не задумывалась о качестве кинопродукта. Но я не хочу идти на компромисс, я готова ждать, я умею ждать, я умею терпеть.

Где же молодые и талантливые режиссеры?

– Их мало, но они есть. А вообще, как определить талант? Есть такое понятие – биологический возраст. Ребенок никогда не скажет букву «р», пока у него что-то физически не разовьется… Точно так же человеческая душа. В ней должно что-то накопиться, чтобы выплеснуться… И тогда все случается талантливо и вовремя. Я так думаю, хотя… Исключение составляют только гении, которые не соответствуют биологическому возрасту.

Как ты думаешь, о чем сейчас надо снимать?

– Когда ты произносишь слово «надо», мне сразу же мерещатся бедные зрители, которым в очередной раз насаждают что-то с экрана. Иногда меня посещают мысли, что можно вообще больше не снимать кино, все снято давно. Моя первая любовь в кино – это фильм Нахапетова «О тебе». Помнишь, где героиня Веры Глаголевой не умела говорить, только пела и понимала язык птиц, рыб, зверей? Потом ее вылечили, и она свой дар потеряла. Надо снимать такие фильмы, чтобы спустя много лет их хотелось смотреть.

 

ОБ ЭРОТИКЕ

Алена, какие у тебя самые любимые эротические эпизоды в кино?

– Наверное, это самый сложный вопрос, который ты мне задала. В этом смысле мне нравится фильм Мартина Скорсезе «Эпоха невинности». Костюмированный фильм. Действие происходит в XIXвеке. Главные герои, которых играют Дэниел Дэй-Льюис и Мишель Пфайфер (одни из моих любимых западных актеров), когда-то дружили в детстве, а спустя много лет случайно встретились, только герой уже помолвлен с другой. Сцена такая: они вдвоем едут в карете и видно, что оба очень взволнованы, он берет ее руку, отодвигает край перчатки и целует в запястье. Более эротичной сцены я себе представить не могу. Это волнует так, что!!!

Режиссеры говорят, что эротические сцены снимать труднее всего, а тебе как актрисе каково целоваться в постели с незнакомым мужчиной?

– Я терпеть не могу целоваться с партнерами. Ненавижу! Все время придумываю какие-то варианты, повороты, чтоб не касаться чужих губ. Я думаю, что никто из артистов не любит это делать перед камерой. Я не верю в это. Если только у них не роман, а так все это – издержки профессии.

А ты сама снимаешься в эротических сценах или у тебя дублерша?

– Конечно, дублерша. Я всегда ищу любую возможность замены. Как правило, без этого можно обойтись. Я не вижу какого-то акта смелости в том, чтобы раздеться. Или когда говорят: «Она настоящая артистка, которая может показать все». Что все? Тело, что ли? И в чем тогда этот актерский талант? В том, чтобы не бояться обнажиться? Гораздо труднеене бояться обнажиться внутренне. Вот это по-настоящему страшно. Вот я смотрю фильмы Триера – у него актрисы все оголены внутренне. Я думаю: «Что ж он с ними делает со всеми, что они так не боятся разрывать все у себя внутри?»

За какой гонорар ты согласилась бы раздеться?

– Что я, порнозвезда, что ли, чтобы за деньги раздеваться, или стриптизерша? Это смешно даже, хотя… если это будет необходимо в моей профессии… м-м-м… я придумаю какой-нибудь гонорарище и… возможно, разденусь. (Смеется.) Пока такой острой необходимости нет.

Алена Бабенко

 

О ЛЮБВИ

Есть такой стереотип: мужчины боятся умных женщин. Ты согласна?

– Я актриса, я умею играть с мужчинами. Ничто не заводит мужчину так, как игра, провокация. Я обожаю этот флер, когда ты изображаешь недоступную. Но мужчины прекрасно понимают, что ты играешь. Сейчас этого не хватает. Из-за этого распадаются многие пары, потому что сейчас все упростилось, нет этого предварительного хулиганства – такого значимого в отношениях. Женщина стала захватчицей. На месте мужчины я б никогда на такую не повелась. Ведь он всегда будет думать, что ему делать рядом с такой. Она и так все знает, все умеет, ему ни о чем догадываться не надо. Женщина должна быть слабой, романтичной, непонятной, запутанной, но только не прямолинейной, многоговорящей и таким Чапаевым в юбке, чтоб флаг в руку – и помчались. Это ужасно.

Ты когда-нибудь встречалась с несколькими мужчинами одновременно?

– Это так забавно. Одно время у меня было сразу три кавалера. Один служил в Москве, а я жила в Томске. Денег не было, я копила грошики и прилетала к нему в часть. Со вторым мы вместе учились, он был такой же шебанутый, как и я, – мы с ним всегда всех разыгрывали. Однажды, помню, надели белые халаты, шапки, взяли какую-то книгу амбарную и пошли в общежитие вшей проверять. Это была чисто актерская игра: кто первый расколется – тот проиграл. А с третьим я встречалась, потому что он был очень умный, читал много книжек, особенно фантастики, которую я в то время очень любила и заворожено слушала. Его маме я очень нравилась, она постоянно прикармливала меня пирожками и дала ключ от квартиры, чтобы я могла приходить в любое время. Но потом он все испортил, сказав: «Давай жениться». Я сразу скисла и перестала ходить.

Сколько раз тебе предлагали выйти замуж?

– До сих пор случается. Меня очень веселит, когда поступают подобные предложения. Я всем отвечаю: «Да вы что, я замужем», а мне с таким искренним удивлением говорят: «Ну и что?» Вот после такого мужского ответа начинаешь задумываться: «А действительно, ну и что?»

Ты считаешь себя стервой?

– А что это такое? Компания мужчин никогда не скажет, что ты стерва. Они скажут, что ты привлекательная, интересная, с перчиком, не такая, как все. Это проявление характера. В каждой женщине есть стерва. Стервозность – это внутренний женский протест, это провокация, какой-то острый взгляд, какое-то недоверие. Мужчина всегда хочет завоевать доверие женщины. И чем труднее задача, тем ему интереснее.

Ты помнишь свой первый поцелуй?

– Конечно! В детском саду. А что, у кого-то бывает позже? С Лешкой у нас кровати рядом стояли, и мы весь сончас либо хихикали под одеялом, либо стояли по углам. С Лешкой мы всерьез считали себя женихом и невестой. У нас была настоящая семейная пара – с ревностью, ссорами и примирениями.

Расскажи, какое свидание тебе больше всего запомнилось?

– Знаешь, когда я, будучи студенткой, была в летнем спортивном лагере, за мной увязался дня на два-три долговязый такой блондин с толстыми губами. И он меня замучил вопросом: «Что будет, если все станут телепатами?» Такое трудно забыть, поверь мне. Это ни в какое сравнение не идет ни с цветами, ни с купанием при луне, ни с отдыхом на райском острове.

Ален, а на самом деле, что будет, если все люди станут телепатами?

– Люди наконец-то перестанут врать.

 

Фото: Сергей Величкин

Опубликовано в журнале «Медведь» №118, 2007


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое