Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Общество /Колонки

Плотник Иосиф. Колонка Александра Блинова

Плотник Иосиф. Колонка Александра Блинова

Тэги:

ЧУДЕСНОЕ ИЗБАВЛЕНИЕ  МЕНЯ ПЛОТНИКОМ ИОСИФОМ ПРИСЛАННЫМ  ФАРФОРОВЫМ ХРИСТОМ И ДЕВОЙ МАРИЕЙ  ЯВИВШИМСЯ МНЕ У КАДКИ С ПАЛЬМОЙ НА АВТОЗАПРАВКЕ ПОД РОЖДЕСТВО 

Если бы: не презепе в местном костеле Сан Систо, не голубые звёзды над домами, прилепившихся к склонам гор архаичных городков, не рождественские мелодии из репродукторов, разъезжающих машин – ничто не напоминало бы о близком Рождестве в Калабрии: жара, всё цветёт.

Мой арендный «Ситроен», шурша колёсами, кружил по серпантину между Никотерой и Йопполо. Острые серебристые листочки олив сверкали на солнце, как стайки рыб искрятся чешуйками в прохладных водах марины, то и дело распахивающейся за очередным поворотом…

Взор услаждали цветущие кусты олеандра, набухшие фиолетовые клизмы плодов опунции, оливы, пинии, нелепые араукарии и странные деревья в огромных шипах и цветах, напоминающих розовые орхидеи, и с плодами, словно свежевынутый из черепной коробки ещё влажный, пульсирующий мозг: весь в малюсеньких шипиках.

В этом экзистенциальном состоянии я и крутанул со встречки, через две сплошных, на заправку (по нужде и выпить кофе). Неожиданно мне под колёса бросилась с пронзительным лаем маленькая мерзкая собачонка.

– Мать твою, – я вдавил в пол педаль тормоза и повис на ремнях безопасности, как парашютист на стропах. Справа раздался жуткий визг тормозов. В метре от капота пролетела с перевала незамеченная мной  громада восьмиосьного шелловского бензозаправщика.  Водитель, высунувшись из окна кабины по пояс, эмоционально артикулировал и кричал, беззвучно, по-рыбьи, разевая рот. «Маленькая мерзкая собачонка»  разом пропала, как и не было…

– Чао, – крикнул  я и, приветливо махнув водителю рукой, продолжил свой путь, разумно полагая, что  «…пути наши неисповедимы…» и предопределены на небесах.

Въехав на заправку, я припарковал машину у кадки с пальмой и предался размышлениям о промысле Божьем, проблемах арабов в северной Африке и «Маленькой мерзкой собачонке», спасшей мою жизнь.

Будучи человеком, привыкшим во всём полагаться на провидение, я с интересом наблюдал за двумя рабочими в желтых комбинезонах, которые несли что-то тяжёлое, пятясь от бара. Рабочие подошли и поставили у кадки с пальмой фигуру Христа, как раз напротив меня. Обтерли тряпкой и ушли.

Ситуация усложнялась: теперь к «Промыслам Божьим», арабам, «Маленькой мерзкой собачонке» и шелловскому бензозаправщику –  присоединился Христос.

Христос, как Христос. Мне по пояс. Прямые льняные волосы, острая бородка, покрашенные лазурью глаза, разверстая грудь с алым сердцем и лимонными лучиками по бокам – это любовь к людям.

Не сомневаясь, что без Него не обошлось, я подошёл к Христу, потрогал: фарфоровый и холодный…

– Спасибо, – сказал я и машинально перекрестился три раза. Постоял… Вспомнил, что у католиков в другую сторону и надо преклонять колено…

Зачем-то щёлкнул фигурку пальцем: раздался глухой стеклянный звук.

На душе стало неуютно и маетно.

Это наивное, чувственное, детское восприятие в купе с частыми сменами настроений выдавали во мне душу тонкую и ранимую, но механизм происходящего пока был скрыт от меня.

Смущало и то, что Господь сам решил явиться предо мной (силами двух рабочих), не ограничившись одним актом спасения меня от аварии – «Возможно, меня ждёт большее испытание» –  обеспокоился я.

В бытность мою ребёнком, я ощущал подобное, когда меня выцапывала одна из старух, сидящих гуртом на обшарпанных венских стульях из  жэковского «Красного Уголка» у подъезда  московской «сталинки».

– Угомонись паскудник, тебе ж лучше будет, – шепелявила она, силком усаживая рядом,  –   посиди рядком, покуда мамка с работы не вертается и денег за потраву клумбы не даст, тогда и балуй – сколь хошь…а то, того и гляди, в колонию для малолеток упекут, хоша и из интеллигентов.

 

***

Между тем, Христос  смотрел мне за спину, прикрыв от солнца миндалевидные глаза тяжёлыми иудейскими веками. Я повернулся: из подъехавшей на заправку машины, вышла красивая молодая женщина в длинном чёрном платье, держа на руках белокурого ребёнка с васильковыми глазами.

«Вроде немка» – рассуждал  я – «скорее из северного Рейна-Вестфалии, там все такие…. А может, и нет…» 

Потом, перевёл взгляд с «фарфорового у кадки»,  на ребёнка «у ложной немки» на руках –  «вылитые, как две капли»…Похоже, все чудеса попёрли разом...»

«С чего бы это?»  – размышлял я.

За спиной раздался визг тормозов, и, заходясь лаем, мне под ноги шуганулась та самая «маленькая мерзкая собачонка».

– Вот шалава! – крикнул, обернувшись один из рабочих, принёсших Христа, (им оказался знакомый, Лёха, хохол-сезонник, работавший на заправке). – Третий день малолитражки на трассе тормозит, что твоя проститутка. Доиграется…

Шерсть на собаке была вся в стружках, сбоку к колтуну прилип тюбик со столярным клеем…

– «Похоже, под верстаком спит, в столярке» –  размышлял я, наклонился и осторожно отодрал тюбик от свалявшейся шерсти.

Теперь к «Промыслам Божьим», арабам, Фарфоровому Христу, шелловскому бензозаправщику и «мерзкой маленькой собачонке» присоединилась Дева Мария из Вестфалии и младенец на руках.

«Кто ты?» –  вопрошал я, сидя на корточках и пытливо вглядываясь в смышлёные глазенки дворняги. Собака скалилась и рычала.

– Иосиф – тихо позвал я, – «Плотник»…

Собачка, виляя хвостом, стала тереться о брючину.

– «Ну, конечно же, Святой Иосиф явился ко мне в образе «Маленькой мерзкой собачонки» и спас меня от бензозаправщика!

Святой Иосиф: защитник рогоносцев, «Шведских троек», полковников госбезопасности, вдов водолазов, урологов и обрезания.

– «Но какого рожна, Святое Семейство послало на «дело» бедного «Старика»» – оставалось для меня загадкой… – «Хотя Рождество…» – думал я – «И если вспомнить предновогоднюю истерию, когда я, в нежной юности, обвешанный сумками и низками туалетной бумаги месил снег с реагентами по Москве, шарахаясь от машин…

Но скудоумие и отсутствие воображения, коими я страдал сызмальства, отказывали мне в дальнейшем погружении в схоластику и теологию происходящего…

– Пошли, – сказал я собаке – панини сегодня, твой. – Поднялся с корточек и пошёл к бару. Собака, виляя хвостом, бежала следом…

Над входом в бар покачивалась Рождественская звезда из голубых энергосберегающих лампочек.

Я распахнул дверь и вошёл.

–  Бонджорно, один капучино и одно панини с прошутто, – крикнул я бармену – «Антонио, греть панини не надо!

Я пил кофе, краем глаза рассматривал себя в зеркало, держал спину, и размышлял о превратностях нашей жизни и над теми тернистыми тропами, коими уготовано нам идти судьбой: от рождения и до смерти.

Иногда против нашей воли. Аминь. 

Это событие оставило в моей душе столь неизгладимый след, что по прошествии времени я запечатлел Чудо в виде поучительных рисунков и текстов, с указанием места и времени случившегося.


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое