Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Интервью

Агния Кузнецова: Джульетта – это отвратительно

Агния Кузнецова: Джульетта – это отвратительно

Тэги:

В 14 лет она ушла из дома. В 17 уехала из Новосибирска и поступила в Щукинское театральное училище. В 22 снялась в главной роли у Алексея Балабанова в самом скандальном за последние десять лет фильме – «Груз-200». Агния Кузнецова – начинающая актриса российского кино.

 

После выхода фильма Балабанова шла горячая дискуссия о том, что это – абсолютное зло, и некоторые коллеги по цеху даже грозились набить режиссеру морду.

– Мой худрук то же самое сказал. А мне надоели фильмы с псевдохорошим финалом. Ну, зло, и что? Как будто этого нет. Почему надо все время снимать кино, дающее надежду? Катарсис это у нас называется. Обманывать людей, что все будет хорошо, герои воскреснут. Я не понимаю такой категоричности – абсолютное зло, чернуха, надо запретить. Какой-то черный пиар. Мне кажется, здравомыслящий человек не будет так говорить. Есть вещи пострашнее. Посмотрите «Обыкновенный фашизм» Михаила Ромма. Вот это зло. Настоящее. Мне странно, когда ко мне подходят взрослые мужики и говорят: «Как так можно?» Да можно! Эффект был, никто не отрицает. Ни один человек не зевал и не ждал, когда все это закончится. А я все остальные фильмы на «Кинотавре» смотрела именно так. Как им всем объяснить, что в жизни есть зло? Есть? Есть. Или вы думаете, что это вранье? Маньяки есть? Есть. Истории такие есть? Есть. Есть и поужаснее, могу рассказать. Надо, чтобы помнили.

А что для тебя означает абсолютное зло?

– Это потеря ориентира какого-то. Морального, личностного. Потеря человека. Выключение его из системы. Живут люди, раз – их выключают. Была актриса гениальная, знаменитая, снималась много. Бац – выключили ее из жизни и забыли, и живет она с кошками, крысами, лежит на кровати, встать не может. Даже последний ее любовник–режиссер, который ее снимал, забыл о ней. Лежит она, умирает, б…ь. Лишь соседки раз в месяц приходят – убирать квартиру. Вот что такое абсолютное зло – выключение человека из жизни. И никому до нее дела нет – ни родственникам, ни государству, ни народу, ни Союзу кинематографистов. Вот это – зло. А кино – это кино. Ребята, это КИ-НО. Или когда идет какая-нибудь девочка абхазская, идет домой к маме и папе в Петербурге, а из подворотни выскакивают скинхеды и режут ее до смерти. Это тоже зло. Абсолютное. Я считаю, пусть кино лучше вызывает бурные эмоции, чем вообще никаких. И потом, «Груз» – не самый страшный фильм. Почему все смотрят «Пилу-3» и нормально к этому относятся: к кишкам, к извращенцам. Лучше так, чем когда сидишь и тебе скучно: я это уже тысячу раз видел! Сколько можно снимать эти комедии несмешные, пошлятину. Есть такая попса, которая раздражает конкретно – псевдокино про войну, псевдокино про любовь.

Тебя уже узнают на улицах? Какая у людей реакция?

– В Питере в основном. Орут «классно!». Молодежи нравится – «супер, ваще!». Мне кажется, у нас народ, наоборот, любит зрелища, когда страшно. Мне иногда все надоедает и хочется уехать далеко в Сибирь, жить в деревне, заниматься хозяйством и не смотреть кино. Правда.

Кто твой любимый режиссер?

– Меня в последнее время тянет на зарубежных. Я бы снялась у Кустурицы. Думаю, со мной согласятся все актеры нашей страны. У Альмодовара. Режиссеры, которые умеют снимать актрис. Из наших с удовольствием снялась бы еще у Балабанова, Германа, Михалкова, Тодоровского-старшего, Мотыля. У старичков бы снялась.

Все молоденькие актрисы мечтают сыграть Джульетту, а ты себя в какой роли видишь?

– Щас прям! Еще что поскучнее! Это ужасно, вы что? Джульетта – это отвратительно. Я бы сыграла Эдит Пиаф. Я мечтаю сыграть ее в кино и театре. Я все знаю про нее, я играла ее в Щуке. У меня есть все записи Пиаф, какие только могут быть – песни, видео.

Если Пиаф, то тебе должен нравиться Достоевский.

– Мне нравится Достоевский и старый черно-белый фильм «Преступление и наказание». Там играет моя любимая Майя Булгакова. Вот это Питер, вот это атмосфера, а то снимают какие-то сопли в сахаре, гламур…

Зачем ты пошла в актерскую профессию? Тебя интересует слава, деньги, самореализация?

– Ты находишься в другой жизни, и тебе это по кайфу. Жизнь как иллюзия. И совершенно все равно, возьмет у тебя кто-то интервью или нет. Я это делаю только для себя. Какая слава? Я вас умоляю… Сейчас посмотрели, потом забыли. Чего на кого-то ориентироваться? Надо для себя работать.

Агния Кузнецова

 

Кто твои родители?

– Мама преподает в педагогическом институте прикладное декоративное искусство, а папа учит изобразительному искусству детей. Ведет частные курсы. Он выставляется как художник-сюрреалист. Продает картины через интернет за границу частным коллекционерам. Мама с братом живут в Новосибирске, а мы с папой – в Москве. Родители в разводе. Я тоже очень хорошо рисую, но меня утомляет сидеть за холстом. Скучно.

Кто набирал твой курс в Щукинском?

– Шлыков Юрий Вениаминович.

 Большой был конкурс?

– Двести человек на место. В основном девочки. На конкурсе я читала цикл стихов Ахматовой о войне, Горького «На дне», монолог Насти-проститутки. Я рыдала, а Этуш смеялся. Приняли меня сразу.

Ты трудный ребенок? Я читала, что в четырнадцать лет ты ушла из дома. Влюбилась?

– Нет, вы что! Еще не хватало из-за мужиков уходить куда-то! Просто был переходный возраст. В Щуку меня не хотели брать из-за роста. Считается, что метр шестьдесят не подходит для сцены. Все однокурсницы у меня высокие.

На какой женский типаж сегодня спрос?

– У нас в России женщин в кино не снимают, у нас все фильмы мужские. Женщины играют второстепенную функцию. У нас нет Педро Альмодовара, который возьмет десять женских ролей и сделает офигенную женскую историю в стиле «Возвращения» и получит главные призы на всех конкурсах. У нас нет такого режиссера, который снимает женщин, и сценариста, который пишет о женщинах.

Почему?

– Не знаю. Говорухин? Чуть-чуть так… Я не знаю, все пишут про мужиков. Если женская роль, то это подруга главного героя, как в фильме «Бригада», что-то проходное. Тяжелая у нас доля, поэтому трудно сказать, какой сейчас типаж востребован в кино. Мужской – и все. А в сериалах снимают в основном блондинок, которые играют секретаршу, проститутку, дочку, любовницу, официантку.

А где ты сейчас снимаешься?

– В Киеве, у очень хорошего режиссера. У меня комедийная роль, впервые в жизни. Это странно, потому что в театре у меня именно комедийное амплуа.

В каком театре ты играешь?

– Я ушла из театра «Модерн», после Щуки я проработала там почти сезон. Меня заманили, предложив главную роль в спектакле «В засол»; актер идет в засол, как огурцы в банке. Но так ничего и не вышло. Я не понимаю этого театра, это не мое. Если нет ролей, нет работы, хрен ли там делать? Поэтому я ушла.

А в каком театре ты хотела бы работать?

– В «Современнике», например. Я его с детства люблю, смотрела телеверсии многих спектаклей. Правда, когда приехала в Москву, разочаровалась. Это хороший театр, но совсем не то, что я видела в детстве. Я бы и в «Табакерке» хотела работать. Одним словом, везде, где бы мне дали хорошую роль.

Агния Кузнецова Балабанов – это мой режиссер. Я люблю диктаторов, которые знают, как должно быть в кадре, видят весь фильм. Им просто отдаешься

 

А кто занимается трудоустройством выпускников театральных вузов? Как это происходит?

– Идут показы в театрах. Наш курс показывался в пятнадцати театрах, и я увидела все сразу. Вы поймете все о театре, если придете на показ. В театральных вузах нас учат одному, приходишь в театр – а там все другое. Все переворачивается, мозг у актеров взрывается, если он со студенчества не работает в театре. Я считаю, только такая система и должна быть.

А как же талант, прирожденные способности?

– Какой талант?! Какие способности?! В спектакле есть дырка – нужен актер на роль «кушать подано», нужна блондинка такого-то роста во второй состав. В наш родной щукинский Театр имени Вахтангова берут только двух человек: один актер ушел в другой театр – нужна замена под его типаж, еще одну актрису взяли, чтобы заменить беременную, ушедшую в декрет. Все. А остальные реально не нужны. Это ужасная тема.

Кто из театральных актеров тебе нравится?

– Вера Васильева – гениальная актриса. Когда я увидела спектакль «Ждать» в Театре сатиры – обалдела. Там можно сидеть, плакать и смеяться, причем на маленькой сцене. Очень нравится Марина Неелова, Инна Чурикова. То есть понятно, какого эшелона. А из актеров – Алексей Петренко, Авангард Леонтьев, Евгений Миронов.

А как ты думаешь, какая разница между старой советской школой и нынешней?

– Сейчас нужны синтетические актеры, типа, актер должен уметь все, больше внимания уделяется пластике, танцам, шоу… Какой-то бред, понимаете? А в итоге получается все гораздо хуже. Старая школа намного опытнее. А вообще, я не могу говорить за театр, потому как я не режиссер.

Как ты попала к Балабанову?

– Я снималась на первом курсе в сериале «Любительница частного сыска», и ассистентка режиссера этого сериала ушла потом к Балабанову. Вспомнила про меня, дала ему фотку, меня пригласили на пробы. Туда пришло много красивых высоких девушек, так как по сценарию героиня была высокая и вся из себя. Мои однокурсницы пробовались, но он утвердил меня, так как я лучше всего сыграла на пробах.

Ты проснулась знаменитой?

– Нет. Думаете, у нас снимешься в одном кино и проснешься знаменитой?!

Тебе труднее было сниматься или смотреть потом на себя, тебя там все-таки насиловали бутылкой?

– Да нормально все, и сниматься, и смотреть – клево все со стороны. Все хорошо. Это же работа.

Как твою работу оценили коллеги, однокурсники?

– Последние хвалили, им все очень понравилось, наибольший интерес проявили почему-то актеры-мужчины. Александр Олешко, Дюжев, Маковецкий говорили «спасибо» за «человеческий и актерский подвиг». Во как!

Что для тебя работа? Пропускаешь роль через себя?

– Есть какой-то момент сопереживания, но это не значит прожить жизнь героини – это пахнет дурдомом. Все равно это работа, это отстранение. Хотя, конечно, я задействовала нервы.

С Балабановым легко работать?

– Мы очень быстро нашли контакт. Это мой режиссер. Я люблю диктаторов, которые знают, как должно быть в кадре, видят весь фильм. Им просто отдаешься. Мы обсудили какие-то пикантные сцены. Он выгнал всех со съемочной площадки…

Это твое условие?

– Нет! Он сам так решил. Не снимал, пока я не заплачу, как надо ему. Я вообще плачу на раз. Как угодно. Он говорит: «Пока не заплачешь, камеру не включу». И вся группа ждет, пока актриса настроится и сделает, как сказал режиссер. Вот это процесс творческий. А не как в других картинах: «Готовы, б…ь? Поехали». А актеров никто не спросил. Камера поехала, а я, может, и не готова. Поражает меня это. А второй режиссер – это вообще п…ц! – орет над ухом так, что у тебя и текст вылетает из головы, и мозги последние. Есть разные категории: есть Алексей Балабанов, а есть другие. Это большая разница. Просто огромная. Я пыталась проявлять на съемках «Груза» инициативу: «А может, я?..» Балабанов коротко: «Нет». И точка. Это правильно.

Вы сняли фильм за полтора месяца…

– Да, и при этом у нас были постоянные переезды. Это не Герман, который снимает десять лет. Хотя я снялась бы у Германа.

Кто для тебя авторитет, к чьему мнению ты прислушаешься?

– Митта, учитель Балабанова. Мы с ним вместе улетали с «Кинотавра». Он очень похвалил Лешу за фильм, а меня даже пригласил в кино, когда будет снимать. Я закричала: «Снимайте же быстрее!» Вот его мнение для меня важно. Мнение самого Балабанова. Он никогда не хвалит актеров на площадке. И только уже на кинофестивалях делает комплименты. Это правильно, а то актер раскисает. Сыграла эпизод, он подходит и говорит: «Ну, вот, это похоже на правду». Это комплимент.

Агния Кузнецова

 

Как он воздействовал на тебя: орал матом, увещевал?

– Нет, ни в коем случае, ни разу. Очень мягко, как папочка.

На какие роли приглашают? Как жизнь изменилась после фильма?

– Сейчас нет таких ролей, после которых тебя начинают заваливать предложениями известные режиссеры. Это нереально в наше время. У меня сейчас плотно работа идет. Я параллельно снимаюсь в двух проектах и беру третий.

Фильм повлиял на твою востребованность?

– Валерия Германика утвердила меня на роль еще до Балабанова. Я играю девятиклассницу – малолетнюю алкашку. Взломщицу квартир с последующей лирической историей. Такого мне никто не предлагал, и вот я зацепилась. Мой партнер там Бычков. Будет еще проект про экстремальный вид спорта маунтинбайк. Компания подростков. Я буду играть просто пацана. Ни любви, ни секса – пацан бесполый. История такая с наркотиками и спортом.

У тебя амплуа девушки с трудной судьбой?

– Ну да, наверное. Меня вчера утвердили в «Хоррор» – отличный проект. Говорят: «Давайте график». Выяснилось, что половина дней не совпадает с их съемками. И под меня никто не подстроился, ни одного дня не передвинули! Очень странно. Такое ощущение, что режиссерам все равно, кого снимать. У меня не сложилось, взяли другую актрису – все равно. Что это такое? Вообще, задолбали режиссеры, которые говорят, типа, да срал я на этого режиссера, я сам лучший режиссер. Их столько развелось.

Есть табу в профессии, чего бы ты никогда не сыграла? Вот Маковецкий отказался играть Чикатило, а ты?

– Я не стала бы играть какие-нибудь похороны матери. Да и вообще кого-нибудь хоронить в кино. А может, и свадьбу не стала бы играть.

Даже у Балабанова?

– Нет, у Балабанова, наверное, все бы играла.

О чем ты мечтаешь?

– Родить двоих сыновей от настоящего мужчины.

Ты имеешь в виду своего однокурсника Леонида Бичевина, который играл в «Грузе-200» твоего парня в майке «СССР»?

– Мы с ним расстались после съемок.

Он не перенес твоей популярности?

– Нет, почему? Он очень талантливый актер, тоже снимается сейчас в каком-то фильме. Просто я не думаю, что с актером можно составить семейное счастье. Я считаю, что в актерах-мужчинах много женского, а мне нужен надежный, такой, что, если война случится, всех защитит. Мужчина – охотник, а не бесполое существо. Непубличный мужчина – это супер.

А в карьере о чем мечтаешь? Получить «Оскар», например?

– Есть вещи поважнее карьеры. Можно вообще ничего не делать: сидеть, смотреть на костер и пасти лошадей, как цыгане. У меня, кстати, по папиной линии в роду цыгане. Они не думают о карьере, просто живут в гармонии. Дуб не думает о том, чтоб стать сосной. А мы все в городе выживаем, куда-то лезем, карабкаемся. Вот Обломов, я считаю, правильный был мужик. Это мой любимый персонаж!

 

Фото: Сергей Величкин

 

Опубликовано в журнале «Медведь» №114, 2007


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое