Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Обзоры /Дежурный ревизор

ПЕРВОМАЙ 1993–2012: Летов, Лимонов, яйца с серпом и молотом

ПЕРВОМАЙ 1993–2012: Летов, Лимонов, яйца с серпом и молотом

Тэги:

Для меня Первомай вернулся в 1993-м. Моя деревенская семидесятилетняя бабушка кричала: «Сволочи! Сво-ло-чи!» и тыкала дрожащим пальцем в телевизор. На экране толпу с красными флагами разгоняли пожарные водометы и мяли военные грузовики. Никогда до этого никаких заметных симпатий к ушедшей советской власти наша бабушка не обнаруживала. Происходила из крестьян, после войны всю жизнь работала на заводе в фанерном цеху. Но сейчас перед телевизором она чувствовала, что у нее отнимают, смывают водометами что-то важное, имя чему она не могла подобрать. И я, студент-неформал, мистик-антисоветчик, вглядываясь в ее искаженное лицо и в этот взбесившийся телевизор, почувствовал, что в чем-то она права, что вот сейчас «первомай» становится Первомаем. С тех пор без малого двадцать лет в этот день я всегда участвую в шествии.

 

«Капитализм — дерьмо!»

В 1994-м я нашел там трогательный альянс революционных пенсионеров и молодых мечтателей с чегеварами на футболках и флагах. Редкая возможность поспорить с дедулей, всю жизнь проработавшим в советской библиотеке, о том, является ли «расширение сознания» частью «здорового образа жизни» и кто вообще круче, Ленин или Кропоткин? Из стареньких магнитофонов играла сталинистская трэш-группа «Пенепон» («Песни Непобежденного Народа») и первая версия советского гимна. Друзья только что привезли мне из автономистского магазина «Все для революции» в Кройцберге настоящую «пассамонтану» — черную маску, незаменимую там, где полиция всех снимает. В такой маске я на многотысячном шествии был один, анархисты немедленно вручили мне свой флаг и поставили вперед. Став анархистским знаменосцем, я попал во все новости и еще пару месяцев потом давал интервью в стиле: «Мне тепло в моей маске». Туда же я принес пятиметровый транспарант «Капитализм — дерьмо!», и под него немедленно собралась вся «неформальная» часть демонстрации. Лозунг в течение часа стал главной первомайской кричалкой. Он объединял всех. Другая моя кричалка — «Педди Гри пал, а мы еще нет!» — нравилась меньше. Тогда рекламу с добродушным и покладистым псом и таким же хозяином показывали по всем каналам.

Закончилось все у МГУ на Воробьевых, где Летов пел про «Новый день» в мегафон с грузовика. Мы лежали на траве, удивляясь тому, как много оказалось молодых людей среди ультракрасных, не считая тех нетрезвых панков, которые просто пришли посмотреть на живого Летова. Ветер носил вокруг нас листовки с Микки Маусом, попавшим в советскую мышеловку.

Первомай

 

НБП

С середины 90-х я выходил с нацболами. Мы шли «в дешевых черных джинсах», как писали о нас тогда первые отечественные глянцевые журналы. У нас и черные майки были дешевые, и дешевая солдатская обувь, ну в крайнем случае самые бюджетные кеды. Дешевые прически, то есть бритые колючие лбы и затылки. «Завершим реформы так: Сталин! Берия! ГУЛАГ! — орали мы. — Ешь бо-га-тых!» Мы ровняли наш строй и громко, с удовольствием печатали шаг, гордясь своей бедностью, злостью, готовностью к действию и молодыми мускулами. Все такие черно-красно-белые, без полутонов и компромиссов. Песня «В интересах революции» будет написана Самойловым позже, но она будет как раз про нас. У многих впереди были аресты, допросы, тюрьмы или даже «исчезновение при невыясненных обстоятельствах». В разные годы в этом строю можно было вдруг обнаружить рядом с собой Наталью Медведеву, рок-барда Сашу Непомнящего,  фотографа Лауру Ильину, которая была одновременно и активистом, и партийным хроникером, или группу «Резервация здесь» в полном составе. Ну и, конечно, сам Лимонов, всегда немного недовольный численностью вышедших людей. «Дачи! — возмущенно говорил он. — Сколько людей задирают сейчас свои пятые точки кверху на дачах вместо того, чтобы идти с нами! Нужно отобрать у них дачи, когда мы победим, чтобы им негде было копаться!»

Первомай

Фото: Лаура Ильина

 

Фрики

Помню, Анпилов показывал всем с трибуны пасхальное яйцо с нарисованными на нем серпом и молотом. Пасха в том году совпала с Первомаем. Но толпа обычно гораздо интереснее трибуны. Меня всегда завораживали люди, действия которых я не могу объяснить. Первомайским завсегдатаем была пожилая дама с детскими красными мечом и щитом, на котором она наклеила крупные буквы: «Медея — мать медицины!». Если понравишься, Медея могла благословить тебя своим игрушечным оружием. Много лет подряд выходил и мужик в клетчатом килте с волынкой. На волынке он играл, хоть и не очень умело. В разговоре быстро выяснялось, что он никакой не шотландец. Так выражался его протест против антинародного режима. Мне он, как и непостижимая Медея, нравился. В этой вызывающей произвольности протестной формы было что-то от того, чему нас заочно учил Ги Дебор.

Хиппи-коммунист Мадисон в футболке «Агент КГБ» раздражал стариков, а художник Осмоловский в зеленом махровом халате смешил их. Про халат он объяснял, что левые должны везде чувствовать себя как дома, потому что все принадлежит всем.

Внезапно мог появиться некто, наряженный в маскарадный (и очень натуральный) костюм эрегированного полового члена и с плакатом «Ебу систему!». Но «простоял» член недолго, по наводке самих коммунистов был задержан милицией как провокатор и выдворен за пределы шествия.

Первомай

 

Экзотика

Во время американских бомбежек Белграда к нам вдруг присоединилась группа сербов с интересным лозунгом: «Когда мы были товарищами, мы были господами!». К концу митинга они уже всех коммунистов и сочувствующих научили поднимать вверх три пальца.

Часто участвовал и мусульманский социалист Гейдар Джемаль с его «Исламским комитетом». Ему давали слово на трибуне, чтобы наглядно продемонстрировать интернационализм. Все свои выступления он непременно заканчивал словами «Аллах акбар!», отчего большинство собравшихся вздрагивали и недоверчиво втягивали головы в плечи.

Не пропускало ни одного года и «Братство кандидатов в настоящие люди». От них я узнал, что настоящий человек перво-наперво должен заговорить на эсперанто, выучить научную формулу счастья, писать стихи, жить в трудовой коммуне, непрерывно учиться и как можно меньше спать. «Кандидаты», насколько получалось, старались соответствовать своему идеалу, пока власть не начала преследовать их как «тоталитарную секту».

Первомай

Фото: Алекс Мартынов/anarh.ru

 

Street-party

К нулевым годам прежний пафос ослабел, и мы организовали первое в Москве Street-party на европейский манер. Моя тогдашняя жена сшила пару десятков черных масок, которые всем очень понравились, потому что утро выдалось холодным. Одевший маску получал также свисток и большую мишень, наложенную на профиль классического буржуя с плаката Маяковского, а над головой мы подняли мой новый транспарант, на котором метровыми буквами было вышито www.anarh.ru, и больше ничего. Посещаемость сайта выросла в тот день в пять раз. На флаге, специально придуманном Димой Моделем для Street-party, условный пешеход с дорожного знака перешагивал запретительную рамку своего мира. Художник-акционист Саша Маргорин нес на плечах выточенного из дерева «сына» в красном галстуке и пилотке, а художница Аня Кузнецова в шлеме летчика руководила девочками, которые синхронно взмахивали цветными метелками для пыли. Олег Киреев в радужном туркменском халате и тюбетейке выкрикивал что-то из Берроуза в мегафон, но его было слабо слышно из-за духового оркестра «Пакава Ить», создававшего общее настроение. «Клоуны свернули с маршрута», — перекрикивая музыку, докладывали милиционеры в свои рации, когда Street-party отделилось от основной колонны и хлынуло на Арбат. Там возник небольшой когнитивный диссонанс, перевернулись несколько лотков с матрешками, но в остальном все закончилось мирно.

На следующий год движение «Свои2000» вышло на демонстрацию в строгих костюмах, с плакатами вроде: «Испанский язык», «Веб-дизайн» или «Ремонт велосипедов». Каждый нес в руках свою специальность, готов был обсудить цены на услуги с потенциальным заказчиком или безвалютно обменяться с ним на другие услуги. Так «Свои» изобрели биржу труда и радовались этому настолько, что к концу демонстрации люди в костюмах уже купались в фонтане.

Креативить пробовала и коммунистическая молодежь. Наряжались в олигарха (в цилиндре), рабочего (перемазанный и в каске), журналиста (связанные руки и розовые очки) и батюшку (позолоченная борода и ряса). Но все это напоминало утренник в советской школе, лишенный настоящего безумия.

Первомай

Фото: Алекс Мартынов/anarh.ru

 

Арт-марксизм

В последние годы Коля Олейников, группа «Что делать?» и другие московские художники из тех, что помоложе, организуют «Первомайский конгресс», читают друг другу лекции, совместно готовят общую еду, рисуют плакаты, шьют знамена и в итоге выходят первого числа из своего богемного микрокоммунизма на площадь, чтобы оформить там шествие — натягивают транспаранты не только поперек, но и вдоль улиц, дабы не впускать провокаторов, полицейских и вообще отличать «своих» от «чужих». Главной силой их шествия становятся, впрочем, вовсе не художники, а «антифа» — бритые, спортивные, удобно одетые и громкоголосые молодые люди без особых иллюзий насчет своих перспектив в условиях провинциального и авторитарного капитализма: «Что Каир, что Москва, лишь борьба дает права! Нет у нас другой судьбы, кроме классовой борьбы!».

Первомай

Фото: may congress

 

Геи

С некоторых пор, следуя логике постепенной европеизации Первомая, к этому событию стали присматриваться местные геи. В Европе, согласно сложным феминистским теориям, дискриминация по сексуальному признаку увязана с экономической эксплуатацией, и потому «секс-меньшинства» (ЛГБТ) вместе с феминистками давно участвуют в тамошних «пролетарских шествиях». В прошлом году и в Москве небольшая «нетрадиционная» группа с радужным флагом примкнула к троцкистам, но тут же была атакована и рассеяна патриотически настроенной частью демонстрантов.

 

***

Каждый раз, отправляясь туда, я опасливо думаю: «Ну в этом году выйдут, наверное, одни старики». И каждый раз я ошибаюсь. Почти как в Европе, теперь у нас это общая демонстрация всех противников капитализма, где они могут себя показать и на других посмотреть — праздник рабочих организаций, панков, марксистов всех оттенков и антибуржуазной богемы. Раньше в первомайской толпе ощутимо недоставало людей в возрасте от тридцати до пятидесяти. «Выпавшее» поколение перестройки. Мое поколение. Но в последние годы и это выровнялось – повзрослела, но никуда не делась, прежняя молодежь, а ей на смену выходят борцы за права новых политзеков, креативные хипстеры-троцкисты, «пираты», отрицающие копирайт, молодцы Удальцова и студенты-антиглобалисты в улыбчивых «оккупайских» масках Гая Фокса. Первомайское шествие — идеальная обстановка, чтобы убедить себя: ничего не закончено между господами и их работниками, между сторонниками буржуазной добродетели и отрицателями этой лживой морали, между капиталом и трудом. Они еще не раз столкнутся лбами, высекая революционные искры.

 

Алексей Цветков

Об авторе: Алексей Цветков (р. 1975) — писатель, публицист, общественный активист. Один из основателей книжных магазинов «Фаланстер» и «Циолковский». По образованию филолог. Автор более десятка книг по теории и практике современного антикапитализма. Лауреат литературной премии «Нонконформизм-2011». В середине 1990-х создавал первые в России независимые студенческие профсоюзы, был ответственным секретарем нацболовской газеты «Лимонка». В 2000-х был литературным обозревателем в журнале «ОМ», руководил анархистским сайтом (anarh.ru) и работал в издательстве Ильи Кормильцева «Ультра.Культура», где в 2006 году с его предисловием вышло русское издание романа Фрэнка Харриса «Бомба» об истории знаменитого хеймаркетского взрыва и последующей казни чикагских рабочих лидеров, послуживших поводом для признания 1 мая Днем международной солидарности трудящихся. При советской власти роман не издавался.

 Заходная фотография: Андрей Кутин/andrey-kutin.livejournal.com


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое