Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Общество /Колонки

Сентенция об абсолютной власти. Колонка Александра Лаэртского

Сентенция об абсолютной власти. Колонка Александра Лаэртского

Тэги:

Не секрет, что любые идеи, связанные с объединением и слипанием, работают прежде всего на глобализацию и на Будущее Мировое Правительство. 

Лозунг «Разделяй и властвуй» при этом не потерял своей актуальности. Просто сейчас разделение идет через объединение.

Сперва все толчется мелко-мелко. Потом сваливается в таз. Потом делится на три части.

Это такая новейшая схема, полный механизм работы которой я раскрывать не собираюсь. Мне что, жить надоело?

Но кое-что расскажу, так и быть. Причем, гонимый, униженный, обвиненный всеми в излишней поверхностности и чернушности, все равно расскажу. Потому что я людей, типа, люблю. Потому что они все очень несмышленые, лупоглазые, беспомощные и хвастливые.

Вот одна сегодня в лифт заходила. Ножки-ниточки, мордочка, как у лисенка, штанишки несвежие с Черкизовского и дзинькает вся.

Казалось, что мне до нее? Ан не могу! Сердце так и ноет, так и ноет, свербит, что твоя ноздря простудная.

Эхма, была не была, спасу хоть одного такого уродца - глядишь, мне на небесах зачтется!

Внимание, я начинаю! Кххе…

Возможность контролировать людей, а также создаваемые ими сообщества, и есть власть.

Но эта власть станет абсолютной только тогда, когда она сама сможет создавать угодные ей сообщества и научится выдавать процесс их формирования за «свободный выбор» «свободных людей». И вот здесь у власти возникают некоторые сложности.

Ведь схема идентификации в пространстве человека и человеческих сообществ безнадежно устарела.

Все понятное, простое, что можно было разложить по полочкам, куда-то делось.

Исчезли просто девочки и просто мальчики. Им на смену пришли всевозможные эму (я вначале думал, поклонники страусов, и даже умилялся), готы и прочие не пойми кто. Исчезли комсомольцы с октябренками, появились всякие «наши» да «ваши».

И так далее. Старожилы общества бьют, типа, тревогу. И гулкие удары их колокола будят посады, селения и даже аулы, не побоюсь этого слова. Объятые ужасом граждане эндогенно пропотевают и стенают: мы ничего не понимаем!

Рушатся статистические схемы. Практически невозможно имитировать какие-либо случайные воздействия, поскольку сейчас практически все и есть случайность. И не из чего больше выбирать оптимальные варианты. Будь Станислав Улам жив, он бы вернулся назад во Львов и стал бы снова раскладывать свои пасьянсы. Но уже не вдумываясь, отчего так происходит. А просто бездумно метал бы карты, как менеджер на работе.

Я людей, типа, люблю. Потому что они все очень несмышленые, лупоглазые, беспомощные и хвастливые

Меня, например, совсем не пугает стремление людей объединяться по эксклюзивным увлечениям - типа, я люблю клеить из цветной бумаги барашков, а затем сжигать их в полночь в туалетной комнате. Ищу единомышленников. Или: я коллекционирую окурки, брошенные на улице блондинками в красных сапогах. Ищу единомышленников. Или: ищу компанию для совместного вылепливания из теста гигантской копии Филиппа Киркорова с целью дальнейшей ее отварки в озере Валдай и дружеского поедания с хоровым пением песен кумира. Или: семья ищет семью для совместного калоизвержения на земляничной поляне под песни группы Beatles. Или: создаю клуб глотающе-несморкающихся! Мой адрес в «Одноклассниках»: www… Или: друзья на всем земном шаре, давайте объединимся для проведения важного научного эксперимента - одновременно выпустим газы и проверим, будет ли в атмосфере ощущаться запах! Наш адрес в «Контакте»: www…

Все эти сообщества имеют право на существование. Более того, признаюсь, что объявление в «Контакте» насчет единовременного пука всем населением Земли дал я. Чем больше в мире странностей, тем дальше мир от идентификационного вшиваемого чипа.

А вот чего я совсем не могу понять, так это желания людей объединяться по принципу совпадения фамилий.

И меня терзают смутные сомнения, что именно этот повод для объединения навязали несчастным доверчивым людям агенты влияния из какого-нибудь Бильдербергского клуба, например! Ну вот посудите сами.

С одной стороны, все человечки, кроме заинтересованной группы избранных, постоянно кричат о том, что они против глобализации. Некоторые телки, увидев в метро такую же сумочку, какую они купили вчера на рынке, сразу забрасывают ее на антресоли. Дескать, не стану я носить то, что носит эта лахундра! Иными словами, на словах все хотят быть индивидуумами. А на деле, как говностружки, брошенные в прорубь чьей-то любопытной рукой, стремятся слипнуться в единый коричневый комок.

Особенно это заметно у наций, где принято грудных детей класть спать в отдельной от родителей комнате. А в родительской кровати ребенку дозволено проводить строго 20 минут в сутки, например. Или где дети с раннего возраста сидят с няней. Или где родители пьют.

Или где детей в раннем возрасте отдают в ясли. Или в странах с аномально холодным климатом. Или, при одновременном наличии всех предыдущих «или», что вообще страшно до усеру.

И вот врожденное тактильное одиночество в дальнейшем и порождает у граждан желание слипнуться с кем попало.

Но они это желание в себе давят. Убеждают сами себя, что они, дескать, не такие, как все, и им не пристало слипаться с кем попало.

А на самом деле их и не отлепляли. То есть они-то думают, что их отлепили и даже потом отдельно вылепили (удачная карьера, машина, шапка, хрусталь), но по сути все они так и остались единым базедовым катышем.

Носить одинаковые сумки им западло. А поехать в дом отдыха мобом из сотни однофамильцев, жрать по утрам одинаковые куцые котлетки и пить по вечерам одинаковое вино из одинаковых аляповатых бутылок нормально.

Я решил спросить у своего старого друга Роберта Букейнона, с которым мы однажды в начале девяностых славно набухались в холле афинской гостиницы «Астерас», зачем это все и чем это все закончится.

Вот что сказал мне Роберт по телефону.

«Будут введены три единые мировые фамилии. Три, чтобы ни у кого не возникло сомнений в нашей Вере, и потому, что три - всяко лучше, чем два, четыре - тупо, а пять - уже демократия. Тем самым все человечки накроются единым колпаком, разделенным на три отделения.

Условно у нас, избранных, этот колпак будет называться “тарелка для пикника” с отделениями для салата, соуса и сардельки. Предположительно фамилии будут звучать так: Твердь, Хлябь и Ветряк. А решать, кто Хлябь, кто Твердь, а кто Ветряк, будем мы.

Кстати, Санек, присоединяйся, х...ли, помогать нам будешь!»

Я сразу вспомнил слова Германа Геринга «кто еврей, а кто не еврей, решаю я» и, несмотря на соблазны, вежливо отклонил предложение Роберта.

Да и помощь моя вряд ли понадобится. Слипшиеся сами себя разложат на тарелку для пикника.

Опубликовано в журнале "Медведь" №130, 2009


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое