Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Обзоры /Дежурный ревизор

РОЖДЕННЫЕ 25 ЯНВАРЯ. Египетская революция глазами кинорежиссера

РОЖДЕННЫЕ 25 ЯНВАРЯ. Египетская революция глазами кинорежиссера

Тэги:

Премьера «Рожденных 25 января» состоялась на Мюнхенском фестивале документального кино Dok.fest в день «Марша миллионов» — словно нарочно. Фильм рассказывает о первых четырех месяцах революции в Египте. Самосожжения людей и комментарии «к нам относятся как к скоту», дни гнева и столкновения с полицией, лозунги «Телевидение врет» и «Мы — дети фейсбука» — все это попало в объектив видеокамеры. Фильм без хеппи-энда. Уход Хосни Мубарака с поста президента стал лишь промежуточным звеном, венцом несбывшихся иллюзий, толчком к новой волне насилия: войне всех против всех, беспорядкам, смерти простых граждан... Как начинаются революции? Почему им сложно положить конец? Как избежать кровопролития? Об этом я поговорила с режиссером картины и участником протестных действий Ахмедом Рашваном.

Ахмед Рашван

 

Господин Рашван, ваш фильм начинается с мирного митинга граждан. Почему дело дошло до революции?

— Никто сначала не предполагал, что революция вообще возможна. Но насилие порождает насилие. Когда 25 января демонстранты вышли на площадь Тахрир, полиция жестоко разогнала их — кого-то избила, несколько человек погибли. Пролилась первая кровь. А дальше — как цепная реакция. Двадцать восьмого января мы вышли на демонстрацию с другим настроением. Можно сказать, в тот день мы предчувствовали приближение чего-то серьезного, страшного. Со всех концов города люди стекались на Тахрир — центральную площадь Каира, занять ее — своего рода символ. Мы собирались устроить сидячую акцию, однако на полпути нас остановила полиция. Начались стычки. Казалось, полицейские обрушили на нас весь свой арсенал, от слезоточивого газа и дубинок до холодного оружия. Когда начался обстрел, люди увидели, как умирают их друзья, братья, отцы, и толпа словно озверела. Вспыхнула настоящая уличная война. Днем начала революции принято считать 25 января, но больше всего насилия было именно 28-го. Погибли десятки людей. К вечеру на улицах не осталось ни одного полицейского. Они боялись появиться в форме, многие переодевались в штатское — иначе толпа их растерзала бы. Впрочем, были и те, кто полицейским помогал: снимали с себя какие-то вещи, чтобы те могли переодеться и таким образом спасти свою жизнь. Египетские полицейские, по сути, бедные ребята — из небогатых семей, с плохим образованием. Им отдают приказ — они выполняют. Но ведь и среди них много молодых, кто-то даже плакал от страха.

Египетская революция

Фото: traveller/flickr.com

Мог ли Хосни Мубарак предотвратить или остановить революцию?

— Он пытался, но, к сожалению, реагировал на события с опозданием. Его окружение тоже не спешило. Его сын Гамал и вовсе был готов на все что угодно, лишь бы стать следующим президентом, он был одержим этой идеей. Самая большая ошибка, которую допустил режим Мубарака, — «битва верблюдов». После событий 28 января Мубарак выступил с телеобращением, в котором призвал людей прекратить беспорядки. Обещал, что не будет выдвигать свою кандидатуру на новый срок, и заявил, что его сын не намерен баллотироваться. Сказал, что любит Египет и предан своей стране. В тот день очень многие прониклись его речью. Родители звонили детям: «Возвращайтесь домой!» Кто-то не послушался и остался на площади, но многие действительно вернулись или были на пути к дому. Однако буквально на следующий день на Тахрир появились сторонники Мубарака на верблюдах и лошадях. Вооруженные, агрессивные. Противостояние вновь пошло по нарастающей.

Что для вас лично было самым страшным моментом революции?

Самый страшный момент наступил после. Пока мы боролись с Мубараком, мы были едины, у нас была общая цель. Но вот он ушел, и общество раскололось на маленькие и большие группы, и каждый пытается урвать свой кусок пирога. Революция словно большой пирог. Люди забывают об интересах страны, нации, они думают только о своих личных и своей группы, пытаются извлечь выгоду, нажиться на трагедии. Наверное, поэтому до сих пор продолжаются беспорядки. Особенно опасно, что набирают очки самые радикальные группы. Они знают, какие «струны» нужно задействовать, чтобы население им поверило. Например, «Братья-мусульмане» получили 45 процентов мест в парламенте. Если они придут к власти, для меня лично это будет все равно, что пришел второй Мубарак.

Египетская революция

Фото: Ahmed Saad/flickr.com

Демонстрации в Египте не прекращаются. Можно сказать, что участие в них сродни наркотику: придя один раз, остановиться невозможно?

— На себе этого я не испытал. Я не хожу на демонстрации каждую неделю, потому что это обесценивает смысл моего присутствия. А смысл — донести некую важную идею. Если я буду ходить с транспарантом по улицам каждый день или каждую пятницу, это превратится в рутину. Мой транспарант перестанут замечать, мои лозунги — воспринимать всерьез. Но многие действительно до сих пор собираются каждую пятницу. Для кого-то революция вообще сводится к «движению по встречной». Ты спрашиваешь такого человека: «Зачем ты едешь по встречной?» А он тебе: «Да это же революция!» Такие собираются толпой и перекрывают улицы, парализуют работу вокзалов. А может, в то же время по улице нужно проехать человеку, который умрет без срочной медицинской помощи? Или студент должен пройти по ней, чтобы попасть на экзамен?

Как долго могут продолжаться беспорядки в Египте?

— Наверняка не знает никто. Может, пять лет, может, больше, может, меньше. Я называю это нашим авансом за достойное будущее.

Не слишком ли велик аванс?

— Воспитать культуру взаимоуважения в стране, где ее нет, чрезвычайно сложно. А взаимоуважение — это основа основ. Например, вы мне говорите: «Мне не понравился ваш фильм». Я должен уважать ваше мнение, я не могу ответить: «Да нет же, что вы, фильм вам на самом деле нравится!» Не могу бросить в вас этим стаканом (показывает на стакан), если вы написали о моем фильме разгромную статью. Впрочем, я надеюсь, после выборов президента, которые совсем скоро (23 и 24 мая. — Прим. автора), мы сможем получить некую стабильность.

За кого вы будете голосовать?

— Скорее всего за Хамдиина Сабахи. За него голосует большинство моих друзей. У него хорошая репутация, он активист протестного движения.

Каковы его шансы на победу?

— Я бы сказал, 35 процентов.

Египетская революция

Фото: Ahmed Saad/flickr.com


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое