Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Общество /Колонки

Искушения святого Антонио. Колонка Александра Блинова

Искушения святого Антонио. Колонка Александра Блинова

Тэги:

ЯВЛЕНИЕ СВЯТОГО АНТОНИО НА  «ВИЛЛА КАНИНИ» В ОБРАЗЕ БЕЛОГО ПЯТНИСТОГО  СПАНИЕЛЯ В ИЗЯЩНОМ АЛОМ ОШЕЙНИКЕ 

В час пополудни я сидел за большим дубовым столом каминного зала апулийской «Вилла Канини», где меня на несколько дней приютили мои миланские друзья и обедал.

Мой скромный обед обычно состоял: из бокала красного вина, (сегодня салентийского) нескольких ломтиков прошуто, кусочка ароматной горгонзолы, хорошо прожаренных говяжьих колбасок со специями и салата.  На этот раз салат был из олив, стеблей сельдерея, помидоров черри, крупно порезанного фиолетового лука из Тропеа, ломтиков цикория и всё это сдобрено густым, ароматным апулийским оливковым маслом.

Отобедав я, как обычно, перед сиестой, прогуливался по залитому уже  не жарким осенним солнцем саду, когда в конце дорожки, под архаичной каменной оградой, наткнулся на него: тощего спаниеля.

Это был белый спаниель английский породы с чёрными пятнами, густой псовиной по хребту, завидными очёсами и элегантно купированным хвостом.

На шее собаки красовался изящный алый ошейник (цвет сезона), но ни метки, ни имени собаки, ни телефона владельца…

Спаниель сидел в тени раскидистого каштана и выедал большой грецкий орех, зажав его между кожаных подушечек передних лап.

Орехов в этом году и грецких, и миндальных, уродилось вдоволь. Они валялись по всему саду и хрустели под ногами, как реликтовый ракушечник, в милой моему сердцу южной краснодарской  станице на косе Долгая.

Скорее всего, собака потерялась во время охоты. Сезон на тетеревов и уток был в разгаре и сухие хлопки выстрелов, каждый раз, заставляли вздрагивать меня с рассвета.

Вокруг собаки валялась куча уже разгрызенных и выеденных скорлуп. Увидев меня, спаниель тихо завыл и, поджав хвост, завалился на бок – точно сдох.

Обычная история у охотничьих собак. Так делает и моя хитрая сука дратхаар, если понимает, что, «…пожалуй – слишком…»

Да и впрямь: залезть на чужую территорию да ещё обожраться грецкими орехами…

Но что – то тут было не так… И дело не в том, что я сроду не слыхал, чтобы собака грызла и жрала орехи – не белка!

Вздохнув, я подхватил обмякшее тело пса подмышку и потащил в гору к вилле.

Собака, несмотря, что тощая, была страшно тяжелая: свисала безвольной тряпкой, тихо повизгивала и скулила.

Я положил  животное у ступеней виллы и поставил перед её мордой миску с теплым супом.  Псина  тут же ожила и, чавкая, сожрала, миска за миской, весь мой суп на ближайшие три дня. Я наблюдал за этим, сидя в шезлонге с бокалом вина. Собака подошла и, печально глядя мне в глаза, вылакала и мой бокал.

Полный тягостных сомнений, я обошёл каминный зал, гостиную, кухню, спальни и даже ванную, ища поддержку у Христов с разверстой грудью, Дев Марий с младенцами, Падре Пиа в велосипедных перчатках без пальцев и множества святых, тревожно глядящих на меня с дешёвых репродукций,  развешанных по стенам, и утвердился: мне, в образе пятнистого обжорного спаниеля, явился сам Святой Антонио Падуанский, всегда изображаемой с собакой у ног, точь-в-точь, как мой спаниель.

А кто мог ещё так ловко жрать орехи, как не Антонио, уединившийся в своей пещере в девственном архаичном лесу среди зарослей цветущих олеандров, «каменных» дубов, эвкалиптов, араукарий и пиний, увитых душистыми лианами.

Орехи, естественно, приносили ему в подолах девственницы из окрестных селений, а он взамен одаривал их своей благостью…

Этот мерзкий, обжорный спаниель оказался еще и не в меру вонюч, и умен: видно Святой решил испытать меня всерьёз.

Не прошло и дня, как он обжился. Напрочь, не хотел идти на улицу (похолодало и пошли дожди). Спал со мной на кровати, смяв и провоняв все простыни. Сожрал всё, что было в доме, и изгадил всю гостиную, коридор и туалетную комнату. (В другие помещения я предусмотрительно держал двери закрытыми).

Через неделю, когда в доме были съедены все припасы и всё засрано окончательно, он исчез, как не бывало, приведя меня этим в крайнее замешательство…

Весь следующий день и ночь, и ещё день – я сидел в гостиной и бессмысленно пялился в телевизор, ни фига не понимая по-итальянски, курил травку, пил, в изобилии запасённое, сицилийское красное и, глядя на сложно расположенный рисунок подсыхающих собачьих фекалий, на  каменном благородном полу виллы, размышлял о послании, оставленном святым.

Наверно, думал я, если бы лучи закатного солнца правильно упали из каменной арки входа на собачье дерьмо на полу, то обозначилось бы что-нибудь на латыни, типа – «…воистину свет сильнее тьмы…» – или что-нибудь в этом роде. Но в последние дни погода стояла пре мерзкая, а латынь в 252 московской десятилетке не преподавали…

- Возможно, – полагал я, – святой сделал всё, что мог и в окрестных городках апулийской  Итрии, утопающих  среди олив и пиний, в достатке найдётся благочестивых девственниц с орехами, которые, если что, поддержат Антонио…

 И, наливая Неро Дьяволо в старинный оловянный кубок с монограммой, купленный, по случаю, на антикварном рынке Мартина Франка, размышлял о превратностях нашей жизни, и над теми тернистыми тропами, коими уготовано нам, идти судьбой: от  рождения и до смерти.

Иногда против нашей воли. Аминь. 

Это событие оставило в моей душе столь неизгладимый след, что по прошествии времени я запечатлел Чудо в виде поучительных рисунков и текстов, с указанием места и времени случившегося. 

Александр Блинов   Александр Блинов

Продолжение следует.                           

                         


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое