Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Общество /Колонки

Русалка Филомена и святой Николай. Колонка Александра Блинова

Русалка Филомена и святой Николай. Колонка Александра Блинова

Тэги:

Чёрт принёс меня в конце ноября в южные чертоги славной страны Италии.

Единственное, что оставаться в это время года в промозглой и загазованной Москве – было ещё глупее: 

где в воздухе висит смог, смешанный с пафосом и дурным сладковатым запахом травки, раскуриваемой  бесчисленными Детьми Востока на детских площадках у железных ультрамариновых ракет, так напоминающих в своих жёлтых робах работников ЖЭКа со сверкающими катафотами – улыбчивых инопланетян в скафандрах;

где по бесчисленным дорогам, расплёскивая парящую смесь реагентов и талого снега, понуро бродят стаи кастрированных бездомных собак, дешёвые бляди, депутаты с засвеченными счетами в офшорах;

где невесёлой группой толкутся у Внуковских трапов на рейсы до Дели, очумевшие дауншифтеры;

где, как разноцветные конфетти на рождественской ёлке, висят на арматуре недостроенных небоскрёбов Московского Сити, весело звеня  замёрзшими телами о серый бетон усиленной марки С100, неудачливые брокеры, девелоперы и финансовые консультанты;

где поколение «Пепси» и социальных сетей  плющит пальцы о бесчисленные «смайлики» в поисках любви и счастья;

где в это время года особенно много самоубийц прыгают под колёса поездов метрополитена, наматывая свои внутренности на чугунные оси колесных пар, или сигают с небезызвестного вантового моста, разбрызгивая тела о, загодя покрашенные суриком, палубы прогулочных речных трамвайчиков;

где улыбчивая узбечка-консьержка скалит золотой рот: – «Слюшай, деньга давай, а…» – и за окном егозливые струйки холодного дождя прочерчивают грязные дорожки на оконном стекле;

где сексуальные маньяки и педофилы загодя скупили все костюмы Деда Мороза и Снегурочки в окрестных гипермаркетах, и куда уже тянутся трейлеры с палёным спиртным, которое откупорят в Главный Праздник Страны под бой курантов, напутствие президента и оливье. 

Александр Блинов

 

ТУДА                                    

Итак, заехав в Питер по срочным делам, я, послав к чёртовой матери друзей, родных и приятелей (собака – коричневая ушастая сука дратхаар загодя сдана в надёжные руки, на передержку), в три часа продувной, питерской ночи ехал на такси, вдоль вздыбленной Мойки, запертой как сивуха  в бутыли пробкой, стоячей волной с Финского залива, в аэропорт  Пулково-2.

Вылетев в пять утра из Питера, транзитом через Германию я, слава Богу, и Джордано Бруно, в пять же утра приземлился в аэропорту Франца Йозефа Штрауса, баварского города Мюнхена, отрыгивая красное дешёвое рейнское с омлетом из яичного порошка. Еду в пластиковых контейнерах раздавали улыбчивые стюардессы Люфтганза, так напоминающими понятливых секретарш из немецкой порнухи.

Не знаю, что хуже: наши  «особистки» с рыбьими глазами на паспортном контроле или лающий, вымуштрованный офицер на немецкой границе, но уже в двенадцать часов пополудни я, слава Богу, с потерей одного чемодана, приземлился  в аэропорту  Кароля  Войтылы, славного города Бари, состоящего из: костёлов, хохлов, собачьего дерьма на белоснежных набережных, моря, океанских кораблей, шхун, яхт, лодчонок, сброда со всего мира, мощей святых, карабинеров, прокатных велосипедов и итальянцев. А также: итальянок, их бамбини, их падре и мадре, и мадре  падре, и падре мадре, паломников, бутиков, баров, ресторанов; юношей с набриолиненными  ирокезами и с железной серьгой в левом ухе, в розовых поло и узких, облегающих гульфик, сиреневых панталонах; огромных лиловых сарацин  с татуировками скорпионов по всему телу и, которые шевелят хвостами, и крутят головой, когда их потереть ладонью: туда – сюда; мироточивого Святого Николая в серебряной раке, миру которого вычерпывают половником монахи и, разбавив, разливают драгоценную влагу по малюсеньким флакончикам и продают по три евро за штуку. Большие – по десять.

Аэропорт Бари забит под завязку.

Группа японцев, с плоскими  застывшими фарфоровыми лицами, несмотря на зимнее время, вся в огромных мягких широкополых  шляпах, свободных курточках, и штанах, зауженных к щиколотке, с низкой, почти до пола, проймой. Вся одежда из грубого хлопка цвета слоновой кости. Видимо от радиации. На лицах марлевые повязки.

Японцы тщательно выковыривают зубочистками между большими белыми зубами остатки морепродуктов. Не переставая кланяются друг другу, молитвенно сложив маленькие фарфоровые ладошки.

Я стою у стойки бара зажатый между двумя улыбчивыми китайцами и огромным арабом в серой джеллабе до пола. На арабе толстые золотые цепочки на шее и запястьях. Его тело источает достаток и благовония. За столиками сидят пять его женщин. На каждой хиджаб, у ног копошатся бесчисленные дети.

Два огромных толстых индуса в чалмах, за столиком, безостановочно запихивают в рот жирные пирожные с кремом: отчаянно пахнут марихуаной, ароматизированными свечками, мускусом и гудят мантры...

У меня начинаются  галлюцинации. Я погружаюсь в гипнотический транс…

Между тем, арабские женщины безостановочно рожают: заканчиваются схватки  у одной – подхватывает другая.

Но ни у них, ни у их огромного супруга, это не вызывает переполоха: все мирно продолжают есть свои панини, разговаривают на архаичном гортанном языке и отчаянно жестикулируют.

Рожающая делает нужный знак и служащие аэродрома, уже стоящие  наизготовку с изящными подносами в арабской вязи, как вымуштрованные официанты дорогого ресторана, подставляли его под ноги очередной роженице, куда и выпадал плод, столь же естественным образом, как созревший жёлудь на траву с дуба: на прелестных курчавых головках мальчиков были фески, а у девочек – хиджабы.

Женщина же, наклонившись, ловко перерезала пуповину изящным миниатюрным кинжалом, напоминавшим по форме турецкий ятаган, ножны которого висели у каждой на  инкрустированном серебром кожаном набедренном ремешке.

Дитя, уже сам по себе, с подноса, как кенгурёнок из материнской сумки, ловко карабкался по складкам материнской одежды и повисал на набухшем сосце груди. Намертво. И теперь покачивался маятником, блаженно прикрыв глаза, и чмокал.

Потрясённый увиденным, я благоговейно поднял глаза к статуэтке Христа за барной стойкой: – « Господи, – думал я, – так вот как оно у тебя всё обустроено! – И ещё я думал, – А не забыл ли я впопыхах запереть входную дверь в квартиру. Обнесут…»

Две курчавые богини метались между мной, изумрудно – зелёной  столешницей, кофе-машиной и Христом, как ходики.

В зеркале за ними на меня пялится человек с серым измочаленным лицом,  весь обвешанный рюкзаками, в толстом свитере и тёплой куртке: – «Это я» – думал я. – «Прилетел…»

Эти утренние знобкие туманы, дневная жаркая духота и холодные промозглые ночи измотали меня вконец. В дополнение к чему, избыточная эмоциональность и участие во мне жителей этой славной страны, окончательно расшатали мой слабый рассудок, что в купе с врождённой нервозностью и вынуждали меня на поступки не свойственные: ни моей природе, ни привычкам.

Всё это и стало причиной тех роковых испытаний, которые я правдиво опишу ниже.

Александр Блинов

 

ЧУДЕСНОЕ СПАСЕНИЕ МЕНЯ СВЯТЫМ  НИКОЛОЙ ИЗ ОТКРЫТОГО  МОРЯ, ОБРАТИВШЕГОСЯ  ДЛЯ ЭТОГО РУСАЛКОЙ ФИЛУМЕНОЙ

В тот день я, как обычно, изнурял своё тело физическими упражнениями в надежде задержаться на этом свете более, чем отвёл мне Господь.

Выполнив, все пять упражнений по системе «Око Всевышнего», я пристроился за группой итальянцев в цветных, обтягивающих спортивных трико и перебирал ногами по слепящей на солнце велодорожке, след в след, тупо глядя на мерно двигающиеся передо мной накаченные ягодицы. Отпустив группу  у каменного моста виллы Санджовани я, как обычно, постоял немного, рассматривая, как  в тени эвкалиптов, упавшей в фисташковую воду старинного римского канала, ходят большие серебристые тела рыб и снова примкнул  к группе уже на обратном пути к городку, Вилла Нова. Отстал у своей машины, переоделся в купальный костюм, включающий: плотно облегающую голову латексную шапочку и оранжевые спортивные очки, и плыл теперь в прохладной морской воде, взяв курс из небольшой марины, пробитой в ноздреватых прибрежных известняках злыми зимними штормами, в сторону Албании.

Тёплые струи морских течений ласково передавали меня из рук в руки, как умелые куртизанки в неаполитанском борделе на Виа Пьяве, и, когда я очнулся, берег был уже еле виден.

Плыть обратно не было  ни сил, ни желания. Я закинул руки за голову и лежал, покачиваясь на ласковых изумрудных волнах, целиком отдав себя в руки провидения.

Тут вода вспенилась и надо мной нависла жуткая морда: в чёрной лоснящейся обтягивающей шкуре и огромным, чёрно-жёлтым глазом циклопа на лбу.

– Ты кто? – спросил я, на плохом итальянском.

– Русалка Филумена, – ответила голова мужским голосом.

Я сразу догадался, что это Святой Никола – защитник матросов, детей, грабителей, волков, России и ростовщиков,  принявший во спасение моей Души облик морского чудовища, и  отдался в его власть.

Чудовище, схватив меня за голову, поволокло к берегу с немыслимой скоростью, вспенивая волны огромными  отростками на ногах, в виде рыбьих хвостов. По чёрному матовому телу его, насколько я смог запомнить,  шли серо-голубые  разводы и странная надпись на спине: CRESSI  SUB.

Чудовище выволокло меня на берег, стянуло с себя мерзкую шкуру и приняло облик прелестного юноши в обтягивающих гульфик плавках от SPIIDO, набриолиненным хаером и железной серьгой в ухе.

Юноша взял с меня пятьдесят евро за эскорт – услуги и ещё, евро пятьдесят центов, на чашечку кафе с граппа, «…Чтобы согреться в припортовом баре у Давидо» – пояснил он – «…Плавать в холодной воде, «чёрти – куда», за малахольными – радости мало». 

Затем  Юный Бог сел в малиновый Альфа Ромео и укатил, пыля терракотовой землёй, в сторону  городка Вилла Нова.

Я сидел на камнях марины, потрясённый пережитым, и благоговейно созерцал слезящимися от сверкающего на солнце моря глазами  налитые бёдра прогуливающихся вдоль прибоя хохотушек Анджелы и Августины, и размышлял о превратностях нашей жизни, и над теми тернистыми тропами, коими уготовано нам, идти судьбой: от  рождения и до смерти.

Иногда против нашей воли. Аминь. 

Это событие оставило в моей душе столь неизгладимый след, что по прошествии времени я запечатлел Чудо в виде поучительных рисунков и текстов, с указанием места и времени случившегося. 


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое